Чонса (СИ)
— Почему твои песни регистрируют в «СМ»?! — бесцеремонно перебил Хитман.
Офигеть, новости! Куснув губы, я задумчиво осматриваю деловой беспорядок на столе.
Неужели они решились? Главная развлекательная компания полуострова! Ну да, есть «Тьма» на Сеульском вокзале, которую хапнули «ЯГ», о чём мне рассказали в сети. Получается, остальное «СМ» прикарманили. Интересненько девки пляшут…
— Молчишь?! — повысил голос Хитман.
— Я не знаю, — тихо отвечаю.
— Песни не твои?! Так получается?
— Они просто возникают в голове…
— Очередное враньё! — Хитман щурит глаза. — Невозможно сразу придумать слова, вместе с музыкой! Наложение рифмы крайне трудоёмкий процесс, который требует усидчивости и отнимает время.
— Пф-ф…
— У тебя есть данные качества?! Ты хоть нотную грамоту знаешь?
— Я лишь играю и пою…
Раздосадованный генеральный тяжело дышит, буравя меня грозным взором. Он не верит.
— Нам, действительно, лучше отложить этот разговор, — пытаюсь его успокоить.
— Если бы напротив сидела посредственность… — Хитман недовольно покачал головой и выкрикивает: — Разговора бы вообще не было! Как ты умудряешься всё испортить?! Такой потенциал спускаешь в унитаз!
— Я не порчу, а вношу разнообразие…
— Ангел, пойми! — убеждает Хитман. — Всё, финиш!
— О, нет! — дерзко усмехаюсь. — Всего лишь начало…
Моя насмешка его бесит, но я не могу удержаться. Ему сложно понять, ведь он не в курсе всех моих замыслов. А их у меня громадьё! И иногда, даже самый безумный План обречён на успех…
— Совершенно уникальная идиотка! — рявкнул Хитман.
Почему датые всегда обзываются? Мне приходилось ломать нос и за меньшее! Правда, сейчас этим ничего не добьюсь…
— Тебе хотелось на сцену, — продолжил яриться Хитман. — Стать популярным айдолом?! Так ведь? А ты знаешь, откуда это название? Давай, подскажу: от слова «идеальный»! Они лучшие во всём, связях, внешности, отношениях. А самое главное, у них безупречное поведение в глазах современного общества. Айдол, это пример для подрастающего поколения! И музыка здесь далеко не на первом месте.
— Угу… — недовольно морщусь, скрипнув кожей перчаток.
— А ты?! Какая может быть речь о достойном образе? Времена бунтарей давно прошли!
— У каждого недостатка есть преимущество, — отвечаю напряжённо.
— Что?! Это сейчас о чём? Очередная глупость!
Хитман не хочет слушать! Разогретый алкоголем, он вообразил себе всякое и решил учить жизни. Меня начинает мутить.
— Ангел, если авторство принадлежит тебе, значит, дела ещё хуже.
Хм, почему? Смотрю исподлобья на сердитого дельца.
— Многие заметили, что с ЧонСа нельзя работать! — назидательным тоном продолжил Хитман. — Вообразить трудно, чем удалось настолько разозлить крупных представителей бизнеса, реакцию которых способно оценить большинство.
— Опасения кучки причастных меня не волнуют, — недовольно ворчу, — публика нас рассудит.
Напротив глава «ХИТ» снисходительно усмехается:
— Взаимовыгодные связи необходимы, без активной поддержки, забудь о популярности. Это же надо, умудриться сломать такую перспективную карьеру.
— Сломанные вещи могут быть полезны, у них есть история…
— Нет! Их выбрасывают на помойку и находят новые! Так работает шоу-бизнес!
Бац! Хлопнув по столу, он поднял стопку листов и демонстративно размахивает ими в воздухе.
— Полюбуйся, идеальный договор трейни! Лучшие условия из возможных в нашей стране! Всё, о чём мечтает любой стажёр, надеясь на обучение в агентстве талантов! Контракт на твоё имя…
Хр-р-р! Широкие ладони рвут бумагу и бросают на стол. Обрывки скользят по лакированной поверхности, рассыпаясь передо мной.
— Сломанная вещь, — спокойно произносит Хитман, — попробуй теперь использовать.
Зачем он так… Пытаюсь успокоить гнев и сжимаю челюсти.
— Наивный ребёнок, как ты, не способен увидеть всей полноты картины.
В моих ушах громче заскрипела сталь.
