Закон эволюции (СИ)

И кстати, заметьте еще вот что. В нынешнем положении на вас может покуситься любой из сильных. Которых, предположим, пятьдесят на тысячу. В случае с корпорацией десять сильных будут защищать слабых от остальных сорока. То есть, количество паразитов, которым вы платите, уменьшается с пятидесяти до десяти. Не сильные обирают слабых, а сильные воюют с сильными. С какой стороны ни посмотри — но это реальный шаг вперед. К тому же, энтузиазм в тяжелом деле — редкость. Но как только запахнет деньгами — найдется много желающих заниматься этим. Если Стоянов преуспеет и создаст прибыльную защитную организацию — к нему уже побегут перенимать опыт, а не к нам, и подобные компании начнут расти, как грибы после дождя. А дальше… Помнится, один римский император боялся восстания — и запретил добровольные противопожарные дружины. Организованный народ всегда опаснее.
  
— Вот бы только наш «император» не запретил ОСС, — хмуро заметил Кавано.
— Проблемы будем решать по мере их появления.
Домой Маркус возвращался уже затемно. Зашел в магазин, купил себе на ужин сосиски, салат из морепродуктов и свежий хлеб, двинулся к своему дому. Проходя мимо темной улочки, ведущей во двор, услышал звук удара и хруст. Знакомые звуки.
Навстречу торопливой походкой вышел невысокий упитанный мужичок и пошел прочь. Маркус, делая вид, что ему нет никакого дела ни до кого, спокойно прошагал до угла и свернул, остановился, давая глазам немного привыкнуть к мраку. Так и есть, у стены лежит распластанное тело крупного мужчины, под головой уже растекается темная лужица. Рядом — целая бутылка от шампанского, тяжелая и массивная, она оказалась крепче черепа.
Астронавт хмыкнул про себя: брошенные им семена уже начинают прорастать.
Он быстро вернулся на улицу. Убийца не успел уйти далеко, его спина маячит впереди, у перекрестка. Маркус надел солнцезащитные очки, быстро двинулся следом и вскоре нашел его, сидящего на лавочке на автобусной остановке. В этот поздний час своего маршрута ожидали лишь они.
Астронавт сел на противоположный край и положил пакет со снедью на колени.
— Шампанское — плохая идея, — сказал он, глядя на другую сторону улицы.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — отозвался толстяк.
— Если б не понимали — думали бы, что я говорю по телефону. Шампанское — плохая идея. Неходовой товар. Если полиция начнет проверять все покупки шампанского за сегодня — круг подозреваемых может оказаться слишком узок. Если там, где вы купили, было видеонаблюдение — все, баста. Разумеется, если тот тип в переулке навредил вам лично — отыщут вообще на раз.
Толстяк некоторое время молчал, пытаясь справиться с мыслью, что его уже раскрыли, затем сказал:
— Если б вы вызвали копов — они уже были бы тут.
— Верно. Лучше всего использовать пивные бутылки. Товар очень ходовой, продажи слабоалкогольного пива исчисляются сотнями тысяч ежедневно. А может, и до миллиона дотягивает. Тут всех просто не проверить.
— Да плевать. Я купил шампанское неделю назад. И в магазине видеонаблюдения не было.
— Кто был этот тип?
— Понятия не имею. Он захомутал дочку моего коллеги по работе.
— Жаль. Значит, найдут.
— Вряд ли. Во-первых, я выследил этого гада только потому, что девчонку он забрал к себе. Спросят — так и отвечу, что понятия не имею, кто это. Во-вторых — меня и не спросят. Все знают, что я с этим коллегой… враги мы.
— А что ж тогда вмешались?
— Девчонку жаль. Так и мою у меня забрали…
— Дерьмовое это чувство, отомстить способен — но не тому, кому надо, да?
— Ага…
Маркус встал.
— Ладно, мне пора. И это… пиво лучше шампанского.
И пошел прочь.
