Закон эволюции (СИ)

— Точно.
— Если я назначу преемника, как это сделал Виттман?
— Отсчет до Вызова не обнуляется. Сегодня двадцать восьмое октября. Вызов случится двадцать восьмого октября через год, даже если власть будет передана сто раз. Вариант передавать власть туда-сюда, как вы понимаете, давно пресечен.
Маркус кивнул:
— Да я и не сомневался. А Виттман не опасался передавать власть тому, кто уже и так пытался его убить?
  
— Нет. Добровольно ушедший правитель обладает определенными привилегиями, защищающими его от произвола кого бы то ни было.
— А если я прикажу ликвидировать его? Отменю эти привилегии?
— Отменить не в вашей власти. Прикажете ликвидировать — я буду первым, кто попытается вас убить. Если мне не удастся — удастся другим. Вас убьет ваша же охрана, армия пойдет на столицу, полиция и многие горожане возьмут вашу резиденцию штурмом. Вас попытаются убить не десятки — сотни тысяч лучших представителей Доминиона. И им это удастся. Вы перестанете быть законным правителем и станете врагом нации в тот же миг, как попытаетесь нарушить законы, на которых Доминион стоит сотни лет. В частности, вы не сможете отменить практику Вызовов.
— Тогда вопрос. А что мешает вам или любому иному, не согласному с моими взглядами, расправиться со мной? Я так понимаю, что оказался в положении всеми ненавидимого правителя, так почему не свергнуть меня немедленно? Зачем ждать целый год и выполнять мои приказы?
Янек вздохнул.
— Боюсь, сэр, вы до сих пор не поняли некоторые важнейшие принципы. Любой, кто попытается свергнуть вас, убить, поднять революцию и так далее, сыграет на вашей же стороне. Уничтожит Доминион. У нас есть определенный порядок, в который мы верим. Порядок, который нарушать нельзя. Стоит один раз нарушить его — и все кончено. Мы вернемся в хаос послевоенных лет. Есть строгие законы получения власти. Есть строгие законы смены правителя. Кто попытается обойти или изменить эти законы — станет врагом общества. Если некий генерал попытается свалить вас силой оружия — ему будет противостоять вся элита Доминиона. Даже те, что ненавидят вас, будут сражаться, но не за вас лично — а за сохранение существующего порядка. Чтобы позже свергнуть вас строго по закону.
— Значит, мои распоряжения будут скрепя сердце выполняться целый год просто из идеологических соображений?
— Верно. Самые заклятые ваши противники будут следовать нашим правилам — а значит, выполнять ваши приказы. Любой ослушник немедленно будет остановлен сторонниками нового порядка, независимо от того, как сильно они вас не любят. Виттман говорил вам, что революции невозможны — и это были не пустые слова.
— Должен заметить, что представлял себе власть верховного правителя… чуть более близкой к абсолютной.
— Так и есть. Есть очень малый набор незыблемых законов — Вызовы, правила борьбы за власть, привилегии ушедших правителей. Остальное можете менять. Хотите сделать все население рабами? Пожалуйста. Хотите истребить всех, у кого интеллект ниже девяноста? Пожалуйста. Бомбить Японию? Уничтожить все остальное население мира? Провозгласить себя богом и заставить всех молиться себе? Все, что вам заблагорассудится. Разумеется, отдельные личности воспротивятся. Например, при истреблении дураков вашими врагами станут те сильные и умные, у кого в родне есть дураки. Чем жестче ваша политика — тем более вероятно незаконное покушение. Но основная масса будет повиноваться… и с нетерпением ждать дня Испытания, чтобы свергнуть вас.
Маркус понимающе кивнул.
— Если я провозглашу демократию, что будет?
