Лихоморье. Трилогия (СИ)
– Зачем на лоб? На диктофон можно! – ответила Алина, загадочно улыбаясь, и добавила: – Мне, к примеру, парни вечно проходу не дают, каждый день кто-то клеится. И комплименты везде слышу: и в транспорте, и в магазине, и на улице – да вообще везде! Иногда я их на диктофон записываю, на память. Вот это и есть настоящие лайки! Что? Ты можешь такими лайками похвастаться?
– Ко мне тоже вечно липнут, только успеваю отшивать! – Лика презрительно фыркнула. – Чем хотела удивить-то? А триста лайков – это круто, согласись!
– Будет еще круче, если хотя бы три лайка за день в реале получишь! – не унималась Алина.
Тильда и Даша молча слушали перепалку подруг.
– Да запросто! – заявила Лика, краснея до корней волос и сливаясь с ними: волосы у нее были насыщенного малинового цвета с тонкими черными прядками на челке. В этот момент в ее облике невозможно было отыскать ни малейшего сходства с ее собственным фото, из-за которого начался спор.
Вмешалась Даша, стараясь погасить накал страстей шутливым тоном и располагающей улыбкой:
– У меня идея! Давайте вместе сыграем в игру «офлайн-лайки». Можно знатно повеселиться!
– И как ты себе это представляешь? – Лика хмыкнула и шумно дунула на челку, свесившуюся над правым глазом.
– Сделаем, как Алина: запишем свои комплименты на диктофон, – затараторила Дашка. – Встречаемся, к примеру, завтра в парке у центрального входа, засекаем время, включаем диктофоны на телефонах и разбегаемся, скажем, на час. А потом оценим результат: у кого из нас больше знаков внимания от парней окажется, та и выиграла. Только правило: первой не заговаривать.
– Нет, вообще ни с кем не заговаривать! – поправила ее Алина. – Кто заговорит, выбывает из игры. Но улыбаться и строить глазки не запрещается.
– Вы думаете, что там парни толпами стоят и ждут нас, что ли? – недоверчиво спросила Тильда. Затея эта ей не понравилась.
– В выходной в парке парней всегда полно! Бегуны, велосипедисты, скейтбордисты, культуристы… в общем, «истов» там немеряно, – заверила Дашка. – Я рядом живу, из окна вижу, как они там резвятся. Особенно на тренажерном комплексе – прям гроздьями висят! И потом, это же просто игра. Ну, не получится, да и фиг с ним!
– Рискованная игра, вообще-то, – буркнула Тильда, понимая, что все уже решено и вряд ли кто-то из подруг к ней прислушается. У Алины даже глаза загорелись, да и Лика не скрывала азарта: ей явно не терпелось поквитаться за критику своих лайков из инсты.
– А в чем, по-твоему, риск? – Алина скрестила руки на груди: знакомый жест, означающий, что она собирается спорить.
Тильда неопределенно дернула плечами:
– Мало ли… привяжется какой-нибудь идиот.
– И что? Как привяжется, так и отвяжется! – с вызовом воскликнула Алина. – В парке полно людей, и полиция дежурит, так что никакого риска не вижу. И вообще, можешь не ходить, никто ж тебя не заставляет.
– Я с вами, – поспешно ответила Тильда. Ей не хотелось оставаться дома в выходной: мама, как всегда, завалит поручениями, да и пятилетний Женька будет крутиться рядом и совать нос во все ее дела. Когда отец находился в командировке, как сейчас, брат ее особенно донимал. Тильде приходилось прогонять Женьку из своей комнаты, тот с ревом бежал жаловаться, и мама тотчас начинала читать ей бесконечные нотации.
После таких размышлений идея с офлайн-лайками показалась ей вполне привлекательной.
Вспомнив об этом, Тильда окончательно просыпается и набирает Алине ответное сообщение: «Уговор в силе, без меня не начинайте». Выбравшись из кровати, подходит к большому, в полный рост, зеркалу. Улыбается своему отражению. На щеках проступают глубокие ямочки. Глаза – папины, светло-голубые, прозрачные – сверкают озорным блеском. Волосы – тоже его, белоснежные и пушистые, – всклокочены после сна, отчего кажется, что на голове помятый сугроб. Тильда берет щетку и расчесывает их, превращая в искрящийся водопад. «Держитесь, девочки! Сегодня все офлайн-лайки достанутся мне!»
