Красная Шапочка для Волковых (СИ)

После того, что они сделали!
Маленький бесенок на левом плече шепчет игриво: “У тебя было три оргазма, Лика! Три! Подумай, ты могла бы потерять невинность с каким-то малолеткой, который по итогу порвал бы тебя так же грубо, получил бы удовольствие и свалил в закат! А эти мужчины подарили столько удовольствия!”
Да, самый первый раз, конечно, был ужасен. Меня распяли на песке, даже не спросив хочу ли я. Грубо насадили на член, использовали.
Думаю об этом и, вопреки здравому, смыслу понимаю, что внизу живота снова образуется ноющая тяжесть. Да, сначала мне было больно, страшно, обидно, горько. Но потом…
когда Влад начал облизывать мою киску губами, так нежно, трепетно, доводя меня до края…
“Вот, дорогуша! Они облажались! Но признали свою вину, постарались все исправить, а ты…” — продолжает внутренний гадкий голос, — “а ты ломаешься, вместо того чтобы продолжать получать удовольствие! К тому же, Лика, эти парни своё дело сделали! Ты уже не девственница. Значит от Хрюнина они тебя спасли! Пользуйся!”
Я понимаю, что в какой-то степени этот миленький бес во мне прав. Но мне тяжело оттаять сразу.
Я же девочка? Я капризная!
Поэтому дую губы, откидываюсь на спину, глядя в потолок.
Роман поправляет локон, зацепившийся за мой нос, я резко дергаю головой.
— Ладно, — он поднимает руки, — сдаюсь, иду за полдником.
Молчу. Не буду ничего есть из их рук! Мало ли, вдруг, подмешали возбудитель? Вдруг, я после этой еды сама на них накинусь?
Роман выходит, Влад тоже встает. Но вместо того, чтобы выйти снимает со стены гитару. Гитара не из дешевых. Это я успеваю заметить. Не то, чтобы я разбиралась. Но у Кати был один из ухажеров, музыкант, Герман. Он пытался научить нас играть. У бабули получалось, она могла петь романсы аккомпанируя себе сама. А вот я какая-то криворучка оказалась, и пальчики было жалко. После гитары на них были мозоли… Герман любил рассказывать о разных инструментах, и цены на гитары узнала, да и объяснил бабулин ухажёр, что именно влияет на стоимость.
Влад перебирает струны, настраивает, чуть подкручивая колки, потом наигрывает какую-то сложную красивую мелодию. Что-то явно испанское. Я слышала, точно, но вот название не вспомнила. А дальше… Дальше Влад поёт песню на английском. Я её не знаю, но она очень красивая, и явно о любви. Ну, слово “Love” знает, наверное даже тот, кто в принципе не знает английский. Мне нравится голос Влада – низких, бархатистый, до глубины души пробирает. Да и песня красивая.
Но я стараюсь не подать вида, что таю от его пения. Сворачиваюсь в клубочек, отворачиваясь от сладкоголосого трубадура Влада. Пусть помучается. Меня одной песенкой не проймешь!
Он поёт еще, и еще… потом откладывает гитару, и я чувствую приближение его горячего тела. Дергаюсь.
— Не бойся, малышка. Тише… Я просто…
— Просто изнасилуешь меня снова?
— Нет, глупенькая. Просто… хочу попросить прощения. Хочу узнать, как ты. Болит? Может… поедем к доктору?
Поедем? С одной стороны заманчиво, я могла бы сбежать. С другой… Доктор ближайший в городе, до города надо ехать, и как я потом попаду к бабуле?
— Все нормально. Не сахарная. Не меня первую вот так…
— Прости, если бы я знал.
— Ты знал! Ты не поверил!
— Да, не поверил, я… Прости, малышка…
Он поворачивает моё лицо, и я тону в его поцелуе. Сладком, нежном, томном.
Чёрт! Мне… так нравится целоваться с ним! Очень! Чувствую себя желанной, особенной, единственной… Хотя и понимаю, что слова песни предназначались не мне. Наверное, Влад всем своим девушкам её поёт, я никакая не особенная…
Несколько минут, и мы слышим голос Ромы.
— Так! У нас тут кое что повкуснее вафель, да? Давайте всё-таки поедим, а? А то я сдохну от голода!
Роман принес не только свежие вафли, но еще и сыр, вяленое мясо, овощи, мороженое и кофе.
Я, которая отказывалась от всего, с удовольствием уплетаю и белки, и углеводы, не задумываясь о том, что вредно, а что нет. Да, после такого секс-марафона я явно сожгла миллион калорий!
После, несмотря на выпитый кофе, меня опять клонит в сон. Солнце уже совсем село. За окном поют сверчки, кричат чайки. Шелестят камыши в заводи. Воздух напоен ароматами реки, леса. Вкусно и сладко.
  
