Лихоморье. Трилогия (СИ)
– А что, если попытаться их перебороть? Или даже самим взять верх над ними? Может быть, права эта Божена, считая, что человек способен подчинить себе демоническую силу?
– Такие попытки опасны. – Гена скептически мотнул головой. – Помнишь, я говорил о девушке, которую задавил демон? Она была с нами на ярмарке. Такая, депрессивная с виду, с черным кольцом в носу и жуткими смоки‑айс. Шпица назвала ее глупой моськой, вздумавшей гавкнуть на льва. Если и пытаться подчинить демона, надо знать верный способ, иначе – смерть, и… Рано или поздно это все равно с нами случится, но чем позже, тем лучше. Мой предшественник и та депрессивная девушка умерли. Их похоронили, но я ведь ночую на кладбище и часто вижу, как они выбираются из своих могил, а потом роются в чужих, вскрывают гробы и пожирают свежих покойников. Надеюсь, их души освободились и отправились в другой мир, а в их телах находятся окончательно переселившиеся туда демоны.
Гена хотел сказать что‑то еще, но запнулся. Где‑то неподалеку, со стороны дороги, пролегавшей за оградой кладбища, зазвучала веселая музыка. Послышался смех, захлопали автомобильные дверцы, зашуршали шины: остановившийся для высадки пассажиров автомобиль уехал. На обочине осталась группа хохочущей молодежи. Два парня в масках вампиров и две девушки, наряженные ведьмами, направились к ограде и проворно перебрались через нее. Музыка нарастала, представляя собой традиционные для Хэллоуина мотивы – у кого‑то из ребят был включен плеер в смартфоне. Этим же смартфоном подсвечивали дорогу. Серебристый луч скользил по грунтовой тропинке, иногда подпрыгивая и замирая на памятниках и надгробиях. Парни забавлялись чтением эпитафий, будто там были высечены анекдоты. Давясь смехом, они дурашливо перекрикивали друг друга:
«Сердце все не верит в горькую утрату,
Словно ненадолго ты ушел куда‑то».
Громкий хохот, и снова:
«А вдруг придумана в природе
Совсем другая череда,
И не отсюда мы уходим,
А возвращаемся туда…»
Девушки тоже веселились, их белые зубы, обрамленные черными, как траурная лента, губами, сверкали под луной.
Компания остановилась неподалеку от сосны, под которой затаились Гена и Дашка, не желавшие попадаться на глаза ночным гулякам.
– Гляньте‑ка, здесь могила разворочена! – произнес один из весельчаков таким тоном, словно был уверен, что вместо гроба там находится сундук с сокровищами.
– Ой, крутые фотки можно сделать! – тонко взвизгнула девушка в пышном черном платье и зеленых в черную полоску гетрах. – Помогите мне туда спуститься, я хочу фотку в могиле!
– Там совсем темно, не выйдет, – возразила ей подруга в таком же наряде, только гетры у нее были оранжевые.
– А вы на меня фонариками посветите! – нашлась та. – Это же прикольно, сфотаться на Хэллоуин не просто на кладбище, а в могиле!
Прямо за высоким надгробием разрытой могилы кто‑то стоял. Гена и Даша ясно видели человеческий силуэт, слегка пошатывающийся, словно это был еще один подвыпивший гуляка. Но никто из компании его пока не заметил.
– Сейчас будет им Хэллоуин! – Дашка испуганно сжала руку Гены.
– А нам – недожиток, – шепнул он ей на ухо довольным тоном.
– Тебе их не жалко? – спросила она, но не возмущенно, а понимающе, потому что и сама никакой жалости к кривлякам не испытывала.
– Они ведь знали, куда шли. – Лицо Гены исказилось в зловещей улыбке, и он стал похож на удава.
– Ты говорил, что недожиток образуется у тех, кто расхотел жить, а эти вполне жизнерадостные, – высказала сомнение Даша.
– И у тех, кто рискует. Все они боялись идти сюда, потому что в глубине души верят в вампиров и живых мертвецов. Но пришли.
– Откуда ты знаешь?
– Так все же верят! – ответил он с ухмылкой, устремив горящий взгляд сквозь хвойную завесу, туда, где комедия уже сменилась трагедией: вокруг надгробия метались человеческие фигуры. Теперь их было не четверо, а шестеро, но двое из них поражали нечеловеческой прытью и силой. Они с легкостью сбивали с ног атлетически сложенных парней и догоняли быстроногих девчонок.
