Леди Маллоу

— Как их зовут?
— Эмилия и Шарлотта. Почему вы спрашиваете?
— Люди становятся для меня более реальными, когда я знаю их имена.
— Вы полагали, что я их выдумала!
Блейн не обратил внимания на упрек.
— Они такие же красивые, как и вы?
Внутри у Сары все напряглось. Она очень рассердилась и в то же время была сильно смущена. Спастись от его близости можно было, только спрыгнув с козел. Но она не собиралась терпеть его фамильярное обращение.
  
— Лорд Маллоу, я возвращаюсь в ваш дом лишь потому, что болен Тайтус. По вашим словам. Это единственная причина. Но как только он поправится, я подготовлю его к моему отъезду. А пока я была бы вам очень благодарна, если бы вы прекратили допрашивать меня.
— Итак, вы все-таки решили покинуть нас. Новизна прошла — сделалось скучно.
— Можете расценивать это как вам угодно.
— Вы в конце концов пришли к выводу, что я не самозванец, а потому я вас больше не интересую?
Свет от фонарей экипажа скользил по придорожным кустам, но лицо и глаза Блейна освещала лишь луна. Сара едва различала его черты и не в состоянии была угадать выражение лица. Почему-то у нее неистово колотилось сердце.
— Ответьте мне, мисс Милдмей.
Ситуация была ей явно не но плечу. Амбросу делалось бы за нее стыдно. Отчего она не может состязаться с Блейном в хладнокровии и находчивости? Почему у нее так дрожат губы, что она не в состоянии выговорить слова?
— Как вас звать по имени, мисс Милдмей?
Сара наклонилась вперед.
— Нельзя ли ехать побыстрее? Если Тайтус серьезно болен…
Блейн взял кнут и слегка хлестнул лошадей. Они ускорили бег, и коляску стало сильнее раскачивать из стороны в сторону. Девушка попыталась найти, за что бы ухватиться. Твердой рукой он поддержал се.
— Сара! — произнес он тихо.
Он всего-навсего сообщал ей, что ему известно ее имя. Но нужно ли было говорить таким ласковым тоном?
Леди Мальвина сидела в детской и тихо укачивала Тайтуса. держа его на коленях.
— Он только что уснул, — прошептала она. — Жар как будто немного спал.
При виде Сары ее красное, одутловатое лицо радостно просияло.
— Это очень благородно с вашей стороны, мисс Милдмей, что вы вернулись.
Сара присела на корточки рядом с Тайтусом.
— Я не знала о его болезни. Ни за что бы не уехала.
— У детей температура поднимается порой внезапно. А мать сообщила ему о вашем отъезде довольно неделикатно. Слава Богу, что Блейн успел догнать вас, прежде чем вы уехали в Лондон. С вами все в порядке, мисс Милдмей? — Леди Мальвина внимательно осмотрела Сару. — Вы не простудились, будучи в дороге холодной ночью? Вы что-то заметно раскраснелись.
— Меня знобит, — ответила Сара, в самом деле не в силах унять дрожь.
— Попросите Элизу согреть молоко. Мы все немного выпьем. Быть может, и Тайтус, теперь, когда вы вернулись. С капелькой портвейна. Нам будет полезно.
В этот момент Тайтус зашевелился и проснулся. Увидев Сару, он широко открыл изумленные глаза
— А мама сказала, что вы уехали, — проговорил он укоризненно.
— Только на несколько часов. Ведь это ненадолго, правда?
— Да. А я заболел и все звал вас.
Мальчик протянул руки, и Сара прижала его к своей груди. На этот раз он не дулся и не сердился. Был слишком счастлив видеть ее.
— Вы останетесь? — спросил он ясным голосом.
— Останусь.
Довольный Тайтус что-то пробормотал и взглянул мимо ее головы.
— Папа, мисс Милдмей возвратилась и останется с нами.
Сара не слышала, как вошел Блейн. Она увидела его, стоявшего в дверях, высокого, молчаливого. В глазах не было ни иронии, ни торжествующего блеска. Все это, вероятно, тогда, при лунном свете, ей просто почудилось. Он выглядел усталым и печальным.
— Это великолепно, мой мальчик… Где Амалия? — повернулся он к своей матери.
— Она отправилась немного отдохнуть. Обещала прийти позже.
— Как вы находите мальчика, мисс Милдмей?
Тайтус снова задремал. Сара чувствовала горячее, безвольное тельце.
