Машенька для Медведевых (СИ)

— Да чтоб вы сдохли! Долго и мучительно!! — кричу, перебивая.
Посылаю на их подтянутые задницы ещё миллион различных проклятий, но в ответ на них следует лишь зловещая тишина. Всхлипываю, замолкая. Прислушиваюсь.
Раздаётся хлопок входной двери, а через пару минут приглушённое урчание мотора их тачки.
Господи боже! И что же мне теперь делать?!
  
Глава 23
 
Михаил
— Точно этот дом? — с сомнением смотрю на обшарпанную пятиэтажку. Мы на юге Москвы, в очень отдалённом и очень спальном районе.
Саша сверяется с навигатором.
— Ну, если только она снова нам не напиздела, — хмыкает.
Брат уверен, что наша крошка попросту оттягивает время. Видит, что я ведусь на её слёзки, и поэтому постоянно выдумывает новые небылицы.
Если это так, я буду чувствовать себя ещё дерьмовее, чем сейчас. Идиот, что раз за разом верил лживой шлюхе! Но… ничего не могу с собой поделать. Эти её глаза… Ясные, такие чистые, что, когда я смотрю в них, прожжённый циник во мне отступает. Мне хочется верить ей, верить этим глазам…
— Ладно, — брат вынимает паспорт Маши. — Адрес временной регистрации совпадает с тем, что дала нам она. Может, и не врёт наша блонди?
Пакруемся и выгружаемся из тачки. Находим нужный подъезд, звоним в домофон.
Прежде чем нам отвечает заспанный женский голос, проходит не меньше десяти минут.
— Вы совсем охренели?! Ночь на дворе! Вы кто такие? Я сейчас полицию вызову!
— Поздно, — усмехаюсь. — Мы уже сами приехали. Старший лейтенант и капитан Медведевы.
— А удостоверение у вас есть? — подозрительно спрашивает незнакомая девушка.
— Есть! Открывай давай, а то группу захвата вызовем!
Это я, конечно, блефую, потому что дела-то по сути у нас нет. Мы же Марию, мать её, Солнцеву, не оформили по правилам. Так что всё, что мы тут делаем — полная самодеятельность. Но соседка Маши, понятное дело, об этом не знает.
Домофон пиликает, и мы поднимаемся по лестнице на последний, пятый этаж. Быстро находим нужную квартиру и нажимаем на звонок.
— Кто?
Дверь открывать не спешат.
Подруга нашей крошки явно девка более предусмотрительная.
Вынимаем ксивы и тычем в глазок.
— А по какому вопросу? — переспрашивает девушка.
— Мария Солнцева тут проживает? Хотим задать несколько вопросов.
За дверью воцаряется молчание.
— Эй, девушка! — Саша начинает злиться. — Открывайте, или вас надо в участок вызвать?
— Ладно, ладно, открываю уже!
Лязг замка, и дверь распахивается.
На пороге стоит девушка. Чисто внешне чем-то смахивает на нашу крошку. Вот только сходство это как отражение в кривом зеркале. Вроде бы, похоже, но чувствуется подвох. Волосы у неё тоже светлые, но видно что высветлены не самой лучшей краской. Та же причёска, фигура, цвет глаз… Губы пухлые, но видно, что «сделанные». Фигура плоская как у гладильной доски. В общем, на пороге — стрёмная версия той, что сейчас заперта в нашей ванной.
Девица складывает на груди руки и кивает, пристально нас разглядывая.
— Проходите на кухню.
Квартирка просто крошечная. Делаем два шага, и мы уже на пятиметровой кухоньке.
— Ну, что там опять с Машкой случилось? — девушка зевает.
— А что, с ней часто что-то случается? — переспрашиваю.
Девушка запахивает полы коротенького халатика и закатывает глаза:
— Если честно, я уже задолбалась за неё дерьмо разгребать!
Хмурюсь. Твою ж мать! Не самое лучшее начало разговора…
— А вы кто?
— Алевтина Былинкина, — подруга Маши смотрит на меня в упор. — Её соседка.
— Откуда знакомы? — на этот раз спрашивает Саша.
— Мы из одного города. Вместе росли, — поясняет. — Вместе в Москву приехали…
— Значит, вы хорошо знаете Марию?
— Лучше всех! А что, собственно, с ней случилось?
— Задержана, — прищуриваюсь. — За проституцию.
На лице Алевтины не дрогнул ни один мускул. Она явно не удивлена.
— Только вот Мария утверждает, что всё это одна большая ошибка, — поясняю. — Вы можете помочь нам прояснить ситуацию. Ваша подруга утверждает, что вы ручаетесь за неё, так?
 
