Леди Маллоу

— Если ревность считать сумасшествием, то да. Разве вы не заметили? Хотя с какой стати? Я сам заметил лишь недавно.
Темная ночь приглашала говорить начистоту, отбросив всякие условности.
— Вам не следовало запираться от нее, — сказала Сара.
Блейн повернулся и посмотрел на девушку. Ветер трепал его волосы.
— Значит, вам известно и это.
  
ГЛАВА 20
   
Элиза не унималась и все плакала. Наконец леди Мальвина, не выдержав, шлепнула ее по щеке и воскликнула:
— Ради всего святого, прекрати голосить! Никто тебя ни в чем не упрекает. В конце концов, ты могла не повиноваться своей хозяйке.
— А вот мисс Милдмей смогла, — всхлипнула Элиза. — Сегодня она не позволила хозяйке вывести Тайтуса гулять.
— Мисс Милдмей — совсем другое дело. Она все не служанка.
Леди Мальвина с некоторым удивлением восприняла собственные слова. Ей было интересно знать, почему ей раньше не бросилось в глаза, что Сара вела себя без малейшего намека на услужливость. Возможно, она и пыталась, но спокойная уверенность и достоинство неизменно проявляли себя. Тогда кто она? И если уж на то пошло, кто здесь каждый из обитателей дома? Та несчастная утопленница, Амалия с ее склонностью к вульгарному бахвальству, только что ускакавший темноволосый рослый незнакомец, который, как всегда чувствовало ее сердце, вовсе не был ее сбежавшим сыном?
Лишь в Тайтусе она не сомневалась, но его увезли неизвестно куда. За какие-то несколько минут ее благополучный мирок рухнул. И она осталась одинокой старухой, окруженной бестолково плачущими слухами. И только жемчужные бусы свидетельствовали о том, что это был не сон.
Ее жемчуг! Леди Мальвина поспешила в свою комнату удостовериться, что, по крайней мере, он в целости и сохранности. Если Амалия и впрямь сбежала, можно было не сомневаться — она, конечно же, захватила с собой родовые бриллианты. И леди Мальвина тут же твердо решила отстоять свои права хотя бы на жемчужные украшения.
Но, сидя с жемчугом в руках, леди Мальвина поняла: теперь самым главным в ее жизни стал Тайтус. Он был ей нужен, и она ничего больше не желала, кроме его скорейшего возвращения. За всю свою долгую жизнь, казалось ей, она никого так не любила, как этого мальчика. Сперва ее радовала возможность вернуться в усадьбу Маллоу и занять свое прежнее солидное положение в обществе. Но, в конце концов фамильные драгоценности, дорогие наряды, уверенность в том, что она сможет до конца дней своих спать под родным кровом, утратили для нее былое значение. Главным в ее жизни сделался внук. И какие бы сомнения ни одолевали леди Мальвину, она никогда не усомнится в том, что Тайтус ее плоть и кровь. Она была абсолютно уверена.
— Почему, миледи, вы сидите в темноте? — спросила Бетси, входя в комнату.
— Да, уже темно, — сказала леди Мальвина, задрожав. — Темно.
— Я сейчас зажгу лампы, миледи.
— Что говорят слуги, Бетси?
Полная флегматичная. Бетси только раздраженно хмыкнула.
— Они, по своей глупости, много сплетничают, миледи.
— И все-таки, о чем они говорят?
— Что хозяйка, испугавшись, сбежала, — проговорила Бетси неохотно.
Леди Мальвина уставилась на желтое пламя лампы, которое разогнало мрак по углам комнаты.
— Испугалась моего сына? Они думают…
— У них нет мозгов, чтобы думать. Хотите стакан портвейна, миледи?
— Лишь чуточку, Бетси. Я чувствую слабость всем теле.
— Неудивительно, миледи. Но не тревожьтесь. Сегодня мистер Тайтус будет спать в своей кроватке, как и положено.
— Как и положено… Ты утешаешь меня, Бетси. Ты ведь с удовольствием вернулась в усадьбу, не правда ли?
— Да, миледи.
— Тогда мы должны здесь остаться навсегда, — заявила леди Мальвина твердо. — Всеми правдами и неправдами. А теперь наполни мой бокал!
Прошел час, и было уже совсем темно, когда послышался стук лошадиных копыт на дороге, ведущей к дому. Леди Мальвина поспешно, но не совсем уверенно поднялась. Блейн, разумеется, вернулся с Тайтусом. (Вино придало ей оптимизма.) Теперь, знала она, все опять будет хорошо.