– Скоро бхуты нажрутся и уйдут, а мы заберем недожиток и остальное дерьмо. – Ноздри Дашкиного собеседника затрепетали в предвкушении.
Даша внимательно посмотрела ему в лицо. Ей показалось, что говорит уже не Гена, а дух, которым тот был одержим. Да и насчет себя она не была уверена, что мыслит самостоятельно.
И вдруг ей захотелось воспрепятствовать воле бхута, подавлявшего ее личность.
– Давай поможем этим ребятам, – предложила она с мольбой.
– Сдурела? – Гена резко повернул к ней бледное злое лицо.
– Не ради них, ради нас, – пояснила Даша, надеясь, что он поймет.
Гена задумался. Человеческое и демоническое боролось в его взгляде какой‑то миг, потом появилась решимость, и он, стремительно выбравшись из‑под сосны, бросился к эпицентру событий. Дашка выползла следом, вскочила и побежала за ним.
Каким‑то чудом им удалось использовать демоническую силу прикованных к ним бхутов и отогнать живые трупы от насмерть перепуганной компании, которая удирала так быстро, что подняла ветер на кладбище. Трупы рычали и шипели, но не смели напасть, чуя в Гене и Даше родственных им потусторонних существ. В конце концов, безобразные полуразложившиеся тела убрались прочь, исчезнув за чередой надгробий.
– Шпица узнает об этом от моего духа и решит, что мы бесполезны, не способны приносить недожиток. Нас пустят в расход, и мы будем промышлять тут тем же способом, как эти подгнившие красавчики.
– А ты не ходи больше к Шпице, – Дашу распирало от счастья, хотя она и понимала, что даром им это не пройдет.
– Шутишь? Бхуты находятся под заклятьем меркатора, они приволокут нас к ней, как только она этого пожелает! – сердито ответил Гена, но все‑таки улыбнулся в ответ.
– Но сейчас же мы справились, совладали с нашими бхутами, – возразила она.
– Если Шпица и твой Эклер используют заклятье, чтобы призвать нас, мы не сможем противостоять. Поверь, я знаю, о чем говорю.
– Ладно. – Она взяла его за руку. – У нас впереди еще целых полночи. Только взгляни, какая колдовская луна! Давай прогуляемся? И ты расскажешь мне, кого искал твой бхут, когда был человеком.
– Да разве это интересно? – кисло ответил Гена, но послушно пошел рядом с Дашей по кладбищенской аллее.
– Еще как интересно! Кажется, я догадываюсь кое о чем, и мне не терпится узнать, так ли это, – заверила его Даша, внутренне обмирая от мысли: «Как же будет чудесно, если я не ошиблась!»
10. Д(т)ело в чемодане
– Расскажи подробнее о том, что произошло, когда Женька побежал за пауком, – попросил Якур, пряча в сумку свои шаманские атрибуты.
– Я тебе все еще по телефону рассказала, когда ты ждал самолет в Новом Уренгое! Говорю же, брат превратился в паука прямо у меня в руке, когда мы пришли в кафе. – Тильду била нервная дрожь. Провалившаяся попытка изгнания духов подорвала ее веру в способности Якура, и теперь ей казалось, что брата уже не спасти.
– Ты могла упустить что‑то важное, – настаивал друг. – Давай‑ка с того места, где фокусник, или кто он там был, попросил детей подышать на номерки.
– Номерки были в виде пауков. Они ожили и разбежались, некоторые дети бросились их ловить, а Женька самый первый. – Не в силах усидеть на месте, Тильда встала с кресла и принялась расхаживать по комнате взад и вперед. Мебель уже расставили по местам, угольный круг стерли с паркета, и гостиная выглядела как обычно, разве что запах горелой куркумы напоминал о недавнем присутствии людей, одержимых бенгальскими бхутами. – Но я увела его из театра за руку, повторяю тебе! Мы ушли оттуда вместе, поэтому не вижу смысла обсуждать то, что произошло во время спектакля. Он исчез в кафе. Может быть, нам стоит туда пойти и попытаться отыскать сбежавшего паука? А ты его потом как‑нибудь расколдуешь?
Вместо ответа Якур задал новый вопрос:
– Ты точно видела, как, прежде чем погас свет, фокусник и твой брат исчезли?