Лихоморье. Трилогия (СИ)
– Если бы Наполеон вдруг воскрес и узнал о моих планах, он тотчас умер бы от зависти.
– Не терпится узнать подробности! – Откинувшись на спинку дивана, Марк скрестил руки на груди.
Божена недовольно поморщилась:
– Сейчас ты напоминаешь мне мою покойную сестрицу: та тоже, когда слушала мои рассуждения на эту тему, у нее на лбу было написано, что она не собирается верить ни единому моему слову. Она так и не признала, что человек способен подчинить себе демоническую силу, а ведь сама же в своем главном труде «Разоблаченная Изида» привела цитату из книги Томаса Райта «Колдовство и магия»: «Маг отличается от колдуна тем, что, в то время как последний является невежественным инструментом в руках демонов, первый стал хозяином при могущественном посредничестве науки, которая доступна только немногим, и которой эти существа не в состоянии противиться». – В глазах Божены появился фанатичный блеск. – Не я одна пришла к выводу, что демонами можно управлять, нужно только найти их слабое место.
– И что же, вы нашли слабое место Осдемониума? – скептическая ухмылка вновь исказила лицо Марка.
– Его слабое место известно любому ребенку, – невозмутимо ответила Божена.
– Значит, я совсем дремучий, раз понятия не имею, о чем речь! – Марк в недоумении вскинул брови.
– Ну как же! Во многих сказках говорится о кощеевой смерти, той, что в иголке, той, что в яйце, том, что в утке, той, что в зайце, том, что в сундуке, том, что на дереве. Не слышал разве?
– А‑а‑а… так это сказки, – отмахнулся Марк.
– И это говорит тот, кто сам побывал в сказочном мире! – Божена рассмеялась. – Сказки на самом деле не выдумка, просто сказочный мир лежит в другом измерении, мы уже говорили об этом. Жаль, что ты так и не понял. Сказки берут начало из рассказов очевидцев, по воле случая попавших в места, полные чудес, и вернувшихся обратно. Может, и не все сказки таковы, но, когда одно и то же повторяется в разных сказках, как с кащеевой иглой, например, тогда есть основание полагать, что это имеет под собой реальную основу.
– Ну, если так, то чего же проще – надо лишь достать иглу и с ее помощью прижать к ногтю Кощея‑Осдемониума!
– Именно. За кощеевой иглой я и собираюсь послать тебя в ближайшее время.
– Что ж, не смею возражать. Давайте, излагайте детали!
– Прежде чем вникать в детали, ты должен узнать, как устроен потусторонний мир. Без этого мне будет трудно объяснить тебе мой план.
– Я весь – внимание!
– Прекрасно. Начну с главного – с перемещения. В обычном, нашем с тобой, мире люди тратят силы и время, чтобы добраться из одного места в другое. По ту сторону все иначе: нужные места сами возникают поблизости, но только если готовы впустить к себе гостей. Неугодным людям они не покажутся.
– Если так, то почему же нам пришлось ехать до замка и ярмарки на лошадях?
– Резонный вопрос, но объяснение достаточно простое: прежде чем принять человека, места присматриваются к нему, поэтому появляются на некотором расстоянии.
– Это понятно. Но непонятно все же, как тогда наши кадаверы оказались на ярмарке? Ведь они даже не знали о существовании такого места.
– Экий ты недогадливый! Кадаверов привезли мы. Точно так же, как ты уводишь жертв к Осдемониуму, они ведь тоже хотят попасть совсем не туда, а в добрую сказку, которую ты им обещаешь! Место видит тех, кто идет к нему по своей воле, а за обманутых оно не несет ответственности. Все пленники Осдемониума попали в Лунный чертог по воле таких, как ты, либо сами такие, как ты: те, от кого отказались все другие места. Но есть одно место, которое хуже, чем сырое подземелье Осдемониума. Оно забирает из Лунного чертога приглянувшихся ему пленников. Это пекло, а так же геенна огненная, преисподняя, тартарары, гадес, эреб, царство теней и так далее… названий не счесть. Я называю его «фламма ин вакуум» – пламя в пустоте. Там есть свой повелитель. О его внешности ходит много противоречивых слухов, но скорее всего никто не видел его воочию, либо видел, но утратил способность говорить. Однако люди в нашем мире охотно используют фантазию – рудимент, доставшийся от высокоразвитых предков‑чародеев. Какие только качества они не приписывали повелителю пекла! Я слышала или читала где‑то, что, якобы, у него железное тело и веки до самой земли, прикрывающие огненные глаза, что сам он невелик, но невероятно тяжел, и почти всегда спит, а когда просыпается, то в нашем мире начинает извергаться какой‑то особенно опасный вулкан, не помню его название, и будто бы во время извержения смещается ось вращения нашей планеты. Если смещение окажется значительным, это может привести к глобальной катастрофе.
