Пустое сердце Матвея (СИ)

— Кажется, мои консультации больше не требуются, — пробормотала я, присасываясь к коктейлю.
— Шерше ля фам, — кивнул Матвей, отодвигая меня еще подальше, под прикрытие столика. — Завела всех и сбежала. Все твой феминизм.
— Ты, кстати, первый начал, — заметила я.
— Я хотел тебя побесить.
— Знаю. Понравилось?
— Нет.
— Ну вот и кто тут самый логичный пол? Стоило ли начинать?
  
Он облокотился на столик и молча посмотрел на меня с нечитаемой усмешкой.
Где-то там за спиной горячие парни уже по-быстрому выяснили отношения и теперь братались, уговаривая Равиля «накатить». Тот пока сопротивлялся, но все шло к следующему конфликту.
А я с опаской ощущала полузабытое ощущение близости и заговорщического вайба. Тайные усмешки, мы вдвоем против всего мира… Нет, не настоящее партнерство, лишь отголосок.
Но и он вызвал легкую тоску по несбыточному.
Я переступила с ноги на ногу.
Туфли были, конечно, удобные.
Но я как-то не ожидала, что формат вечеринки будет до такой степени фуршетный, что не присесть. Из стульев были только те, что у бара — их было мало и уже все заняты.
Мужикам-то понятно без проблем пару часов провести на ногах. Они толпились у столиков, заказывая все более крепкие напитки и буквально считанные минуты оставались до старой доброй водки.
Официанток задевали все чаще, а я не ощущала в себе достаточно сил изображать Бэтмена и мчаться на крыльях ночи спасать девушек от любого конфликта.
Кстати, именно поэтому я склонилась к радикальному феминизму.
Каждую официантку не спасешь — надо менять систему в корне. Чтобы девочки были топ-менеджерами на пьянке, а мальчики бегали с подносами.
Я цедила остатки коктейля через трубочку. Растаявший лед разбавил его крепость и об адском смешении крепчайшего алкоголя напоминало лишь растекающееся по языку онемение.
В зале становилось все более шумно. После выступления Матвея включили музыку и потихоньку делали ее все громче. Соответственно, и за столиками начинали говорить в полный голос, а то уже и орать.
В смешанной компании в этот момент уже начались бы танцы, но тут в основном были мужчины, и я не испытывала ни малейшего желания выяснять, какая планируется кульминация вечера.
Матвей, который рядом отпивал глоток за глотком свой виски, тоже поглядывал по сторонам и хмурился, словно решая какую-то математическую задачу в уме.
Он глянул на меня раз, другой.
Развернулся, загораживая зал.
— Марта… — мягко начал он, заставляя взглянуть ему в глаза. — Скажи. Чего ты прямо сейчас хочешь?
— Снять туфли и оказаться в тишине, — честно ответила я.
— Хм.
Матвей опустил взгляд на мои ноги, пару секунд их разглядывал, а потом вдруг отставил бокал с виски и присел на корточки. От неожиданности я дернулась, ощутив прикосновение его пальцев на лодыжке.
Но он поднял голову и предложил:
— Держись за меня.
Ловко и аккуратно он расстегнул ремешок, освободил левую ступню и задумался на мгновение, держа ее в ладонях.
Мне тоже стало интересно, как он собирается выбираться из логистической ловушки, в которую сам себя загнал, поэтому я не стала предлагать никакие решения.
Поэтому растерялась, когда он резко встал и, обхватив меня за талию, посадил на столик.
Не успела я ахнуть, как он снял вторую туфлю и выпрямился.
— А дальше что? — с любопытством спросила я, болтая ногами.
Допив последние капли коктейля, отставила бокал.
— Дальше — тишина, — ответил Матвей, подхватывая меня на руки и направляясь к выходу из зала.
  