Алевтина снова закатывает глаза. Молчит.
— Алевтина, скажите честно, — Саша давит голосом. — Вы можете ручаться за свою подругу?
Девушка стискивает зубы, а потом…
— Блин, как же это всё задолбало! Я больше так не могу! Мне с утра на работу, понимаете?! Я не хочу по ночам выслушивать ою очередных похождениях Машки!
— В смысле? — хмурю брови, чувствуя неприятное давление в груди. — Так это не в первый раз?
— Нет, конечно! Такое регулярно случается. Просто сегодня вы особенно поздно заявились, вот я и…
Девушка осекается, передёргивает плечами и отворачивается к окну.
— Я обычно её покрывала, понимаете? — всхлипывает, обнимает себя руками. — Но сейчас… просто надоело! Если бы ещё она ценила мои усилия! Но нет же, всё по стандартной схеме…
— Какой такой «схеме»? — цежу сквозь плотно сжатые зубы.
— Да так… есть одна. Но вам-то какое дело? Это я пострадавшая сторона… Ведь Маша так и моего жениха хотела окрутить… Тут уже моя чаша терпения переполнилась окончательно…
У меня внутри обрывается невидимая нить.
— Какая схема? — опережает меня с вопросом Саша.
— Да известная… — девушка поворачивается к нам, её глаза блестят праведным гневом. — Маша… она необычная ночная бабочка. Она… зашитая.
— Чего?! — у меня глаза на лоб лезут.
— Ну того! — девушка округляет глаза. — Притворяется девственницей, чтобы побольше бабла срубить с клиентов с «особыми» предпочтениями. Разыгрывает целый спектакль, ей всегда верят!
Помещение перед глазами слегка покачивается, я чувствую, как меня резко ведёт вправо. Что, блядь? Я что только что услышал?!
Меж тем, Алевтина продолжает:
— … ну и когда дело сделано, она плачет, говорит, что клиент был у неё первый, и начинает сосать из него деньги… У неё таких минимум три «первых» в обороте. — Девушка кивает на шикарный букет на столе. — Вот, очередной подарок. С прошлого она себе машину купила…
Смотрю на брата. Даже при его цинизме, Саша кажется ошеломлённым. Надо же, кто бы мог подумать, что эта Маша настолько порочная и циничная?! Эта хрень уже мошенничеством попахивает! Неужели она просто издевалась над нами всё это время? Рассчитывала, что мы трахнем её, увидим кровь, а она потом будет лить горькие слёзы, и мы почувствуем себя её должниками? Сука! А как складно-то она всё продумала!
— … я долго терпела её поведение, но мой жених Жора недавно сказал, что она к нему подкатывала. Маша думает, я не знаю. А я всё знаю! Её надо кому-то остановить! Думаю, несколько дней в камере остудят её пыл! — Аля говорит возбуждённо, размахивает руками.
Но последующие её слова идут каким-то фоном.
Я смотрю в пустоту перед собой. Взгляд стекленеет, а в ушах набатом бьёт кровь.
Охуеть. Меня развели как лоха!
  
Глава 24
 
Маша
Всё время, пока я заперта в их ванной — не нахожу себе места. Мечусь из стороны в сторону, пытаясь понять, что мне теперь делать. Конечно, мечусь в фигуральном смысле слова, ведь, фактически я прикована к трубе и почти не могу перемещаться. Максимум — подойти к унитазу и раковине. А вот до двери даже если вытянуть вперёд ногу, достать не получается!
Мне страшно. Ужасно страшно от мыслей о том, что будет дальше! Вдруг, эти двое мерзавцев попадут в аварию? Вдруг, они погибнут, так и не доехав до моего дома! Тогда я буду обречена на долгую и мучительную смерть от голода? Ведь никто, кроме них, не знает, где я нахожусь! Их дом расположен в глуши, в лесу! Даже если я охрипну, крича о помощи, никто меня не услышит!
От жалости к себе на глаза наворачиваются слёзы. Но я, всё же, держусь из последних сил! Не даю себе окончательно расклеиться. Нужно верить в лучшее. Медведевы узнают правду. Они поговорят с Алькой, вернутся и отпустят меня!