— Продолжаешь врать и выкручиваться, когда стоило лишь извиниться, признав вину… — Хитман недовольно кивнул и тяжко вздыхает, прикрывая глаза. — А песни не твои. Знаешь работников арт-отдела? Дружок у тебя там. Или родственник, вот откуда умение игры на различных инструментах, семейное…
— Не стоит трогать мою семью! — резко перебиваю его. Он меня в край достал!
— Почему? Очередная тайна, о которой не хватило смелости предупредить?! — снова завёлся Хитман. — Нонсенс! Тао Ангел, собственный опекун?! Мы уже отправили запрос, хотя какой в нём смысл. Ответ вполне известен! Не так ли?! Там будут данные о семействе Тао, которые ищут свою невоспитанную…
— Нафиг успокойся и заткнись!
— Что… — опешил Хитман.
— Всё сказал?! Достаточно было сообщить, что мне здесь не рады! А не учить жизни, нажравшись вдрабадан!
Глава «ХИТ» раскраснелся и поднял руку, указывая пальцем в дверь:
— Ке! — рявкнул он на местом. — Вон отсюда! Хватит с меня дерзости! Это уже за гранью! Сейчас же, вон!
— Да и пожалуйста, — вскочив, шагаю к выходу.
— Какая невиданная грубость! — возмутился Хитман.
— Счастливо оставаться! — громко крикнув, демонстрирую язык бордовому хозяину кабинета.
Бах! Хлопнула тяжёлая дверь за спиной. Справа вытаращился секретарь Ли, слева моргают нарядные красавицы, а внутри разгорелась обжигающая ярость, ускорив моё движение вперёд.
Хрясь! Двери выбивать легко! Хватит небольшого веса, если ногой врезать по нужному месту у ручки.
Фух! Хлипкая створка широко распахнулась.
— Чинча…
— Ани!
— Вэ?!
— Как можно…
Оставив взбудораженные голоса за спиной, я быстро шагаю по коридору. Уже видны ступени лестницы.
— Ксо! — матерюсь сквозь зубы. Опять меня попросили на выход! Бьёт по глазам адреналин…
Переживем, ну и чёрт с ним! Убеждаю себя и нервно киваю. В кармане осталась наличка, которой хватит для посещения корейских бань, а завтра будет новый день, полный других устремлений. Здесь же мои надежды провалились, стоило это понять сразу, начиная с дурацкой раздачи листовок!
— Пофиг, — лихорадочно шепчу, ускорив походку.
Сердце бухает в груди, внизу мелькают угловатые ступеньки. Миновав пролёт, я несусь к цветастой шторке.
— Ангел, вот ты где… — мелькнуло девичье лицо.
— Чего надо?!
Стройная фигурка отшатнулась.
Дурацкие линзы меня бесят! Нельзя их долго носить…
У ткани я быстро массирую веки, отирая горячие щёки.
— Как жизнь? — с весёлой улыбкой оборачиваюсь к испуганной девушке.
— Чинчаё? — от удивления ЧинЛи перешла на местный.
— Ха, одно дело подвернулось… — смеясь, дёргаю плечами: — И я лечу, сломя голову! Надеюсь, без обид?
— Нэ… — тихо согласилась ЧинЛи и поднимает брови домиком: — У тебя правда всё хорошо?
— Порядок! Действительно, ничего нового! Всё по-прежнему. Никаких изменений, совсем…
Стройная девушка поправила прядь у ушка.
— Задержалась после работы, — она немного смутилась, — испекла… торт… Тебя ищу… если не хочешь… десерт получился…
— То-о-орт?!
Шагнув к ней, я широко раскрываю глаза.
— «Чизкейк», — ЧинЛи потупила взгляд. — По семейному… рецепту…
Она смотрит в пол, её тонкие ладошки помяли фартук и спрятались за спину.
— Мине? — часто моргаю. — То есть, где?!
— В благодарность… — ЧинЛи мило зарумянилась.
— Во-о-от оно как! Скрываешь талант кондитера? От меня?! — шмыгнув носом, притворно обижаюсь: — Если не попробую, мы тоже поссоримся.
— Ссора, — напряглась ЧинЛи, — с кем?
— Пустяки, — жизнерадостно отмахиваюсь, — торт та где?!
Видя моё сильное любопытство, она улыбнулась:
— Ангел любит сладкое…
— Сладкое всему голова! — важно заявляю.
— Идём! — ЧинЛи неловко тянет меня за рукав.
За шторкой гул людей со звоном посуды. Опять пахнет алкоголем, но в этот раз дурман заглушил аромат съестного. Рабочий день закончился, и заведение в центре столицы наполнили вечерние посетители.