Она идет в ванную, плещет в лицо холодной водой до тех пор, пока на фарфоровой коже не проступает розовый румянец. Собирает волосы в высокий «хвост», сбрызгивает духами, с наслаждением вдыхая их аромат с горьковатыми нотками ветивера. Из кухни доносится звон посуды. Мечтая о кофе, Тильда направляется туда. Мама стоит у раковины к ней спиной, Женька сидит за столом, ковыряя вилкой творожную запеканку. Кот Бармалей, устроившийся рядом на табурете, таращит свои зеленые глаза-блюдца, внимательно наблюдая за движениями Женькиной руки: ждет, когда отлетит очередная крошка.
– Всем привет! – Тильда целует маму в щеку, а Женьку в макушку.
Мама фыркает:
– Не успела проснуться – уже парфюмом облилась! Садись завтракать.
– Я только кофе… – Тильда жмет кнопку кофемашины. Дымящаяся темная жидкость наполняет чашку. Первый глоток – самый вкусный, с пенкой.
За окном – весна. Деревья еще голые, но издалека кажется, что кроны подернуты зеленоватой дымкой: почки на ветвях уже полопались. А птиц на них – видимо-невидимо! От задорного птичьего щебета Тильде становится радостно и хочется петь.
– Я планирую сегодня уборку генеральную сделать, окна перемыть. Поможешь? – спрашивает мама, не оборачиваясь.
Настроение тут же портится.
– Мам, я с девчонками через два часа в парке встречаюсь. Мы договаривались.
– Эм-м… Ну, ладно, иди уж, сама управлюсь. Женьку только с собой возьми. Пусть тоже воздухом подышит, да и мешать мне не будет. А то все-таки окна… не дай Бог!
– Ма-ам, ну зачем он мне там нужен?! – протестуя, кричит Тильда.
– Я тоже хочу в па-ар-рк! – орет, как сумасшедший, пятилетний Женька, подскакивая на стуле. Тарелка тоже подскакивает, остатки запеканки летят на пол, а следом за ними с хищным взглядом прыгает Бармалей.
Мама молча закрывает кран, вытирает руки, оборачивается и устало смотрит на Тильду. У нее всегда такой взгляд, хоть утром, хоть вечером, когда ей надо заставить дочь что-нибудь сделать. Если взгляд не действует, начинаются нотации.
– Знаю, знаю, я – плохая сестра! – говорит Тильда, опережая ее. – Ну, а что поделать, уж какая есть. Я вообще-то не горела желанием сестрой становиться.
Мамин взгляд тяжелеет.
– Остаешься мыть окна, а я пойду с сыном в парк, – цедит она.
– Я тоже буду мыть окна! – вопит Женька. – С Тильдой!
В наступившей тишине слышится лишь чавканье, доносящееся из-под стола: Бармалей доедает запеканку.
– Извини, мам, не знаю, что на меня нашло, – произносит Тильда с виноватым видом. – Конечно, я погуляю с Женькой.
Мама сразу смягчается.
– Только смотри за ним как следует. Не забывай: он еще малыш.
Женька выбегает из кухни, но через мгновение возвращается с пластмассовой корзинкой-переноской для животных и начинает запихивать в нее упирающегося Бармалея.
– Это еще зачем?! А ну, отпусти кота! – Тильда пытается отобрать у брата переноску, но тот обхватывает решетчатый короб двумя руками и кричит:
– Бармалей тоже погулять хочет!
– Мам, скажи ему! Мне только Бармалея еще не хватало! – умоляет Тильда.
– Не понимаю, чем кот может тебе помешать? – рассеянно отвечает мама, собирая тряпкой с пола крошки запеканки.
– Ну, вообще отлично! – возмущенно восклицает Тильда, понимая, что кота придется тащить с собой.
Спустя два часа она стоит у центрального входа в парк вместе с братом и кошачьей переноской в руке. Алина, Лика и Дашка должны вот-вот подойти.
– Тильда, давай пустим Бармалея побегать! – ноет Женька. – Я надену на него поводок!
– Сам будешь держать тогда! – отвечает Тильда.
Бармалей выбирается из клетки, испуганно озираясь, и пытается сбежать. Поводок натягивается в Женькиной руке.
– Ты без группы поддержки прийти не могла, что ли? – раздается за спиной насмешливый голос Алины. Подруга опускается перед Женькой на корточки. – Привет, карапуз! – задорно восклицает она и ерошит Женькины волосы. – Какой у тебя толстый котище! Наверное, хорошо его кормишь, да?