Пробоина 4: Воля рода

Вашу лунную мать, ну хоть бы один оракул попался. Одни маги материи, а к ним в мозг проскользнуть не так уж просто… Я должен, должен попытаться.
Если этот идиот, который зовёт себя Легионом, не хочет жить, то я хочу. Ах, он же Легион… Тогда, получается, их там тысячи идиотов?
– Сила!
Василий, подгоняемый собственным хохотом, бросился на крайнего справа щитоносца, собираясь пнуть его, как ту телегу:
  
– Имя нам – Леги… – и его нога просто въехала в огненный щит и увязла, словно тот был из пластилина.
Ощущение было, словно мы воткнули стопу в раскалённую лаву.
– А-а-…
«…а-а-а-а!!!» – мы закричали почти одновременно, ощущая, как нога варится в чистом огне.
А ведь мне почти удалось нащупать «точку сборки» мага. Именно по ней я и хотел проскользнуть в чужой разум, но боль разрушила все мои достижения.
Одержимый быстро вызвал перед собой мигнувший щит, тот соприкоснулся с магией противника, и нас отбросило ударной волной. Щитоносец специально повернулся перед этим, чуть подправив наш рывок в сторону построения.
Василий упал, и тут же ему пришлось откатываться в сторону – огненный кулак, словно кувалда, воткнулся совсем рядом.
В лицо сыпануло горячей землёй, она раскалённой пылью влетела в горло. Закашлявшись, Одержимый вскочил, едва не навернувшись на покалеченную ногу, и собрался снова прыгнуть.
«Слева!» – рявкнул я.
Моей огненной чувствительности хватило, чтобы услышать пирусную пулю, летящую сбоку. Его реакции хватило, чтобы опять вызвать огненный щит…
Вспышка, нас откинуло… И новый удар огненным кулаком-молотом по земле в то место, где мы только что были!
Ещё ближе к центру построения. Сейчас начнут смыкать.
– Иной, помоги! – прокатившись по земле, вдруг заорал Василий, – Помоги!
Я от неожиданности даже ошалел. Ах, ты ж собака сутулая! То есть, как всё нормально, так «мы – Легион, сами справимся»? А как жжёный пёсик филейку на живую оттяпал, так – «Иной, помоги?!»
– Смыкай строй! – деловито заорали маги.
Клин, в который мы влетели, стал превращаться в круг. Гвардейцы выкидывали вперёд руки с огромными горящими кулаками, те визуально удлинялись ещё больше, и ударяли по земле совсем рядом, заставляя Василия откатываться.
Тут и балбесу понятно, что они задумали…
Неожиданно я ощутил, что последний кувырок сделал уже сам, полностью контролируя тело. И тут же в мозг воткнулись острой болью и сломанные рёбра, и обожжённая нога, и десятки ожогов-порезов по всему телу.
– Ах, ты ж… грёбаный… – я хватанул воздуха, чувствуя, как от боли перехватило дыхание, – насра…
«Вытащи нас! Возьми силу, всю бери!» – Одержимый рявкнул уже внутри, поменявшись со мной ролями, но я вдруг почувствовал облегчение.
Впереди воткнулись несколько кувалд, подгоняя меня в центр будущего окружения. Мне пришлось крутануться, чтобы отступить, но я уже подметил закономерность в действиях щитоносцев.
Любой военный манёвр – результат тысячи повторений. А значит, в них есть цикличность.
И, прежде чем огненные кувалды потянулись наверх для нового замаха, я скользнул сразу же под них. Гвардейцы ожидали это, и слаженно шагнули вперёд, выставив щиты.
А мне это и надо было…
Одержимый чётко уловил мою мысленную команду, активировав свой щит перед столкновением с огненным овалом, и я почувствовал резкую перегрузку – так сильно меня отбросило ударной волной.
Отбросило как раз в смыкающийся за спиной ряд щитоносцев, и те не ожидали такой скорости, с которой я проскользнул по земле к ним под ноги – за мной только пыль поднялась.
Они в панике опустили вниз и кулаки-кувалды, и щиты, но я уже сбил одного с ног и вскочил у них за спиной. Эх, лопатки подрал, конечно, но жить буду.
– Ну что, вдарим рок в этой дыре? – я ощерился, оглядев замерших в недоумении магов.
Судя по их лицам, девяносто девять процентов всех Одержимых заканчивали жизнь вот в такой вот ловушке, окружённые рукоблудами – его задавливали тягучими огненными щитами, и забивали кувалдами. И пресловутый один процент везунчиков маги увидели впервые.