– Только не говорите, что собираетесь разбудить повелителя пекла!
– Вот именно, что собираюсь. Конечно же, моя цель – не катастрофа, а небольшое смещение оси. Но это последний пункт моего плана, и, чтобы добраться до него, нужно добыть кощееву иглу, хранящуюся на волшебном острове. Однако этот остров крайне придирчив к гостям, а таких, как ты и я, уж точно не примет.
– Поэтому вам понадобилась эта девчонка! – сделал вывод Марк.
– Да. Она отправится на остров и добудет иглу! – Божена мечтательно закатила глаза, но внезапно вздрогнула и насторожилась: – Кажется, у нас посетители.
***
Звонок в дверь, прорезавший тишину, разбудил Тильду. Девушка открыла глаза и в первое мгновение не поняла, где находится. Затем лавина воспоминаний наполнила голову, восстанавливая в памяти события прошлого дня. Внутри все болезненно сжалось от осознания, что Женька пропал, а сама Тильда находится у подруги и до смерти боится возвращаться домой.
Из соседней спальни вынырнула сонная Алина, прошла по коридору, пошатываясь и топая, защелкала дверными замками.
– Тильда, вставай! Якур пришел! – донесся из прихожей ее радостный возглас. – С чемоданом, как и обещал!
– Есть комната, в которой сегодня не включали электрический свет? – послышался голос друга.
– В моей спальне, – ответила Алина. – А что?
– Надо закрыть окна глухими шторами и зажечь свечи, – сказал Якур.
Выбравшись из уютного гнездышка, свитого из пледов и подушек в велюровом кресле, Тильда вышла в прихожую и улыбнулась Якуру. Ее взгляд соскользнул с лица друга и упал на чемодан. Сбоку, между сомкнутых половинок, из него торчали… человеческие волосы!
– Ч‑что там? Чье‑то тело? – Обмирая от ужаса, Тильда указала на ношу в руках друга.
Якур неопределенно пожал плечами:
– Я в него еще не заглядывал, не до того было. Сейчас все выясним.
11. Месть шишиги
Над кладбищем занимался рассвет, но на тенистых аллеях все еще было темно, как ночью. И пусто. Только двое молодых людей, держась за руки, прогуливались под сенью угрюмых сосен, и потревожить их умиротворенную беседу было некому: люди не спешили на погост в этот ранний час, ночные гуляки разбежались, а живые трупы попрятались с первыми проблесками утренней зари.
– Его невеста сбежала прямо со свадьбы с бродячим театром, который пригласили для развлечения гостей, – рассказывал Гена. – И жених отправился искать ее, хотя все родственники говорили, что она изменила ему, некоторые видели ее в объятиях другого мужчины – одного из артистов, но он никому не верил и чувствовал, что его невесту вывезли из дворца обманом. Он догадывался, что ее убили, его любящее сердце подсказывало, что невесты нет среди живых. Лишь об одном он молил всевышнего, чтобы ее тело нашли добрые люди и похоронили на кладбище, как полагается, тогда он смог бы найти ее могилку, пусть даже безымянную, – он верил, что узнал бы это место. Тогда бы он лег рядом и умер, чтобы отправиться вслед за любимой на небеса.
– Как трогательно! – Даша вздохнула и, сгорая от нетерпения услышать всю историю, поторопила его: – Ну, а дальше что было?
– Ничего, кроме бесцельных блужданий по кладбищам. Он умер на чужой могиле, споткнувшись о надгробную плиту и размозжив себе голову о камень.