Соблазненная инопланетным воином (ЛП)

— Мне очень жаль, — повторяю я, и он берет меня за руку, помогая встать.
— Ты можешь загладить свою вину передо мной, — говорит он с похотливой ухмылкой, и Эллис вдруг становится глухой и слепой, принявшись накладывать мазь в деревянную банку. Затем она тянется к бутылке с жидкостью.
Она протягивает их Дексару, но обращается ко мне.
— Мазь нужно наносить два раза в день, а болеутоляющее принимать при необходимости, — говорит она, и я киваю. Дексар прищуривается, явно недовольный таким поворотом событий, и ведет меня к двери.
Охранники тут же окружают нас, и я отшатываюсь.
— Расслабься, Алексис. Они проводят нас обратно в наши комнаты.
Брикс молчит, как могила, когда следует за нами, и я бросаю взгляд туда, где в пепле лежат останки моего кради. Сегодня утром я так разозлилась на Дексара, что оставила свои записи на столе. С картой в руках, у меня осталось всего несколько клочков бумаги и несколько нацарапанных мыслей.
Я до сих пор не могу поверить, что он пошел и раздобыл эту карту для меня.
Дексар хладнокровно логичен. У него нет наследника, у его народа не было бы катайя. И все же он рисковал жизнью ради этой дурацкой карты и меня.
— Утром доложи мне любую информацию, какую сможешь раздобыть, — приказывает Дексар Бриксу.
Брикс кивает.
— Мы выясним, кто это сделал, катай.
Дексар, должно быть, испытывает мучительную боль, но он ни разу не хромает, просто медленно и неуклонно идет в свои комнаты. Теперь наши комнаты.
— В постель, — говорю я ему, и он улыбается мне, шевеля бровями. Наконец он отбрасывает роль мачо и, поморщившись, идет к спальне.
Он снимает с себя одежду, а я откидываю одеяло, изо всех сил стараясь не смотреть.
— Раз тебе нехорошо, ты ляжешь со мной, — говорит он, и я бросаю на него взгляд.
Я вздыхаю.
— Ты догадался, да?
Думаю, было очевидно, что мы с Эллис просто пытались затащить его сюда, чтобы он отдохнул.
Дексар медленно кивает, и я сажусь рядом. Он тут же притягивает меня к себе.
— Осторожней! — вскрикиваю я.
— Я больше не чувствую боли, — говорит он. — Мазь сделала свое дело.
— Ну, ожоги все равно никуда не делись, — бормочу я. — Ты должен быть уверен, что не причинишь себе еще больше вреда.
Голос Дексара низкий и довольный.
— Ты беспокоишься обо мне, Лекси?
Я чувствую, как краснеют мои щеки.
— Конечно, беспокоюсь, — огрызаюсь я.
На его щеке снова появляется ямочка, и я завороженно смотрю.
Улыбка Дексара становится шире.
— Я знаю, что заставит меня почувствовать себя лучше, — бормочет он, его взгляд опускается на мой рот.
Я выдыхаю.
— Ты должен отдыхать. Это означает, что никаких шпили-вили.
— Поцелуй меня, Лекси, — приказывает он. Я вздыхаю, сдаюсь и склоняюсь над ним, убирая волосы с дороги. Он позволяет мне руководить этим поцелуем, и я поддразниваю его, проводя по его губам раз, другой, а затем прикусывая его нижнюю губу.
— Алексис, — грубо стонет он.
Я улыбаюсь ему в губы, и он зарывается рукой в мои волосы, тянет меня вниз и набрасывается на мои губы.
Неужели я думала, что он позволит мне вести? Дексар захватывает мой рот, и я стону, прижимаясь к нему, мурашки бегут по моим рукам. Он перекатывает меня на себя, и я взвизгиваю, инстинктивно оседлав его, изо всех сил стараясь не задеть ногами его обгоревшие голени.
— Дексар, — начинаю я, и он игнорирует меня, углубляя наш поцелуй, располагая меня так, как хочет. Он твердый и горячий, и мое сердце бешено колотится, когда он притягивает меня еще ближе, пока не оказывается зажатым между моими бедрами. Я задыхаюсь от ощущения его члена в дразнящей близости от моей киски.
Он прерывает поцелуй, двигаясь, чтобы провести губами по моей шее, покусывая и лаская. Я выгибаюсь, потираясь о его член, и он издает грубое проклятие.
Очевидно, пострадала не только я.
— Сними платье, — шепчет он.
