Развод 50+. Не делай мне нервы

Разговаривать со свекровью нет никакого желания. Она сбрасывает вызов и перезванивает. Ада дама настойчивая.
– Ладно, давай, – неохотно протягиваю руку.
 
Глава 10
 
Андрей
Давно не было изжоги, а тут напомнила о себе. Да ещё эта девочка вздумала мне указывать. Зашибись праздник заканчивается. Падаю на диван и прижимаю ладонь к животу, будто это может помочь от боли.
  
– Не слишком ли ты молодо выглядишь, чтобы указывать взрослым дяденькам?
– Ну Писюш…
Неожиданно то, что ещё вчера возбуждало, режет по ушам.
– Не смей меня так называть!
Глаза Миры наполняются слезами, губы дрожат.
– Не срывай на мне злость. – Она опускается передо мной на колени, гладит по бёдрам, тянется к ремню. – Я вся перед тобой. Твоя маленькая сладкая Мира.
Провожу рукой по её рыжим волосам, хватаю их на затылке.
– Никогда не смей мне диктовать!
– Да, любимый.
– Пока я не разведусь, даже не вздумай высовываться. Мы и так позволили себе лишнего сегодня. Моя репутация превыше всего.
– Ты стыдишься будущей жены? – На длинных ресницах повисает слеза.
Усаживаю Миру себе на колени и объясняю как ребёнку:
– Ну что ты, малышка. Скоро я всё улажу. И поверь, на новогоднем корпоративе ты уже будешь королевой бала.
– Люблю тебя. – Мира доверчиво кладёт мне голову на плечо, но чёртова изжога не даёт мне расслабиться. У Миры вряд ли в сумочке найдётся пакетик фосфалюгеля. Это Лера таскала с собой целую аптечку. Да и не хочется мне с юной красавицей обсуждать свои болячки. Надо у матери спросить. Кстати, вот и выход. Знаю, чем порадовать невесту.
– А вот родителям я сегодня расскажу правду. Хочешь?
Мира выпрямляется и настороженно смотрит на меня.
– Они нормально это воспримут?
– Гораздо хуже они воспримут, если я объявлю об этом со сцены.
– Я не подумала об этом. Ты такой умный, пис… – Мира запинается, перехватив мой взгляд. – Писать романы я не пробовала, но так и хочется рассказать всему миру о своей неземной любви.
Ухмыляюсь. Вроде усвоила урок.
– Я буду в своем паблике…
– Нет!
– Хорошо, – сникает она. – Ты не обижайся. Моя жизнь давно уже на виду… А мы где сегодня будем ночевать? Уже можем поехать к тебе?
– Да. – Во мне просыпается чувство мести. Лера не поедет домой. Окопается в своей клинике или обоснуется пока у Вики. А может, засунет свою гордость в задницу и поедет по новому месту жительства.
Дочка, конечно, тоже выдала сегодня. Ещё немного и задавила бы отца! Я был для Виктории светом в окне, пока она была маленькой. Зато с мамой они как подружки. Ярослав никого не любит кроме себя, я пока для него больше банкомат, чем отец. Хотя надо отдать Лере должное, она никогда не выносила наши с ней разногласия на люди и детям всячески объясняла моё перманентное отсутствие дома.
– Скажи мне, милая, а зачем ты поехала сегодня в клинику моей жены?
Мира съёживается на моих коленях.
– Я не знала, что она там работает, честно! Увидела и обалдела.
– Зачем ты испортила её платье.
– Она была так груба со мной …
– Лера? Груба?
– Но дело не в этом. Я когда поняла, кто стоит передо мной, прям запылала от ревности. Как представила, что ты будешь обнимать на празднике не меня, а эту старуху! – Мира прячет лицо в ладонях.
– Может, и я для тебя старик? Мы с женой ровесники, – приосаниваюсь я.
– Да? – удивлённо округляет Мира глаза. – Я думала, ей лет шестьдесят.
– Прекрати! Лера выглядит моложе своих лет. Конечно, у неё не так упруго здесь, – касаюсь груди Миры, – и вообще… Но ты сгущаешь краски. Пока человек готов заниматься любовью, старость ему не светит.
Чёртова изжога. Настроение на нуле. Я сам сегодня ни с того ни с сего назвал Леру старой ведьмой.
– Прости. – Мира смотрит на подаренные мною золотые часики на тонком запястье. – Время фейерверков! Как раз удобный момент познакомиться с твоими родителями. А потом поедем в твой дом, и я подарю тебе такую ночь! – Мира проводит ладонями по своему гибкому телу, приспускает платье с груди, обнажая манящие вершинки. Волна дикого желания поглощает изжогу, угрызения, воспоминания о жене и детях. Чудом не отпускаю тормоза. Возвращаю платье на место.
– Идём к гостям. Иначе они нас объявят в розыск.
Пока Мира занимается технической стороной праздника, нахожу Ярослава. Он уже мутит с дочками моего зама. Снисходительно улыбаюсь им и киваю сыну.
– Ярик, на два слова!
Тот неохотно поднимается из-за стола, и мы идём по залу в сторону родительского стола. На танцполе ещё выплясывает народ, но большинство уже разбилось на компании по интересам и выпивает. Кто кофе, а кто догоняется алкоголем.
– Я тебе кого сказал обхаживать?
– Мне не нравится дочка Великанова. У неё брекеты, и, если смыть косметику, она моль бледная.
– А ты будто уже смывал.
– У меня были похожие тёлки.
– Яр!
– Девушки. А чего ты сам её не окучишь? Всё равно разводишься. Что тебе Мира даст, кроме секса?
– Не говори того, в чём не шаришь. Я люблю Миру. И, кстати, прекрати её обхаживать за моей спиной.
– Я не обхаживаю, – насупливается Ярик.
– Ты знаешь, о чём я! Ещё раз повторится, и лишу выходного пособия.
– Пап, ну ты чего! Мы просто потанцевали. Я по привычке сполз руками ниже спины, но тут же убрал их.
– Этого было достаточно, чтобы смутить бедную девочку. Я потом успокаивал её.
– Да понял, я понял.
– Ладно! Мне сейчас нужна твоя поддержка. Я хочу представить Миру родителям как свою невесту.
– Дед её уже заценил, – ухмыляется Ярик.
– Ты что сказал им? – Мы уже дошли до столика, где родители пируют с другими нашими родственниками. Отец хитро поглядывает на меня, а мать сидит с каменным лицом.
 
