Закон эволюции (СИ)

— Еще слово скажешь — попадешь в реанимацию. Ключи. Быстро.
Маркус взял из его руки две тонкие металлические пластинки на кольце и бросил их бывшему владельцу:
— Держи, парень. И это, вызовите кто-нибудь, наконец, полицию.
Но кто-то, оказывается, уже успел сделать это, потому что двое полицейских появились на пороге всего пятью секундами позже.
— Внимание, полиция! — громко сказал один из них. — Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах. Что здесь произошло?
  
Две пары глаз под масками сошлись на Маркусе.
— Вот этот тип, — кивнул астронавт на длинноволосого, — попытался отобрать ключи от машины у владельца. Предложению вернуть по-хорошему не внял, мне пришлось применить силу, чтобы вернуть ключи законному владельцу и задержать злоумышленника.
Обычно в таких ситуациях свидетели происшествия принимаются галдеть, выражая свою точку зрения на произошедшее и свое личное отношение к участникам. Но в этот раз все присутствующие хранили какое-то странное, зловещее молчание.
— Какого хрена лысого! — осмелев при виде полиции, принялся гундосить длинноволосый, — вот этот гад подставил мне ногу, я упал, а когда встал — ударил меня и сломал нос! Просто так, без причины!
— Здесь все видели и слышали, как ты отбирал ключи у парня, так что не валяй дурака.
Старший в паре перевел взгляд с пострадавшего на Маркуса:
— У кого, говорите, он отнял ключи?
— Вон у того человека.
Полицейский повернулся к парню в шарфе.
— Этот человек действительно отнял у вас ключи?
— Да нет, я сам отдал. У меня нет к нему претензий. Мне кажется, этот, м-м-м, господин — приезжий. Он не наш.
Мысли Маркуса заметались в голове на третьей космической скорости. Он уже понял, что происходит что-то странное, не поддающееся его пониманию. Но полицейский не оставил ему времени на раздумья.
— Ваш ПЦП.
Астронавт вынул из кармана планшетник и протянул его копу глазком лазерного интерфейса вперед. Тот считал данные своим браслетом и обратился к напарнику:
— Пробей по базе.
Длинноволосый медленно поднялся с пола, опасливо косясь на своего обидчика и явно намереваясь, чуть что, юркнуть за спину полицейского.
— Ваше имя? — осведомился младший коп.
— Маркус Коптев.
— Все сходится, — сказал тот старшему, — ПЦП легален. Я был готов поклясться, кто он краденый и взломанный, но подозреваемый — действительно гражданин первой категории, полное совпадение сигнатуры и данных. Это же… невозможно. Господин Коптев, вы действительно не понимаете, что тут происходит, или мне так только кажется?
— Вы правы, я действительно не понимаю некоторых вещей, — сухо сказал Маркус, — например, почему вы до сих пор не спросили ни имени, ни ПЦП у этого типа, который отнял ключи у…
— Вы же слышали все. Ключи были ему отданы добровольно.
— Добровольно? Вымогательство с угрозой — это добровольно, по-вашему⁈
— Как именно звучала угроза?
— Цитирую. Не тупи, давай сюда ключи. Прекрасно ведь понимаешь, что будет в ином случае. Конец цитаты.
— А в чем тут угроза? — недоуменно спросил младший.
Старший внимательно посмотрел на Маркуса.
— Кажется, я понял. Вы случайно не тот ли самый капитан Маркус Коптев, вернувшийся на днях на пропавшем четыреста лет тому назад космическом корабле?
По залу прокатился удивленный шепот.
— Тот самый.
— Вы не похожи сами на себя, каким я вас по ящику видел.
— По ящику показали актера.
Полицейский тяжело вздохнул.
— Тогда все понятно. В общем, господин Коптев, гражданство первой степени вам дали, а в курс дел ввести забыли.
— Так введите вы, офицер.
Тот покачал головой.
— Не моя специальность. Я вам настоятельно рекомендую обратиться к юристу, и сделать это безотлагательно, иначе вы рискуете нажить большие неприятности. Вы прямо сейчас их едва не нажили.
Тут вмешался длинноволосый.
— Едва⁈ Вы шутите? Он меня избил ни за что ни про что!