Когда что-то идёт не по плану, это часто имеет эффект снежного кома. Потому что я затылком почуял, что сзади активируются пирусные патроны. Время замедлилось, и я чётко ощутил, как пули, вылетая из стволов винтовок, чертят огненные траектории.
Нет, я не пригибался и не уворачивался. Наоборот, я раскинул руки, мысленно подхватывая все смертоносные линии и направляя их в гвардейцев впереди.
Со стороны, наверное, это красиво… Прямые красные трассеры вдруг обогнули мою фигуру, чтобы снова вернуться на свою траекторию. И не все маги были готовы к этому.
У некоторых были защитные артефакты, и я впервые ощутил, как это работает. Словно возникли одноимённые магнитные полюса, отталкиваясь друг от друга, и пули прыгнули в сторону от магов.
Я напрягся, выправляя траектории…
Несколько магов упали, словно подкошенные, многих спас щит, а у некоторых сработал и защитный артефакт.
– Недолунки хреновы! – раздалось сзади.
Как оказалось, это прибежал полк безлунных солдат, и те просто не разобрались в ситуации. Да и привыкли они, что огненного мага никогда пирусной пулей не поранишь, стреляй сколько хочешь.
То, что я сотворил, дало мне отсрочку в несколько секунд. Ошарашенные глаза огняшей и безлуней лишь проводили моё бегство за палатки.
Тут же я почуял приближение кого-то очень сильного. Кажется, за дело взялись командиры когорт.
– Иной, иди сюда! – чей-то высокомерный голос разнёсся над лагерем.
– Ага, щазз, – кивнул я, двинувшись совсем в другую сторону.
Ввязываться в прямую схватку и на себе проверять, у кого из нас выше боевой уровень, я не собирался. Как и носиться между палатками, каждый раз натыкаясь на ощетинившийся магострелами отряд, тоже.
Я нырнул в ближайший шатёр, пробежал и вышел с другой стороны, просто выдрав клок ткани. Конечно, палатка от этого пришла в негодность, но я юркнул уже в следующую…
Где? Ну, где это место?
Да, примерно тут я почуял тогда Эвелину…
«Зачем она нам, Иной?»
– Тебя не спросил, – я пробежался мимо телег, ориентируясь на чёрный шатёр, и наконец уловил…
Мелькнули, словно видения, картинки с Эвелиной, стоящей на берегу моря. Ласковый бриз колышет ей волосы и подкидывает легчайшее платье, заставляя ткань облегать такие манящие округлости.
Ого, Эвелина явно перешла к тяжёлой артиллерии, раз посылает мне такие видения.
«Связываясь с ней, ты подписываешь себе приговор», – каким-то уставшим голосом сказал Одержимый.
В этот момент я почуял, как волнообразными скачками стала нарастать магия огня в воздухе. Вскинув голову, глянул на Пробоину – диск Красной Луны был уже целиком в ней.
Послышался вой где-то за лагерем, и даже донеслось рычание. Ого, кажется, мне на помощь пришли «угольки»…
А может, это Хомяк с Сивым подсобили, загнали пару тварей в сторону лагеря?
Острое чувство воспламеняющегося пируса заставило обернуться и выставить вперёд ладонь. В меня палила с колена пара гвардейцев, вооружившись усиленными магострелами, а за их плечами стояли два Стража Душ.
Вот я заставляю пули свернуть… Твою псину, как тяжко-то!
Моё намерение столкнулось с чужим, и у меня мозги чуть не выдавило через глаза. Эти маги дружили со стихией огня гораздо лучше и дольше, чем я, и целились не только зрением, но и чакрами, не как безлунные солдаты.
Едва-едва, но пули всё же ушли в стороны – одна прошила беззащитную палатку, а вот другая зацепила мне плечо. Одержимый успел помочь, мигнув щитом, но ударная волна всё же подхватила меня и крутанула кульком, закинув в какие-то мешки.
  
– О-о-о-о, – вырвалось у меня.
Приложило конкретно, и, кажется, это были какие-то особые пули.
А ещё у этого тела кончались простые физические ресурсы. Грубо говоря, Василий очень устал, контужен, и хочет спать. Это ещё при том, что ему очень больно, и он вообще должен был давно свалиться в обморок.