У каждого человека своя точка кипения, сказал Ральф Эмерсон. Каждый человек закипает при определенной температуре, и ключевое слово тут — «каждый». Кого-то надо обречь на несчастье, полагает Первый. Сильный будет бунтовать и нарушать закон, воровать, грабить, убивать, причиняя много зла. Потому логично оставить несчастным того, кто примет свою судьбу смиренно. Но одного Виттман не учел: даже смиренные люди способны на действие, если довести их до предела. Чтобы воровать, грабить или хладнокровно убивать ради выгоды, действительно нужна определенная решительность. Чтобы не быть пойманным, нужен ум, факт. Но чтобы просто ударить кого-то сзади бутылкой по голове, не думая о последствиях, не надо иметь высокий интеллект, силу и смелость. Хватит и ненависти.
Маркус двинулся к своему дому, проходя мимо злополучной улочки, увидел там людей в форме и пару машин с мигалками, скорую и полицейскую. Скоро такое зрелище будет не в диковинку: грядет эпоха перемен.
* * *
Четвертой жертвой Маркус наметил себе приличного, вроде бы, типа, ведущего инженера чего-то там, который на деле не постеснялся бросить Вызов девушке на следующий же день после ее двадцать первого юбилея.
Выследить сукина сына оказалось довольно сложно: гад побрился на лысо, а все фото в сети были устаревшие. Ситуация здорово осложнялась тем, что у цели не сложилось никаких стойких привычек относительно прогулок, и даже на работу и с работы сукин сын ходил не по расписанию, а по какой-то другой, сложной для просчитывания со стороны схеме.
Тем не менее, Маркус все же смог повиснуть у него на шести часах, когда тот вышел из дому в белый день, но не один, а с женой и коляской. Следом за ними он пришел в какой-то ресторанчик под открытым небом, сел за соседний столик спиной к объектам слежки и заказал салат из кальмаров и капусты, сок и поджаренные хлебцы с колбасками.
Минут через двадцать Маркус поймал себя на мысли, что если бы он не знал заранее, то нипочем не догадался, что эта пара, болтающая как двое счастливых супругов, образовалась не естественным способом, а по принуждению. Похоже, ублюдку удалось создать ненормальным способом нормальную семью. Не то, чтобы это каким-то образом служило ему оправданием в глазах сидящего неподалеку карателя, но разобраться с ним теперь означало бы с высокой вероятностью причинить душевные страдания его жене и оставить без отца ребенка. Наводить дополнительные справки среди соседей или как-то еще — значит гарантированно засветиться. Потому в этот раз Маркус оставит намеченную жертву в покое: есть полно других подонков, гораздо более правильных с точки зрения морали мишеней.
Он доел, подозвал официанта, расплатился и ушел восвояси.
Во дворе своего дома летчик неожиданно обнаружил полицейский микроавтобус и двоих копов, которые сразу же заметили его, шагнули наперерез.
— Маркус Коптев?
— Он самый.
— Вас приветствует департамент правопорядка. В порядке исполнения служебных обязанностей мы должны задать вам несколько вопросов.
Маркус скользнул по ним глазами. Оба с пистолетами — значит, все серьезно.
— А в связи с чем, прошу прощения?
— Из-за так называемого бутылочного маньяка.
— Того, что лупит всех подряд пивными бутылками?
Полицейский внимательно посмотрел Маркусу в глаза:
— Не всех подряд. Его жертвами неизменно становятся мужчины, получающие права на партнера посредством Вызова. Допросы среди окружения жертв ничего не дали, убийца никак не связан с жертвами, и жертвы не связаны друг с другом. Это значит, что преступник действует не из соображений мести.
— И теперь вы подозреваете меня?
— … И три сотни других людей.
— А я-то почему?
— Ваша деятельность свидетельствует о личном неприятии практики Вызовов, недавно у вас, можно сказать, отняли женщину, вы обладаете личными качествами, вполне позволяющими совершить убийства, которые к тому же по времени начались почти сразу после того, как гражданка Пайпер Клейст проиграла Вызов.
  
— Так значит, за мной следили?
— Вовсе нет. Просто все ваши взаимодействия с полицией фиксируются в базе данных. Включая ваше обращение по поводу «исчезновения» гражданки Клейст.
— Понятно. Что ж, задавайте ваши вопросы.
— Садитесь в машину, будьте любезны. Процедура с применением детектора лжи отнимет у вас не больше двадцати минут.