Возвышение Бузинкина (СИ)

— Сергей Юрьевич Бузинкин. — В соответствии с новыми требованиями представился наш герой.
— Вот! А это твой непосредственный командир, Автандил Зурабович Чхеидзе.
Представление прошел, крохотную каютку на корабле в свое личное распоряжение получил, но пока он в нее заглянул, только чтобы свои личные вещи в рундук бросить. Автандил Зурабович сразу же решил в летных навыках своего четвертого пилота удостовериться.
Экзамен на пилотское мастерство сдавал несколько часов кряду, без дураков. Сначала на пилотском пульте, включенном в режим тренажера, потом в кресле астронавигатора, хоть, вроде, там свои специалисты работать были должны, а потом и на вторичных постах, как то башенка ПКО, пульт управления орудием главного калибра и рубка связи. Сдал он, правда, тоже на тренажере, и управление малым разведывательным корветом. Два таких находились на борту крейсера в составе крыла малой авиации. А вот управление штурмовиками сдавать не пришлось, это оказались полностью беспилотные модели.
Короче, убедился Чхеидзе, что Бузинкин действительно специалист, а не просто погулять в космос вышел, и включил его в график дежурств по кораблю. Крейсер же, хоть и пока на отдыхе, по-прежнему является боевой единицей флота, соответственно, вахты никто не отменял.
Неделю в бездействии провели, когда, наконец, приказ из штаба пришел, вновь вылетать на задание через три дня. К тому времени и отпуска у команды корабля закончились, в коридорах стал народ гораздо чаще попадаться. Раз шел Бузинкин по коридору, а навстречу ему, вы не поверите, та самая синеглазка из магазина, которая«Наполеон» покупала. Не удержался, сам представился и имя девушки спросил. Та чиниться не стала, тоже представилась:
— Черновол Надежда Владимировна, командир медсекции крейсера «Адмирал Сенявин».
— Игорь Черновол вам случайно не родственник?
— Случайно нет. Он совсем не случайно моим младшим братишкой является. Мы с Игорем погодки. И он мне о вас, кстати, рассказывал.
— Надеюсь, только хорошее?
— Да как вам сказать…, — рассмеялась красавица. — Игорь, он всегда и во всем первым был, не привык проигрывать.
В принципе, у Бузинкина свободное время было, только с вахты сменился, у медиков, когда их корабль на базе отстаивается, тоже не особо много работы, отправились в уголок отдыха вместе. Уголком отдыха называлось место на корабле, где были смоделированы условия маленького кусочка тропического побережья: водоем, правда с пресной водой, искусственная трава на берегу, не отличишь от настоящей, только не вытаптывается, искусственное же солнышко над головой. И, самое главное, настоящая тропическая растительность в обрамлении. Даже десяток деревьев было.
Купаться не стали, не то настроение, да и знакомы всего ничего. Надежда привела его на цветущую пассифлору полюбоваться. Действительно, цветы из рая. Красота неописуемая. А уж аромат…. Сергей почему-то в первую очередь во всех цветах их аромат отмечал. Посидели на лавочке, полюбовались божественным даром природы.
Минуло три дня. Крейсер был приведен в полностью боевое состояние. От станции отстыковались точно в указанное время, минута в минуту. Точность, она не только вежливость королей, но и гонор космофлотцев. В значении с точным переводом этого слова с польского, где этим словом «честь» обозначается. Бузинкину в этом отправлении немалая роль выпала. Автандил Зурабович ему еще один экзамен устроил, на этот раз практический. Сергей все манипуляции и процедуры проделывал полностью сам, первый пилот только для страховки рядом сидел. Сам же Бузинкин и команду на гиперпереход отдал. А в момент перехода в гиперпространство вдруг испытал краткий миг всезнания: он четко, до самых мелочей вдруг увидел обстановку в той точке пространства, куда через пять дней должен был вынырнуть их корабль.
— Ну, вот, теперь ты можешь с полным основанием именовать себя псионом минимум D ранга. — Отозвался на его явное изумление медальон. По градации джоре низший из реально рабочих рангов. Можешь гордиться, ты достиг его едва ли не в рекордные сроки.
 
