Пустое сердце Матвея (СИ)

— Побереги угрозы закрыть проект для более критичных ситуаций, — посоветовала я. — А то быстро выдохнутся.
— Нет, я и не собирался… — он присел на край кровати и посмотрел на меня снизу вверх. — Просто думаю, как тебя удержать. Хочешь — прощения попрошу?
Я замерла перед ним, вглядываясь в резкие черты лица и пытаясь осознать, насколько его искренность реальна. Ну еще он заслонил чемодан, так что я притормозила со сборами.
  
— Даже интересно, — хмыкнула я. — А ты умеешь?
— Готова остаться ради этого? — тут же начал торговаться он.
— Смотря как попросишь.
Он медленно выдохнул и запрокинул голову, тоже вглядываясь мне в лицо.
Тут как в настоящей дуэли — не смотри на руку, что тянется к шпаге или пистолету, смотри в глаза противника. Именно в них ты увидишь решимость действовать.
У меня решимости было хоть отбавляй. Надеюсь, он это увидел.
— Мне реально важно, чтобы ты осталась. — Матвей произнес эти слова медленно и аккуратно, словно нащупывал путь через топи. — И возглавила проект. И отдохнула на корпоративе. Нашла здесь друзей — не только Вику. Ты сильный специалист и умная женщина.
Я хмыкнула. Мы это уже проходили, я на лесть не ведусь. Он забыл?
— Посмотри, даже в этом разговоре ты общаешься как взрослый разумный человек, — продолжил он. — Именно таких людей мне не хватает. Их всем не хватает. Жополизов и шлюшек набрать легко, но с ними не построишь ничего серьезного.
— Если тебе нравится говорить по-взрослому, не стоило начинать с истерик, — заметила я.
— Кто бы говорил! — скривился Матвей.
— У тебя в кабинете? Мне нужно было, чтобы ты принял мои слова всерьез. Тогда так было быстрее и эффективнее.
— Мне тоже нужно было, чтобы ты приняла меня всерьез. Или ты думаешь, я разбрасываюсь ноутбуками каждый день? Хотел показать тебе, насколько для меня важно, чтобы ты осталась.
Некоторое время я молча размышляла, не зная, к чему склониться.
Честно говоря, такие прямые и откровенные разговоры о проблемах у меня бывали редко. И никогда — с мужчинами. С ними постоянно как будто обращаешься на марсианском, а он отвечает на центаврианском.
— Так что? — Матвей запрокинул голову, открывая острый кадык, словно предлагая перегрызть ему глотку. — Просить прощения?
— Да, — сказала я. — На коленях.
— Не борзей.
— Ладно, сторгуемся на одном колене, — легко согласилась я. — Но при всех.
— Окей, на коленях — так на коленях.
Не отрывая взгляда от моего лица, он медленно опустился прямо на пол, даже не потрудившись что-то подложить.
На колени.
В глазах его цвета ирландского виски, однако, искрилась дерзость. И жестокость.
Я поежилась, напомнив себе, что имитация цивилизованного общения еще ничего не значит. Расслабляться рядом с Матвеем нельзя ни в коем случае. Особенно после того, как я унизила его. Хорошо хоть — не прилюдно.
Даже на коленях он был очень высоким. Едва ли на полголовы ниже меня.
И неуместно красивым. Раздеть — и хоть моделью к Микеланджело в роли какого-нибудь святого.
Наверное, реально шикарные мужики могут быть только нарциссами. Бесконечно восхищенное окружение заставляет их считать себя властелинами мира.
А те, кто не согласен — вызывают ярость.
Я шагнула к нему, еще не зная, что собираюсь сделать или сказать.
В янтарных глазах вспыхнула решимость, которая меня слегка напугала.
Но в этот самый момент дверь домика распахнулась, и внутрь шагнула Олеся, офис-менеджерка, которая так и не привыкла стучаться.
— Тук-тук, Марта! — звонко и радостно воскликнула она, не отрывая взгляда от блокнота, в котором что-то записывала на весу. — Ты не пришла, а я отмечаю, кто пойдет кататься на лоша… Ой!!!
Увидела. Черт знает что подумала.
Судя по выражению лица.
Матвей не стал суетиться — вскакивать, что-то объяснять.
Лишь процедил сквозь стиснутые зубы:
— Вот так, Марта, и рождается твоя шикарная репутация.
  