У входной двери зазвенел колокольчик. Стоя на верхней площадке парадной лестницы, леди Мальвина ждала радостного возгласа Томкинса. Поблизости собралась вся прислуга, которая тоже в ожидании перешептывалась между собой.
Леди Мальвина почувствовала, как пахнуло Холодом от раскрытой двери. Голосов она не слышала. Говорили слишком тихо. Томкинс как будто пребывал в нерешительности. Затем дверь захлопнулась, и по кафельному полу вестибюля захрустели чьи-то шаги. Леди Мальвина опустилась на несколько ступеней, чтобы получше разглядеть происходящее внизу, но не могла распознать светловолосого человека в плаще.
Кто это? Быть может, посыльный с новостями? К лестнице приближался Томкинс. Леди Мальвина начала торопливо спускаться.
— Кто это, Томкинс?
Лицо Томкинса, как всегда, было бесстрастным.
— Мистер Амброс, миледи.
— Мистер Амброс!
Что ему здесь нужно в столь поздний час? Куда он на этот раз собирался сунуть свой нос? Ведь Блейн утверждал, что Амброс в Вест-Индии. Тревога пронзила затуманенный мозг леди Мальвины. Что он там обнаружил?
Ей удалось с достоинством преодолеть последние ступени лестницы. Лицо ее сильно раскраснелось, из-под кружевного чепца выбивались растрепанные пряди. Но слова приветствия леди Мальвина произнесла холодно и с достоинством. Ей, как и раньше, не нравилось бледное, изящное лицо Амброса.
— Ну, Амброс, какая неожиданность. Ты уже давно не посещал меня в Маллоу.
— Да, тетя Мальвина. И прошу извинить, что ворвался к вам столь бесцеремонно. Но я только что вернулся из Тринидада. Мой корабль бросил якорь лишь сегодня утром, и я сразу же направился к вам.
— Есть причина для подобной спешки? — удивленно подняла брови леди Мальвина.
— Мне хотелось бы кое о чем спросить. Блейн здесь?
— Нет. Он уехал верхом.
— Уехал верхом!
Леди Мальвина медленно кивнула.
— Не смотри на меня так подозрительно. Я не лгу.
— Но сейчас уже слишком поздно и темно. Мой сын всегда поступал так, как ему заблагорассудится. Разве ты забыл? — коротко хохотнула леди Мальвина.
Ей доставляло удовольствие поддразнивать Амброса — этого холодного бесчувственного мальчишку, каким он всегда был. С момента рождения он неизменно стремился избегать всяких осложнений и неприятностей в отличие от ее собственного сына, который постоянно попадал в беду из-за своего непоседливого характера. А потому уже давно она постепенно стала испытывать неприязнь к Амбросу. Он представлялся ей хитрым, слишком честолюбивым и чересчур сдержанным, чтобы дать волю своим истинным чувствам.
— Если ты собираешься ждать возвращения Блейна, — а это может, предупреждаю я, случиться в любой час ночи, — то нам лучше пройти в библиотеку. Мы что-нибудь выпьем. Ночь очень холодная.
— Да, очень, — согласился Амброс, потирая ладони. — Особенно после тропиков.
— Ах да. Ну и как тебе тропики?
— Довольно интересный край, тетя Мальвина.
— Гм-м. Расскажи-ка мне поподробней. Но сперва давай выпьем немного бренди. Не мог бы ты налить сам? Слуги нам здесь не нужны. Ведь мы хотим кое о чем потолковать?
— Нам, тетя Мальвина, совершенно определенно есть о чем потолковать. Что произошло с женщиной, которая, как я слышал, утонула в озере?
— Скоро же ты обо всем прослышал!
— В Ярби только и разговору об этом. Существует, кажется, множество неприятных предположений.
— Говорят, что ее столкнули? — прямо спросила леди Мальвина. — Если это правда, она вполне заслужила — лживая тварь и воровка.
  
— Ее звали Саманта?
— Не имею ни малейшего представления, как ее звали, — заявила леди Мальвина. — И полиция, если на то пошло, тоже не знает.
— Бывшая жена Блейна?
— Господи, что за околесицу ты несешь? — сказала леди Мальвина, сделав изрядный глоток бренди, который приятно согрел ей желудок и придал бодрости.