Лихоморье. Трилогия (СИ)

– Устройство галактики изучают в специальной школе для будущих люцифлюсов, но учебники там отличаются от обычных школьных учебников по астрономии.
– Ого, в обычном мире есть такие школы?
– Есть, их несколько, в разных странах. Они засекречены, выглядят как обычные вузы.
– И ты учился в такой?
– Закончил с отличием! – Вольга гордо вздернул подбородок.
– А теперь, значит, занимаешься тем, что встречаешь здесь таких, как я?
– Да, отец считает, что это мое предназначение, но я надеюсь стать воином.
– И для чего ты встречаешь новичков?
– Чтобы они не погибли и не заблудились.
– Не погибли? Разве молнии могут убить? Я видела, как они врезаются в ветки дерева, ломаются и застывают там, превращаясь в шипы. Одна молния летела прямо в меня, но почему‑то обошла стороной. И еще я заметила, что молнии падали, не долетев до стен дворца.
– Светоносцам молнии не очень опасны, наша сила создает вокруг нас защитное поле, которое отталкивает их. Стены дворцов тоже насыщены такой силой. Но у новичков силы меньше, и – да, бывали трагические случаи.
– А дерево? Это ведь, должно быть, Древо Жизни, если верить мифам о Лукоморье?
– Так и есть. Дерево – магнит, притягивающий к себе все, чем атакует нас внешнее зло, чтобы этого как можно меньше попало на землю. Оттуда летят не только молнии: бывает, на нас обрушивается метеоритный дождь, и тогда клубы огня, прилипнув к ветвям, превращаются в красные яблоки, но почти сразу сгнивают и рассыпаются в прах. Как я ни пытался, ни разу не успел сорвать хоть одно и попробовать его на вкус.
– Думаешь, стоит пробовать? Это же смерть. Они наверняка ядовитые!
– Для обычных людей – возможно, но люцифлюсов не просто убить.
– Вы тоже прячете смерть в иглах, как Кощей? – пошутила Тильда.
– На самом деле я даже не знаю этого секрета, меня пока в него не посвятили. – Вольга недовольно сдвинул брови.
– А о кощеевой игле знаешь что‑нибудь? Действительно ли так опасно разбивать яйцо, чтобы добраться до нее? Человек, который доставил меня сюда на корабле, сказал, что, если так сделать, то люди перестанут рождаться, а если сломать иглу – то перестанут и умирать.
– Я слышал эту версию.
– Но она ведь не точная, если и яйцо, и игла пока что целы?
– Лучше забудь об этом! – Скулы Вольги четче проступили под кожей. – Такая попытка может дорого обойтись всему человечеству. Нельзя трогать сундук, это нарушит равновесие в мире.
– Я не знаю другого способа, как заставить Кощея отпустить брата! – крикнула Тильда со слезами в голосе. – И я не собиралась ничего ломать и разбивать! Я хотела только взять яйцо на время и напугать Кощея, чтобы он выполнил мое требование. Потом я бы сразу вернула яйцо назад.
– Глупости какие! – Вольга даже зажмурился, демонстрируя неприятие ее идеи. – А заяц и утка? Ты о них подумала?
– Зверушками придется пожертвовать. – Тильда виновато потупилась.
– Ха! Размечталась! Так они тебе и дали́сь! Только крышку откроешь, и заяц выскочит, не угонишься за ним, по облакам‑то. Но даже если и схватишь, он уткой обернется, а та вряд ли сядет и снесет тебе яйцо, скорее упорхнет в небеса, глазом моргнуть не успеешь.
– Я буду осторожно сундук открывать, подниму крышку, только чтобы руку просунуть, и схвачу зайца. Он станет уткой, но улететь ей я не позволю, буду держать, пока яйцо не снесет.
– Допустим, у тебя это получится. Ты понимаешь, что можешь разбить яйцо случайно?
– Я должна попытаться! Другого способа спасти Женьку не существует! Помоги же мне, раз ты такой миротворец!
– С места не сдвинусь и тебе не позволю. Смирись с потерей брата! Такова жизнь: все рано или поздно теряют своих близких.
– Ну, уж нет! – выдохнула Тильда в ужасе и попятилась к выходу. – Твой совет мне совсем не подходит. Я, пожалуй, пойду.
– Нет, стой! – Вольга протянул руку, но не коснулся Тильды, – это был просящий жест. – Дождись моего отца. Он вернется после того, как битва закончится, и найдет подходящий способ.
– Ага, а если не найдет, то позволит мне уйти и выполнить задуманное? Вряд ли! Нет уж, спасибо, лучше я прямо сейчас откланяюсь. – Тильда толкнула дверь спиной, и та легко распахнулась. Выскочив на крыльцо, девушка крикнула остолбеневшему Вольге: «Папе привет!», и помчалась прочь, перепрыгивая через переплетения металлических ветвей, унизанных острыми шипами.