Матвей. Одиннадцатая глава
 
Матвей выждал несколько секунд, пока Олеся с пунцовыми щеками не сообразила наконец, с какой стороны дверь и не вымелась поспешно из домика. И только после этого неторопливо поднялся.
— Что ж, теперь придется ухаживать за тобой все выходные, — он усмехнулся, глядя в глаза Марте, которая так отчаянно жмурилась, словно надеялась, что сейчас он, она, домик и вся база отдыха вместе с лошадями и прудом провалится в глубины ада.
— Зачем? — выдохнула она, падая на кровать и качая головой.
— Чтобы все уверились, что я тебя трахаю.
— Трахаешь? — она подняла брови. — Трахаешь, а не… что? При каких еще обстоятельствах нас могли застукать в такой позе? Какой вариант тебя пугает больше?
— Любой.
Марта прижала ладонь к губам, пряча улыбку, но он заметил.
Это укололо изнутри, будя заснувшую было злость.
Она считает, что победила? Сначала вынудив просить прощения, встать на колени — а теперь еще и признаться, что его что-то пугает?
— За утопленный ноут тебе придется до-о-о-о-о-олго расплачиваться, — проговорила она с предвкушением.
— Или тебе, — процедил он. — Переодевайся и идем.
Движением подбородка он указал ей на шкаф. Марта осталась сидеть, глядя прямо на него и явно чего-то ожидая.
— Что? — не понял Матвей. — Что-о-о?!
Она перевела взгляд на дверь домика, потом снова на него.
— Что я там у тебя нового увижу?
Марта смотрела молча и с улыбкой.
Десять секунд. Двадцать.
На двадцать четвертой Матвей раздраженно закатил глаза, но все-таки вышел.
К счастью, переодевалась она недолго. У феминисток есть свои плюсы — они не красятся по два часа и не примеряют по десять нарядов. Это единственное, что он знал хорошего о феминистках.
Дележку пополам счета в ресторане за плюс считать было как-то зашкварно.
Заодно выкурил сигарету под взглядами якобы случайно гуляющих мимо сотрудниц.
Нине, Катерине, Леночке, еще каким-то девицам с ресепшена — всем им что-то срочно понадобилось именно в этой, самой безлюдной части базы отдыха.
Конюшни, СПА-комплекс, сувенирная лавка, бассейн — все это располагалось на другом ее конце. Администрация уверяла, что домики вокруг пруда самые тихие. Поэтому он и выбрал их, чтобы поселиться самому и поселить Марту. Чтобы никто не мешал.
Под ответным свирепым взглядом начальства сплетницы тушевались и ускоряли шаг, но липким любопытством от них пасло, как навозом от свинарника.
Это бесило отдельно. Матвею самому пока было неясно, на каком этапе его грандиозный план, а назойливое внимание сбивало его с мысли.
Впрочем, в планах самое главное — гибкость.
Марта вышла через несколько минут, переодетая в то, что в докарантинные времена называлось бы теплой пижамой. А теперь считалось «удобным кэжуалом» и по мнению большинства в нем можно было ходить на работу и даже на корпоративы.
Выражение лица Матвея по поводу своего внешнего вида Марта проигнорировала.
Просто пошла мимо него по тропинке, и он направился следом, решив пока отложить этот разговор.
Под навесом у главного здания уже вовсю дымились мангалы, дым с запахом жареного мяса накрывал базу уютным серым одеяльцем, возбуждая аппетит.
Марта мгновенно сориентировалась и, раздобыв себе тарелку, нагрузила ее жирными кусками мяса, истекающими соком.
Матвей раздраженно прищурился, занося в список отложенных тем для разговора еще и эту. Это нормально — столько есть женщине? Он специально для девушек заказал много зелени и фруктов, а на шашлык — креветки и грибы.
Она специально делает все наиболее бесящим способом?
Как будто подтверждая эти мысли, Марта еще и щедро налила себе томатного соуса и положила сверху на мясо хрустящие колечки красного лука.
  
— Ой, Марточка! И ты здесь! — Татьяна Алексеевна, бухгалтер-аксакал, нерушимая громада и талисман компании, никогда не следовала за трендами. Поэтому в заговоре против Марты не участвовала, а, наоборот, даже опекала ее.