Глава 11
 
Лера
С родителями мужа я всегда общалась непросто. Свекровь меня вроде как и любила, но любовь её душила со страшной силой. Ада Карповна могла шлифануть меня при гостях так, что мало не казалось.
Но я благодарна ей за то, что она не вмешивалась особо в жизнь нашей семьи. Пасла своего муженька, бывшего партийного работника. Он боялся жену. Предполагаю, что он изменял ей.
Ада Карповна – женщина-ледокол, бронетранспортёр, пикирующий бомбардировщик. В юности она играла за женскую баскетбольную команду, потом работала тренером. За зычный голос подруги звали Аду Карповну сиреной. А ещё она всегда носила с собой тренерский свисток.
Как-то раз сосед по даче самовольно перемерил участки и передвинул забор не в пользу родителей Андрея. Я тогда ходила беременная Викой, мы приехали на дачу, и Ада Карповна усадила меня пропалывать грядки. Мать Андрея прошлась по огороду и заметила перемены. Сосед, скрипнув калиткой, зашёл на участок. Свекровь стояла с багровым лицом возле забора. Сосед подошёл к ней, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Но не успел и рта открыть, как Ада Карповна боднула его грудью четвёртого размера и орала на него минуты две. Сосед повалился на сетку-рабицу и ошалело слушал. К вечеру он передвинул забор на место и с этих пор здоровался с соседкой, приседая и пришепётывая. Я тогда чуть не родила среди грядок, ровных как надгробные плиты.
Андрей всю жизнь доказывал матери своё право быть её сыном. Учился на отлично, участвовал в математических олимпиадах, занимался баскетболом. Возможно, поэтому Андрей достиг небывалых высот в бизнесе. Кончено, не без вложений и связей своего отца.
Мне казалось, у нас всё идеально. Мне казалось, у нас всё идеально. Ада Карповна намёками и подколами методично разрушала эту иллюзию. Поэтому я не любила ездить к родителям Андрея. Но, может, свекровь просто пыталась открыть мне глаза?
  
***
Вздыхаю, приветствуя свекровь:
– Добрый вечер, Ада Карповна.
– Ты где? – холодно интересуется она.
– На работе.
– Почему? – выплёвывает мать Андрея очередной вопрос.