Свадьба в планы не входила
Диана Хант
Свадьба в планы не входила
Пролог
В широком коридоре с серыми стенами было темно и пусто. В любой другой день я рисковала бы нарваться на кого-то из сотрудников «Верге-Лайн Корпорэйшн», карьеристов в компании будущих родственников достаточно, но, понятно, не в новогоднюю ночь.
Тишину нарушал лишь цокот моих каблучков, поэтому я предусмотрительно скинула ботильоны и переобулась в мягкие балетки, которые до этого держала подмышкой. Нет уж, сюрприз, так сюрприз.
Обувь пришлось оставить в коридоре. На обратной дороге заберу. Ну, или Клара потом пришлёт. То, что это моё, она поймёт.
Потому что держать в руках бутылку шампанского, коробку с клубникой в шоколаде и ботильоны – это уж слишком.
Так поздравлять женихов с важными контрактами не ходят.
Я бегло осмотрела себя, проходя мимо зеркала – гладкие, как шёлк, светлые локоны рассыпаны по плечам, шубка приспущена с одного плеча, белоснежное платье-футляр. Идеально. Впрочем, иначе и не было. С колыбели.
Единственная вольность, которую позволила себе, серпантин и «дождик» на плечах – праздник ведь! Мама была бы мной довольна. Генри, конечно, предпочитает красное, и платье его любимого цвета уже ждёт дома – переоденусь, прежде чем отправляться в «Клэйм Холл». А для предновогодней суеты – белое – самое то. Меня сегодня не раз и не два Снегурочкой обозвали. А с двумя маленькими девочками даже сфоткалась, поддавшись на уговоры (с папами, понятно, не стала).
Подходя к кабинету с табличкой «вице-президент», я улыбнулась.
Из-под двери пробивается полоска света. Единственный свет на всём этаже. Это я ещё из такси увидела. Генри, довольный, как слон, объявил в трубку, что контракт у него в кармане и он ждёт не дождётся, когда, наконец, закроет офис и приедет за мной, чтобы вместе уже ехать в ресторан, где нас ждут семьи, друзья, бизнес-партнёры.
Я придумала лучше: поздравлю жениха прямо сейчас, он заслужил. Год к этой сделке готовился! И его любимый брют 1988 года я давно купила, чтобы открыть вместе по очень-очень важному поводу.
Так что…
Чем ближе я подходила, тем больше к моему радостному предчувствию примешивалась тревога.
Захотелось вдруг развернуться и покинуть офис также тихо и незаметно, как вошла. Поехать домой, где мои летние вещи уже упакованы в чемоданы: у нас свадьба через неделю, и сразу после торжества мы летим на Мальдивы. Только вдвоём… Захотелось вдруг переодеться в красное платье – подарок Генри – и «респектабельно и послушно» (это папино выражение!) ждать, когда за мной приедет жених…
Но почему-то казалось, я совершаю какую-то ошибку. Непоправимую.
Которая разделит мою жизнь на до и после.
Я потрясла головой, поморгала. Глупости какие. Откуда вообще эти мысли? Правильно папа говорит: у женщин талант сделать проблему из ничего, самим поверить, самим обидеться.
Чувствуя себя волнительно и совсем чуть-чуть глупо, я нажала на ручку двери, и та бесшумно распахнулась.
Генри – мой любимый Генри – был, конечно, здесь. На рабочем месте. За столом.
Уставший (что неудивительно – он только что получил многомиллионный контракт!) и довольный (что опять же, неудивительно)!
Генри сидел за столом, боком, голову откинул на высокую кожаную спинку. Если бы глаза жениха были открыты, он бы меня заметил.
Но глаза его были закрыты.
А лицо жениха было расслабленным и напряжённым одновременно. С застывшей маской какого-то болезненного блаженства.
Моё внимание вдруг привлекло движение внизу. Я опустила взгляд и часто заморгала: из-за массивного дубового стола торчал (нет, скорее, выглядывал) пушистый заячий хвостик.
Это что ещё за заяц?!
Буквально несколько секунд понадобилось мне, чтобы разглядеть, что этот самый хвостик венчает шортики, настолько облегающие, что можно запросто перепутать с трусиками. Нежно-розового цвета. Под круглой, виляющей из стороны в сторону аппетитной женской попкой – женские же ноги в белых, в сеточку, колготках и розовых туфельках с помпонами…
Какое-то время я просто стояла, хлопала глазами, открывала и закрывала рот.