— Если это низший, значит, есть и высшие?
— В точку! Джоре всех псионов делили на семь рангов, а каждый ранг дополнительно еще на десять уровней. У них ранги обозначались знаками их письменности, но тебе лучше использовать что-то более привычное, например латинский алфавит. G — ранг — почти ни о чем, только генетики для составления правильных марьяжей его учитывали, F — ранг — кратковременное повышение силы, внезапные, неконтролируемые озарения. Хоть сколько-то значимое проявление шло с Е — ранга, когда те же технокинетики могли ненадолго входить в слияние с техникой и управлять большим количеством роботов. Ну, а те же пирокинетики могли разжечь огонь. Твой D –ранг — это уже возможность минимально управлять несколькими областями дара, а в профильном направлении выдавать результаты, абсолютно не достижимые простыми людьми и псионами низших рангов.
— А у меня профильное направление…
— У тебя их сразу два: хронокинез и менталистика. Кстати, оправданные предчувствия — это, как раз, на стыке этих областей дара.
— А что по рангам от С до А?
— Рано тебе о таком задумываться. Скажу лишь, что псион А –ранга — он сам по мощностям целый флот заменяет. Да и это сравнение не корректно. С более сильным противником он просто связываться не будет, а вот слабейшего уничтожит без проблем. У моих создателей такие монстры во главе их главных кланов стояли.
Пять дней их гиперпрыжка уже к концу подходили, когда Бузинкин к своему непосредственному командиру обратился.
— Автандил Зурабович, у меня иногда случаются предчувствия, когда впереди может произойти что-то неприятное. А также бывает, что параллельно с этим в голову приходит, что я должен сделать, чтобы этих непрятностей избежать.
— Хм, Сережа, это ты намекаешь сейчас, что тебя такое предчувствие посетило? — Вопреки ожиданиям, опытный космолетчик не отмахнулся от ненаучных доводов подчиненного.
— Да, Автандил Зурабович. Чтобы избежать неприятностей, я должен в момент выхода из гипера уже сидеть в рубке одного из малых корветов, снаряженного для перехвата малоразмерной цели.
— Думаю, это можно устроить. — Задумчиво ответил старший офицер и немедленно отправился на доклад к капитану. Наука наукой, но за годы его службы случалось разное, и не все можно было так вот запросто объяснить с точки зрения бытующих в обществе научных установок.
Крейсер первого ранга «Адмирал Сенявин», старый, но еще вполне боевой, выходил из гипера в реальный космос. В процессе выхода с него стартовал малый корвет, но за той энергетической свистопляской, что случилась в результате перехода столь массивной туши, маленький корветик был совершенно незаметен. Тем более что условно управляемый рабом искин корабля — торпеды, дожидаясь момента, когда ожидаемая им цель приблизится, отключил все активные сканеры, а пассивные настроил на селекцию сигналов, таким образом, чтобы ничто не отвлекало от приближения цели к точке атаки. Так и погиб в мгновенной вспышке, не осознав, что уже обнаружен.
А Бузинкин, сделавший первый выстрел в пока еще не объявленной войне, на свой носитель вернулся, оставляя отцов-командиров теряться в догадках, что это было и как на случившееся реагировать.
  
Глава 7
 
Предположений на тему «что это было?» на борту их крейсера строилось множество. Все же опасность от невидимки, озарившего полсистемы эффектным всполохом после попадания ракеты, выпущенной Бузинкиным, осознали все. А капитан со старшим офицером еще и дополнительный допрос своего четвертого пилота устроили.
— Да откуда я знаю! — Отбрехивался Серега. — Просто почувствовал, что опасность нависла, и пока не выпустил ракету в направлении, откуда она ощущалась, это чувство не пропадало.
— А сейчас как? — С нажимом поинтересовался Автандил Зурабович. — Сейчас опасность не ощущается?
— Сейчас нет. Но это ничего не значит. У меня это чувство далеко не в каждой неприятной ситуации включается.