Младший полицейский его осадил:
— Дайте-ка ваше ПЦП… Готово. Разумеется, ваше право на ответный вызов запротоколировано, и вы можете воспользоваться им в трехдневный срок. Но, поскольку у вашего обидчика две зеленые восьмерки — я бы на вашем месте не рыпался. Себе дороже будет.
В этот момент Маркусу, совершенно ничего уже не понимающему, пришла подмога в лице вернувшегося Каспара.
— Что тут происходит⁈ — с ходу вклинился в разбирательство специальный агент, протягивая копу свой ПЦП.
Тот считал данные и взял под козырек фуражки:
— Я так понимаю, вы сопровождаете господина Коптева, или это совпадение?
— Верно понимаете, сержант.
— У господина Коптева сильный пробел в юридической грамотности. Я порекомендовал ему обратиться к юристу. Желаете получить протокол?
— Да.
— Передаю.
Тут снова не вытерпел длинноволосый:
— Да что это за галиматья такая? Восьмерки у него или нет — но это немотивированное насилие! Почему вы не арестуете его⁈
Полицейский посмотрел на Маркуса:
— Вы ударили пострадавшего, поскольку полагали, что он грабитель?
— Я и сейчас так полагаю, — ответил астронавт копу.
Тот повернулся к длинноволосому:
— Как видите, причина была.
— Но я же не грабитель! Я ничего не сделал!
— Верно. Но причина, основанная на ошибке — все равно причина. Немотивированного насилия нет. Дело закрыто. Всем хорошего дня и спасибо за сотрудничество с департаментом правопорядка.
Оба копа взяли под козырек и пошли прочь, длинноволосый, держась за окровавленное лицо, юркнул следом, явно опасаясь продолжения рукоприкладства. В помещении снова стало тихо и спокойно.
— Ну и где этот засранец с шарфом? — мрачно спросил Маркус.
Каспар нахмурился:
— Парень в рубашке и с шарфом? Я только что разминулся с ним, когда выходил из туалета. Он при чем?
Неблагодарный запуганный говнюк. Маркус вдохнул и сосчитал до десяти.
— Янек, тут коп сказал, что мне гражданство дали, а по части законов не просветили. Вы мне ничего не хотите объяснить? Что за хрень тут творится? И что это за гребаные две зеленые восьмерки⁈
— Мда, — печально сказал Каспар, — а я так надеялся, что меня минует сия чаша… ладно, что делать-то. Сейчас расплачусь за ужин…
Они сели в машину, агент нервно забарабанил пальцами по рулю.
— Даже не знаю, с чего начать… В общем, каждый гражданин имеет право вызвать другого гражданина на спортивное состязание. Победитель может отнять у проигравшего что-нибудь. Машину, дом, работу, ну или… ну вы поняли, да?
— … Или — что? Продолжайте.
— Или жену, к примеру.
— Чего-о-о⁈ Это что за дебилизм такой⁈
Каспар шумно вобрал в себя воздух, словно набираясь силы воли, и выдал:
— Не дебилизм. Ряд взаимоотношений между гражданами регулируется не юридическими, а природными механизмами. Проще говоря, в законодательство Доминиона введены некоторые элементы естественного отбора. Выживает сильнейший, так сказать. В переносном смысле, конечно.
Маркус некоторое время смотрел на сопровождающего молча.
— Это шутка такая? — сказал он наконец. — Светлое будущее с первобытными порядками?
Каспар покачал головой.
— Нет, не шутка. И порядки не первобытные. Напротив, наш социальный строй — наиболее прогрессивный из всех, когда-либо существовавших. И я, и Первый, и все остальные понимали, что вам, человеку из демократического прошлого, — слово «демократического» прозвучало у него почти как «первобытного», — это будет трудно понять и принять, потому и решили вам сразу всего не говорить.
— Вот как? — недобро прищурился Маркус, — вы называете первобытные порядки наиболее передовыми?
— Ах, как я надеялся избежать этого разговора… Видите ли, капитан, я знаю, какие картины возникают в вашем воображении. Ничего подобного. Безусловно, первые лет пятьдесят-семьдесят с того момента, как Вацлав Основатель сформулировал доктрину нового общества, были свои трудности, но мы столетиями шлифовали нашу систему, и на данный момент имеем наиболее справедливую и совершенную социальную модель, лишенную множества пороков, с которыми демократическое общество справиться не смогло.