— Если в этой демократии будут предусмотрены Вызовы и выборы президента путем Испытания Лидера — да будет так. Ввести законы, входящие в противоречие со столпами нового порядка, вам вряд ли удастся. Доминион не позволит. Точнее, не позволит элита. А слабые, для которых вы будете стараться, поддержат вас морально, но и только. Поймите одну вещь, господин Первый Рейхсминистр: Виттман не передал бы вам власть, если б думал, что у вас есть шансы преуспеть. Если вы спросите меня, я посоветую потратить отпущенный вам год на совершенствование системы, а не на разрушение. Возможно, вы в таком случае будете править не год, а много дольше и останетесь в истории как правитель, значительно улучшивший наш строй. Вы хотели сделать систему гуманнее — теперь у вас такая возможность есть.
Летчик скосил глаза на Пайпер. Все это время девушка просто сидела на кровати и слушала, все еще с трудом веря в происходящее.
— Хорошо… Янек, будьте любезны запросить соответствующее ведомство, пусть предоставят мне информацию обо всех производимых в Доминионе медицинских препаратах, с первого до последнего. На компактном носителе. А пока оставьте нас наедине.
— Будет сделано, — коротко ответил Каспар и вышел, на ходу вызывая кого-то по ПЦП.
— Интересно, как там этот жирдяй Ганн, — обронил вслед ему летчик, — небось, трясется от страха в ожидании мести…
Каспар остановился в дверях.
— Никак. Он уже расстрелян.
— Поделом, но… А как же гарантия амнистии?
— Амнистию он получил за участие в покушении. Но выяснилось, что вы шантажировали его насчет убийства — вот за него его и казнили, — пояснил Янек и вышел.
Как только дверь закрылась, Маркус повернулся к Пайпер.
— И что думаешь?
Девушка пожала плечами:
— А что тут думать? Было ясно сказано, Виттман не верит, что у тебя что-то получится. Бесполезно улучшать мир, в котором можно законно притеснять и насиловать слабых, а отменить это насилие тебе не позволят, вот и все.
Маркус, задумчиво подпер голову рукой:
— Ну, положим, если нельзя отменить Вызовы — можно поменять правила так, чтобы невозможно было победить. Первый же менял правила, новые придумывал…
— Не получится. Через год тебя свергнет толпа недовольных и все вернется на круги своя. Ну, год без насилия — это хоть что-то, но такая победа в конце будет иметь слишком сильный привкус поражения.
— Ты не веришь, что я смогу что-то сделать?
— Не-а. Маркус, ты не видишь главного. Виттман использует тебя, чтобы найти уязвимые места его любимого нового мирового порядка. Стоит тебе сделать хоть шаг в сторону от той линии, которую Виттман одобряет — и тебя убьют на Испытании, а Доминион станет только сильнее, учтя твои находки.
— Чего ты хочешь? Улетим или останемся?
— Марк, оставаться нет смысла. Я сыта по горло, да и ты скоро поймешь, что, сколько ни бейся, из клетки тебе не выбраться. Один человек бессилен против системы, если твои сторонники слишком слабы, чтобы помочь тебе бороться за их же права…
— Значит, так тому и быть. Но… у меня есть одна идейка. Идем.
Он взял чемоданчик и вместе с Пайпер вышел из номера.
Каспар стоял у окна в коридоре. При виде Маркуса он сообщил:
— Данные будут через полтора-два часа, их пришлют на мой ПЦП, я запишу на карту памяти. Значит ли это, что вы все же покидаете Доминион?
Летчик сделал неуверенный жест:
— Возможно. А что будет, если верховный правитель покинет страну?
— Ваши обязанности перейдут нескольким заместителям.
— И у них будут мои полномочия?
— Лишь небольшая часть их. Полномочия вы сами можете раздавать или забирать.
— А законодательные органы?
— На уровне страны их всего два: правитель и Законодательная коллегия. Коллегия может по своему усмотрению представлять вам законопроекты или прорабатывать их по вашему распоряжению. Но принятие закона — ваша привилегия. На локальном уровне местные власти могут принимать свои указы и законы в пределах, им позволенных.
Маркус кивнул:
— Понятно. Если я приму закон и покину Доминион — его можно будет как-либо отменить?
  
Каспар ответил отрицательно:
— Нет. Закон может быть отменен вами по возвращении или, если через год вы не явитесь на Испытание, власть перейдет вашему преемнику и он сможет отменить ваш закон.
— Отлично. Надо думать, вы знаете, где я оставил свой самолет, раз следили за мной все время?