— Я уложу его в постель. Думаю, утром ему уже станет лучше. Дети быстро поправляются.
— Блейн, скажи Амалии, чтобы пока не приходила, — заявила леди Мальвина. — Она только будоражит ребенка.
— Я не могу запретить ей видеться с собственным сыном.
— В сложившихся обстоятельствах ты можешь. Она лишь расстраивает Тайтуса.
— Амалия женщина с очень тяжелым характером, — сказала леди Мальвина, когда уложенный в кровать мальчик уснул, а Блейн вышел из комнаты. — Произошел грандиозный скандал после вашего отъезда, — добавила она, потирая руки от удовольствия — Блейн страшно рассвирепел. Просто пришел в бешенство. Он заявил, что вас нужно немедленно вернуть, а если этого не случится, то он бросит все и отправится снова плавать по морям и океанам, и пусть она остается здесь одна среди этого великолепия. Тогда она сможет вести себя как ей хочется. О, то была, скажу я вам, чудная перебранка. Хуже всего, мой сын никогда не бросает слов на ветер. Я это усвоила давным-давно. И уверена, что в действительности ему наплевать на усадьбу Маллоу. Он только хочет сохранить ее для своего сына.
— Мне кажется, он до некоторой степени жестокий человек.
— Вы имеете в виду его отношение к жене? Она полное ничтожество. Я никогда не смогу понять, зачем он женился на ней.
— Он унижает ее и из-за кого? Из-за меня, прислуги.
— Я не думаю, что мой сын считает вас прислугой, мисс Милдмей, — пробормотала старуха с хитрой улыбкой.
Тайтус задвигался и проговорил что-то во сне. Сара потрогала его горячий лоб. По крайней мере, слова о болезни ребенка не были ложью.
— Но ведет он себя, по-моему, несносно.
— Он всегда был несносным. Но в глубине души он добрый.
— Вы в самом деле верите в это, леди Мальвина?
— Теперь верю. Было время, когда я, должна признаться, очень тревожилась. Мой муж тоже. Блейн не был дурным ребенком; просто ужасно своевольным. Но с тех пор он сильно изменился. В своей основе он совсем не плохой. Для меня это большое облегчение.
— Если предположить, — сказала Сара, — что мы говорим об одном и том же человеке.
Леди Мальвина коротко взглянула на девушку и затряслась в своем беззвучном смехе.
— У вас, мисс Милдмей, это превратилось в навязчивую идею. А как же быть с Тайтусом, как две капли воды похожим на моего сына в этом же возрасте? Внешние признаки не в состоянии обмануть. А, наблюдая за вашим лицом, я могу с уверенностью сказать, что и манеры моего сына остались прежними. Поездка в Ярби длилась слишком долго?
Сара ничего не ответила, и леди Мальвина продолжала:
— Достойно сожаления, но подобных осложнений трудно избежать женщине в вашем положении. Советую вам рассматривать это как комплимент.
— Как комплимент?
— Моя дорогая, не надо лицемерить. Вам, как и всякой нормальной женщине, должно нравиться настойчивое мужское внимание.
— Но почему же он тогда не обращается более великодушно со своей женой? — спросила Сара с горячностью. — Почему он заставляет ее так страдать? Ее нельзя упрекнуть за то, что она ревнует. Почему он запирает от нее дверь спальни?
Поняв, что проговорилась, Сара в испуге зажала ладонью рот, но было уже поздно. На лице леди Мальвины появилась кривая усмешка.
— Значит, вы и это выведали, мисс Милдмей. Как вам это удалось?
— Совершенно случайно…
— О, разумеется. Я не стану расспрашивать вас о причинах вашего странного любопытства, касающегося моего сына. Думаю, что ваш вывих, задержавший вас в Лондоне, тоже был случайным. Милая моя, у вас прелестный цвет лица, когда вы сердитесь. Мне нравятся девушки с характером. Оставайтесь у нас и доставляйте радость моему внуку, и мы больше не станем затрагивать эту тему.
  
Леди Мальвина быстро вышла из комнаты, не дав Саре ответить. Да и что можно было сказать в ответ?
Ведь леди Мальвина не питала к ней вражды. Это была немного вульгарная, но добродушная старая дама с известной практической сметкой.