 
Обернувшись, она заметила краем глаза золотисто‑белое пятно позади, – Вольга все‑таки погнался за ней. Пятно приближалось, за спиной послышался топот ног. Тильда резко повернула вправо, обогнула соседний дворец, нырнула в тоннель из ветвей, стеной сплетавшихся сразу за ним, промчалась сквозь него, оттуда перепрыгнула на нижнюю ветку‑тропинку и только тогда остановилась. Бегать в волшебном мире оказалось ничуть не легче, чем в обычном, здесь тоже требовалось перевести дух.
Тильда огляделась. Она стояла в гигантском коконе, сплетенном из серебристых веток, тонких и изогнутых, как виноградная лоза. Кончики шипов искрились в лучах света, проникавшего внутрь. Теперь Тильда знала, что это особенные лучи – от живого источника, скрытого в глубинах галактики. Сколько интересной информации она услышала от Вольги! Жаль, осмыслить ее некогда. И вовсе не потому, что нужно бежать дальше, – от погони, похоже, она оторвалась. Все ее внимание сосредоточилось на невзрачном предмете, похожем на ящик из старого рассохшегося дерева, оббитый по краям полосками меди.
В центре кокона стоял сундук.
Осторожно ступая по ветви‑тропинке, девушка подошла к нему. На крышке темнел выжженный рисунок: череп с перекрещенными костями, какие изображают на различных предупредительных знаках, но заключенный не в красный треугольник, а в круг с разбегающимися в стороны извилистыми лучами, похожими на длинные и тонкие языки пламени. «Спрятать смерть внутри жизни! Кто мог сделать такое?!» – подумала Тильда, опускаясь перед сундуком на колени.
На крышке не было даже замка, просто какая‑то ржавая защелка. Пальцы девушки коснулись холодного металла, покрытого рыжими чешуйками, приподняли скобу. Раздался щелчок. Осторожно приподняв крышку и прищурившись, Тильда заглянула в образовавшуюся щель, такую узкую, что из нее не то что заяц, кузнечик бы не выскочил. Но она не успела ничего разглядеть.
Кто‑то схватил ее сзади за куртку и дернул назад. Крышка сундука захлопнулась с сухим стуком. Тильда ударила ногой наугад, надеясь попасть в нападавшего, дернулась и вырвалась из захвата, но, пролетев вперед по инерции, упала и покатилась на животе по гладкой поверхности ветки‑тропинки. Раскинув руки в стороны, она попыталась уцепиться за что‑нибудь, но ветка под ней шла под уклон, и движение лишь ускорялось.
Наконец, пальцы девушки схватились за тонкий, как соломинка, шип, но удержаться все же не удалось: опора оказалась слишком хрупкой и сломалась, оставшись в руке. Ветка‑тропинка тоже подвела, став слишком узкой. Девушка соскользнула с нее и полетела вниз. Ветви, как назло, почему‑то больше не попадались, и Тильда продолжала падать, с ужасом глядя на стремительно удалявшуюся крону Древа Жизни, в которой крошечным пятнышком виднелось лицо Вольги, смотревшего на нее оттуда. Имея крылья, он тем не менее не ринулся за ней, не попытался спасти. Обида неприятно кольнула сердце Тильды. Парень, похоже, не супермен. Но, может быть, он просто не заметил, как она сорвалась? Под кроной дерева было гораздо темнее, чем среди ветвей, пронизанных лучами таинственного светила, а человеческое зрение устроено так, что тот, кто смотрит из света во тьму, не способен ничего разглядеть.
Вскоре кружевной узор древесной кроны смазался, слился в сплошное белесое пятно, и оно постепенно растворилось во мраке, сгустившемся до консистенции киселя. Тильда почувствовала, что падение замедлилось и перешло в погружение. Слабой искоркой в этой вязкой кромешной тьме мерцал шип, зажатый в ее руке, тонкий и острый, как игла. Взгляд Тильды застыл на острие в тот миг, когда ее мозг пронзила идея, – смутная, зыбкая и бесформенная, но разум уцепился за нее и преобразовал в четкий план. Оставалось лишь добраться до кощеевой темницы, но Тильде казалось, что, судя по опыту из прошлого посещения Лукоморья, с этим проблем не возникнет: тогда она тоже упала, пусть и не с Древа Жизни, но все же с дерева, и угодила прямиком в Лунный чертог. У нее мелькнула догадка, что падение из света во тьму – это прямая дорога в царство смерти. Возможно, виной тому была возникшая ассоциация с падшими ангелами, ведь Тильда собиралась совершить далеко не самый благочестивый поступок, и при этом не испытывала даже намека на угрызения совести. Она задумала перехитрить Кощея, и беспокоило ее лишь одно: знает ли тот, как выглядит игла с его смертью, или нет. Застывший осколок молнии вполне мог сойти за эту иглу. Придется самой поверить в это, иначе обман раскроется, если Кощей прочтет ее мысли.