— Ни за что, — говорю я, хлопая его по рукам, когда он начинает развязывать мое платье. Я отталкиваю его, и он смотрит на меня, его глаза горят, челюсть плотно сжата, а одна бровь поднята в выражении, которое ясно говорит: «Ты, должно быть, шутишь».
 
— Ни в коем случае, — хмуро отвечаю я. — Ты же слышал лекарей. Ты должен отдыхать.
Он прищуривается.
— Алексис, — говорит он серьезно, — ты хочешь меня?
Я бросаю взгляд вниз, туда, где оседлала его. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не тереться о него, как последняя шлюшка.
— Ты же знаешь, — говорю я. Нет смысла отрицать это.
Его глаза вспыхивают еще жарче.
— Я тоже хочу тебя. Что я должен сделать, чтобы это произошло? — его рот кривится. — Тебя умоляет катай самого большого браксийского племени, женщина. Это то, что тебе нужно?
Я хмуро смотрю на него.
— Не сердись на меня. Я не хочу катайя. Я хочу Дексара, — Его глаза слегка расширяются, и я продолжаю, выговаривая слова. — И я не хочу, чтобы в наш первый раз ты морщился от боли.
Он обдумывает это.
— А что, если я позволю тебе оседлать меня?
Я смеюсь.
— О, вы позволите мне оседлать вас, Ваше Величество? Я знала, что ты из тех, кто любит побездельничать в постели.
Он улыбается мне.
— Мне нравится, что ты дразнишь меня, — внезапно говорит он, слегка нахмурившись, словно удивленный. — Никто другой не посмеет.
Я фыркаю и открываю рот, чтобы парировать, но его руки уже под моей задницей, и у меня отвисает челюсть, когда он тянет меня вверх, пока я не оказываюсь над его головой.
Я ярко краснею, и он мне подмигивает.
— Сними платье и оседлай мое лицо, Лекси.
— Э-э-э…
— Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — обещает он.
Я же не идиотка. Я начинаю стягивать платье.
Я все еще борюсь с платьем, пытаясь снять его через голову, когда он притягивает меня ближе, пока я не седлаю его лицо. А затем он наслаждается мной. Я выдыхаю проклятие, когда он гладит языком мою киску, а затем использует его кончик языка, чтобы безжалостно порхать над моим клитором. Он чередует поглаживание и посасывание, стараясь удержать меня на месте, пока я потираюсь, затаив дыхание, пытаясь приблизить свое освобождение.
— Пожалуйста, Дексар, — стону я, и он одобрительно мычит, и мои бедра дрожат от вибрации, когда я приближаюсь к нему. Мои бедра покачиваются, и он тянется вверх, пощипывая мой сосок, в то время как жестко сосет мой клитор, проталкивая палец глубоко внутрь меня.
Я разлетаюсь на миллион кусочков, а удовольствие продолжается и продолжается. Я задыхаюсь, наваливаясь на него, но он, не теряя времени, тянет меня вниз, пока я не оказываюсь над его членом.
Дексар наклоняется, его рот прижимается к моей груди, пока он играет с моим соском. Так просто, и я снова в отчаянно в нем нуждаюсь, и он хрипло усмехается, когда я снова издаю стон.
Я скольжу руками по его груди, пробегая пальцами по сине-зеленой чешуе, покрывающей его плечи и руки. Они, очевидно, чувствительны, потому что Дексар больше не смеется, его челюсть плотно сжата, а руки крепко сжимают мою задницу.
Его рука скользит вниз, умелые пальцы подводят мое удовольствие к пику, и я ерзаю, отчаянно желая почувствовать его внутри себя. Потом он сдвигается, и я облегченно вздыхаю. Ну наконец-то.
Его толстая длина растягивает меня, когда он толкается внутрь меня, и теперь его очередь стонать, когда я сжимаюсь вокруг него. Я опираюсь на его грудь, поддерживая равновесие, пока объезжаю его, теряясь в удовольствии. Дексар смотрит на меня, и я вдруг чувствую себя уязвимой. Но благоговейный трепет в его глазах подобен наркотику, крадущему мои запреты.
Я сжимаюсь вокруг него, и он рычит. Я смеюсь, внезапно отчаянно желая увидеть, как этот высокомерный король теряет контроль над собой.
Он прищуривается, глядя на меня, а потом ухмыляется, скользя рукой вниз, туда, где мы соединились. Моя голова откидывается назад, я практически теряю равновесие и у меня вырывается стон, когда он гладит мой клитор.