Марта. Шестнадцатая глава
 
Не так часто меня таскают на руках — надо ловить момент.
Приглушенная музыка, шаги по дорожке, покрытой туманным инеем, горячая кожа под тонкой рубашкой и окутывающий меня мужской запах.
Приятный.
Что, кстати, редкость.
Это у защитниц патриархальных ценностей запах мужского пота считается запахом мужественности, меня же от него тошнит. Поэтому я была счастлива однажды пересесть с автобуса на машину.
Несмотря на то, что помыться и полить себя хорошим парфюмом — великолепная стратегия цеплять девочек, ею пользуется не так много мужчин.
Для меня это было загадкой, пока один знакомый на другой совершенно вопрос — почему он так редко делает девушкам комплименты, ведь это так просто? — не ответил, что это слишком просто. Конечно, он в курсе, что все ведутся на лесть. Но ведь это читерство, недостойное настоящего мужчины. Жизнь надо проходить в режиме «хардкор».
То есть, видимо, мрачным, страшным и еще вонючим.
Матвей, в общем, про «читерство» знал и беззастенчиво им пользовался.
Как такого уважать, а?
Матвей, ничуть не запыхавшись, свернул по тропинке к пруду, и я несколько тревожно заметила:
— Это же твой коттедж!
— Ага, — коротко ответил он, пинком открывая дверь своего домика.
— Матвей, нет! — я сделала попытку спрыгнуть с его рук раньше, чем он войдет внутрь. — Даже не думай. Никакого секса не будет.
Он молча занес меня внутрь и усадил на диван.
Вернулся, чтобы закрыть дверь — и запереть ее на широкий деревянный засов.
Встал напротив, скрестив руки на груди и глядя на меня нечитаемым взглядом.
От нагрузки бицепсы под тканью прорисовались четче, и выглядел он, конечно, привлекательно. Тем хуже для него.
— Если ты сейчас скажешь, что не планировал секс, и я много о себе возомнила, я потеряю к тебе остатки уважения, — предупредила я.
— Планировал.
— Все еще планируешь?
Вместо ответа Матвей отошел в сторону, открыл шкафчик, в котором скрывался вполне полноценный бар и достал оттуда бутылку виски с изумрудной этикеткой. Взвесил ее на ладони, открутил пробку и понюхал.
Заметил:
— Ирландский. Выпьешь со мной? Не спать же идти.
— Почему бы не спать?
— У меня бессонница. — Матвей снял с полки два тяжелых лоуболла и плеснул в них виски. В один буквально на дне, другой почти до краев. — Одному станет скучно. Пойду искать приключений, поугнетаю кого-нибудь из сотрудниц. Вику твою, например. Спаси ее от меня.
Он протянул мне бокал. Тот, где виски было меньше.
И стоял, глядя прямо в глаза со своей кривой полуулыбкой, ожидая, что я буду делать.
Я взяла бокал.
Сказала:
— Уговорил. Только закажи нормальной еды, не хочу вырубиться с одного бокала.
— Отлично, — он не потрудился выразить даже удовлетворение. — Что будешь?
— Углеводы попроще. Макароны или рис подойдут.
Матвей взял со стола тощую брошюрку меню и, держа ее на весу, углубился в чтение. Отхлебнул из бокала, не глядя.
Значит, бухаем без тостов и церемоний?
Что ж. Я тоже сделала глоток.
Виски обжег язык, «забитый» смесью крепких напитков в «лонг-айленде», парадоксально возвращая чувствительность.
— Из макарон тут только паста с трюфелем и морепродуктами, — предложил Матвей.
— Не, трюфели не люблю, — качнула я головой.
— Как же так? — он посмотрел на меня с притворным упреком. — У тебя нет вкуса!
— Ну извини, что разочаровала.
— Хорошо, перейдем к рису… — он перелистнул страничку. — Суши с тунцом?
— Ой, нет, суши отказать, я сырую рыбу не ем.
— Ну что ж ты! — Снова перевел он взгляд на меня. — Пей хотя бы.
— Пью, пью, — я сделала еще маленький глоток. — Картошка там есть?
— Есть. Картофельное пюре с грецкими орехами и голубым сыром.
Он с интересом и ожиданием посмотрел на меня.
Не могла же я разочаровать начальство!
— У меня аллергия на орехи.
Матвей молча качнул головой и закатил глаза.
— Я не женщина твоей мечты? — довольно спросила я.
— Ты все дальше от нее.
  
— Великолепно.
— Но жрать что-то надо.
— Посмотри детское меню. Картошка фри меня устроит.
— База отдыха только для взрослых, — разочаровал меня Матвей. — Ну пиццу ты хотя бы ешь?