И спится в этих ароматах очень хорошо.
Тем не менее через пару часов я открываю глаза.
Влад спит, обнимая меня одной рукой за талию. Роман прижимает спиной к своей груди. Легко ворочаюсь, чтобы освободиться. Они ворчат во сне, но руки от меня убирают. А мне только этого и надо.
Что ж, морячки. Вы как тот мавр, который сделал своё дело*. Вот только уходить буду я.
Из кармана шорт Влада выпадают ключи. Хм… быть может, это ключи от катера?
*мавр сделал своё дело, мавр может уходить — эту фразу зачастую приписывают Шекспировскому Отелло из одноименной пьесы. На самом деле он так не говорил. Реплику эту произнес герой пьесы Шиллера “Заговор Фиеско в Генуе”
  
Глава 35
 
Лика
Сердце гулко бьётся где-то на уровне горла. Божечки… Неужели я, и правда, пойду на это? Взволнованно оглядываю спящих морячков. Прислушиваюсь к дыханию. Их мощные грудные клетки мерно поднимаются вверх-вниз. Глаза закрыты, лица расслаблены. Вспоминая слова Ромы о том, что я сама выбираю, кто я для них – гостья или пленница. Я, и правда, выбираю. Прямо сейчас! И этот выбор даётся мне мучительно непросто. Бежать или остаться? Чёрт… как же страшно решиться! Гораздо проще свесить лапки и плыть по течению… Вот только это совсем не в моём характере! Если бы я не боролась со своей судьбой, с обстоятельствами, то уже бы точно лежала под противным Хрюниным, содрогаясь от конвульсий отвращения в нашу первую брачную ночь!
Нет, я по натуре боец, и уступать обстоятельствам не привыкла! Я всегда думала, что похожа на маму, но сейчас понимаю, что во мне куда больше генов моей бабушки, которая никогда не унывает и не позволяет обстоятельствами взять контроль над своей жизнью!
Да, мы с бабулей не привыкли прогибаться под других. И сейчас я просто обязана снова взять судьбу в свои руки! Чёрт возьми! Я сделаю это! Во чтобы то ни стало!
Дрожащей ладонью тянусь к лежащим на постели ключам. Слегка привстаю, стараясь сделать так, чтобы матрас подо мной не сильно прогибался.
Зажимаю ключи между пальцев и тяну к себе. Влад хмурится во сне. Ворочается… Словно чувствует неладное.
Я вся покрываюсь испариной. Дикое волнение не даёт спокойно дышать… Замираю, ожидая, пока Влад снова провалится в более глубокий сон. Секунды утекают. За окном опускаются более густые сумерки, а я всё жду…
Наконец, Влад вздыхает и переворачивается на другой бок, невольно открывая мне путь на свободу!
Аккуратно соскальзываю на пол. Паркет скрипит под моим ступнями, и я стараюсь не шуметь. Хватаю чью-то футболку и наспех надеваю её. Она пахнет мужчиной, но мне сейчас всё равно. Лишь бы не бежать голой!
Стараясь не дышать лишний раз, подхожу к двери. Слава Богам, она приоткрыта!
Быстро юркаю в коридор, на прощание обводя взглядом спящих моряков.
Асталависта! Надеюсь, больше вы не будете меня преследовать! В конце концов, вы получили от меня всё, что хотели, так что мы квиты!
Смутно вспоминаю, куда идти дальше. Так, кажется, лестница тут!
На цыпочках прохожу вперёд, потом сворачиваю направо. Сердце шарашит дико! Гулко отдаётся ударами в рёбрах, и я спускаюсь по ступеням на первый этаж. Тут, у дивана лежит моя сумочка. Хватаю её и рвусь к выходу.
Входная дверь закрыта на щеколду, и я очень осторожно открываю её, чтобы производить как можно меньше шума!
Ночной воздух холодит всё ещё влажные волосы. Я срываюсь на бег!
Сперва дорожка к пляжу, потом влажный песок. Я добегаю до пристани и бросаю быстрый взгляд на пляж, на котором несколько часов назад распрощалась с невинностью… От остроты воспоминаний тянет низ живота. Интересно, испытаю ли я ещё когда-либо такое дикое безумие? Или же всё это навсегда останется в моей жизни лишь воспоминанием? Ведь с Ромой и Владом мы больше никогда не встретимся…