А потом вдруг что-то стукнуло по ноге. Коробку с клубникой в шоколаде выронила.
– Анжи?! – Генри, наконец, меня заметил. Задёргался. Ударив ладонью по столу, прохрипел: – Клара! Чё-ё-ё-ёр-р-рт!
– Клара? – вырвалось у меня непонимающее.
Секретарша Генри выглянула из-за стола.
В этом костюме розового похотливого зайца я с трудом её узнала. Помада размазана. Тушь потекла. А в широко распахнутых глазах ни страха, ни сожаления. Только превосходство. Наверное, это меня и добило.
Я выскочила за дверь, хватая ртом воздух и, пока неслась по коридору, уверена, поставила несколько мировых рекордов.
Вслед мне доносились вопли жениха, издевательский смех Клары, который прервался со звуком пощёчины…
Мне повезло. Если говорить о везении в моём случае вообще допустимо.
Такси, на котором я приехала, не могло покинуть стоянку перед офисом из-за опущенного шлагбаума.
Таксист сердито орал матом в динамик, охрана не отвечала. Что мне было только на руку.
Запрыгнув на заднее сиденье, я щёлкнула брелоком – шлагбаум поднялся.
Ругань таксиста, на этот раз адресованную мне, заглушил хлопок открываемого Dom Pérignon. Сделав несколько глотков и залив пеной шубу, платье и совсем немного сиденье, я сунула водителю смятую и липкую зелёную купюру (после чего мат, как по мановению волшебной палочки прекратился) и назвала адрес.
Уже дома, давясь слезами и остатками шампанского, я набрала номер мамы.
– Анжи? Что случилось? Вы что, уже в ресторане? Ну что за моветон, приходить первыми! Кстати, Генри с контрактом! Впрочем, нет, погоди, через час уже поздравлю лично. Отличное начало семейной жизни!
– Семейная… жизнь… закончилась, – глухо, не своим голосом проговорила я.
– Что ты такое говоришь, Ангелина? – о, то, что мама называет меня полным именем, говорит, что мне, как минимум, удалось её удивить. Как максимум – разозлить. – Мы погода готовились к этой свадьбе! Ты дала обещание Генри, нам с отцом и отелю Уилсон! Ты не имеешь права так меня пугать!
Глотнув шампанского, я выронила пустую бутылку, а затем, захлёбываясь слезами, рассказала, что произошло. Ну как, рассказала… Очень пыталась сделать это внятно.
Видимо, удалось.
– Какого чёрта ты вообще попёрлась к нему в офис со своим дурацким сюрпризом?! – раздался из трубки раскатистый бас отца.
– Папа?!
– А кого ты ожидала услышать?! Деда Мороза?!
– Естественно, я включила громкую связь! – ворвался мамин голос. – Слишком многое на кону! Я не для того заказывала платье у Gucci, чтобы твои капризы всё испортили!
– Мои… кап…капризы?!
– А что ещё?! Я слишком дорого заплатил за эту свадьбу, юная леди!
– Не смей быть эгоисткой, Ангелина!
– Будь добра привести себя в порядок и надеть своё лучшее платье!
– И подарки Генри!
– Да-да! Сейчас же вдень в уши все его чёртовы подарки и жди своего жениха!
– Попробуйте только опоздать в «Клэйм Холл»! Я с тобой не так поговорю! Слышишь?!
– Милая, я уверена, это недоразумение! Я сейчас наберу Генри…
Дальше я не слушала. Оборвала связь.
В голове шумело, но несмотря на это я вдруг ясно поняла одно: я не выйду замуж. Вообще. Ни за Генри, ни за кого другого. Вообще никогда!
Это героическое решение принесло облегчение.
Я прошла в ванну, и, как была в платье, колготках и балетках (то-то ноги замёрзли, пока бежала к подъезду), перешагнула через бортик и включила душ.
Горячая вода успокоила. Насколько это было вообще возможно. Но и отрезвила. Чего я никак не могла допустить! Слишком уж назойливо скакали перед мысленным взором картинки: секретарша жениха в бесстыжем новогоднем костюме, маска блаженства, застывшая на холёном лице Генри…
Закутавшись в банный халат, я протёрла вспотевшее зеркало.