Связанные любовью

Увы, не устоял перед ними даже Стефан.
И лишь когда Брианна осторожно откашлялась, герцог поймал себя на том, что таращится на русскую гостью, как какой-нибудь деревенский дурачок. Мысленно обругав себя за непростительную слабость перед обольстительной сиреной, он решительно перевел взгляд на леди Саммервиль.
– Доброе утро, Стефан, – с лукавой улыбкой сказала она.
– Милая Брианна. – Он взял ее руку и поднес к губам – пусть братец поревнует. – Как всегда, ваша красота освещает мой день.
  
Эдмонд отреагировал предсказуемо и тут же хозяйским жестом обнял супругу и привлек к себе. Оба знали, что Стефан относится к Брианне как к младшей сестре, но в каждом мужчине живет собственник, и не все реакции можно контролировать.
Возможно, именно этим и объяснялся тот странный факт, что, даже не глядя на Софью, он ощущал на себе невинный взгляд синих глаз и волнующий аромат жасмина.
Что поделаешь – инстинкт.
К счастью, нехарактерное для брата замешательство осталось без внимания со стороны Эдмонда.
– Стефан, позволь представить мисс Софью. Это мой брат, герцог Хантли.
Сердце заспешило куда-то, но выбора не оставалось, и Стефан повернулся к гостье, элегантно исполнившей положенный реверанс.
– Ваша светлость… – Голос у нее оказался низкий, с легким, едва уловимым акцентом.
Его ответный кивок граничил с грубостью. Стефан не собирался отказываться от подозрений на том лишь основании, что Софья казалась ангелом во плоти.
– Надеюсь, вам нравится в Суррее?
Она ответила ослепительной улыбкой. В ней ослепляло все.
– Очень, спасибо. Лорд и леди Саммервиль самые радушные хозяева, какие только могут быть. И я уже открыла для себя красоту английского пейзажа.
– Английский пейзаж, должно быть, немного скучен в сравнении с Петербургом. Насколько мне помнится, этот город предлагает молодым и красивым женщинам куда больший выбор развлечений.
Она пожала плечами, чем привлекла его внимание к изящной шейке, перехваченной нитью превосходного жемчуга.
– Мне больше нравятся покой и тишина. – Она слегка прищурилась, словно отыскивая в его лице намек на недоверие. – И, честно говоря, я рада, что нахожусь в деревне, где можно насладиться теплом вашего лета.
Он растянул губы, изображая улыбку, и, взяв ее за руку, повел по мощеной тропинке. Нужно быть очень осторожным, не спугнуть ее, не оттолкнуть.
– Вам нравится нежиться на солнышке? Как кошечке?
Она напряглась, замешкалась, словно застигнутая врасплох его прикосновением, но тут же справилась с замешательством и, скопировав его фальшивую улыбку, прибавила шагу.
– Да, вы правы. Я и впрямь чувствую себя домашней кошкой. – Софья повернула лицо к солнцу. – В Петербурге я редко выхожу на улицу, не закутавшись в шаль.
– Какая жалость… скрывать такую чудесную кожу… – Взгляд его сам собой скользнул по тонким, нежным чертам. – Под лучами солнца она словно алебастр.
– Вы смущаете меня, ваша светлость.
– Почему это?
Она стрельнула в него взглядом.
– Мне говорили, что вы, в отличие от брата, предпочитаете практичность очарованию.
– Похоже, в последнее время меня изображают каким-то унылым занудой. А я и не догадывался, насколько скучен.
– Практичность не скучна. Стефан вскинул бровь, удивленный ее резким тоном.
– Нет?
– Совсем наоборот. – Она снова улыбнулась. – Леди Саммервиль говорила, что у вас лучшая библиотека во всем Суррее.
– Интересуетесь книгами?
– Мама считает, что даже слишком. Будь у меня такая возможность, я бы с большим удовольствием проводила вечера у теплого камина с хорошей книгой, чем посещала бесконечные балы, которые так обожает русский свет.
Сердце встрепенулось. Предпочитает книги развлечениям? Нет. Не может быть. Гостья из России разыгрывает какой-то спектакль, и интерес к книгам всего лишь часть ее роли.
– Весьма необычное увлечение для молодой леди.
– Не соглашусь с вами.
– Вот как?
– Скорее дело в том, что молодых леди редко спрашивают, чего они хотят на самом деле.
Он прищурился. Хмм, красива и умна. Следовательно, опасна.
– Туше.
– Простите. – Она смущенно потупилась. – Я слишком часто говорю то, что думаю.
– Мне не за что вас прощать. Я предпочитаю прямоту и искренность. – Он сделал ударение на последнем слове. – И в доказательство моей искренности предлагаю вам свободно пользоваться моей библиотекой в любое удобное для вас время.
Она сбилась с шага и даже немного покраснела.
– Спасибо, ваша светлость. Вы очень добры.
Довольно странная реакция на мало что значащее приглашение. Он ведь не сделал ничего особенного, кроме простого жеста гостеприимства.
– Дело не в доброте. Возможно, вам действительно приятны тишина и покой, но проводить все время в компании Брианны и моего брата не самое вдохновляющее занятие. Молодожены, бывая вместе, склонны забывать о присутствии третьего. Должен же у вас быть какой-то запасной вариант.
– Они так увлечены друг другом.
– Влюблены до безумия.
Стефан обернулся. Эдмонд и Брианна стояли возле пребывающего в плачевном состоянии фонтана, являя собой образчик счастливой семейной пары: Брианна склонила голову на плечо мужа, рука которого нежно поглаживала спину супруги. Тем не менее от Стефана не укрылось озабоченное выражение на лице брата.
– Завидую, – пробормотала, вздохнув, Софья. – Не так часто встречаешь женщину, которой позволено выйти замуж по любви.
– И еще реже мужчину.
– Правда? – Она взглянула на него с искренним недоумением.
– Вы удивлены? Почему?
– В моем представлении джентльмен вашего положения и состояния может жениться на любой женщине по собственному выбору.
– Вы живете в Петербурге, мисс Софья, и должны понимать, сколь вероломен бывает двор.
– Вероломен?
Он пожал плечами.
– Приняв одно предложение на бал и отклонив другое, вы обидите половину палаты лордов. Поговорите с одной служанкой на секунду дольше, чем с другой, и ваш дом наполнится слухами. Не дай бог пригласить в Мидоуленд пару друзей и обойти вниманием их незамужних сестер, кузин или просто знакомых. Сделать же кому-то предложение все равно что…
– …спровоцировать еще одну Войну роз, – закончила она ровным голосом, в котором почти затерялась насмешка. – Что ж, весьма благоразумно оставаться неженатым и не лишать честолюбивых отцов и жадных до титулов матерей надежды выдать за вас свою дочурку.
Он снова улыбнулся, но теперь уже открыто, по-настоящему. Вопреки всем подозрениям, она вовсе не спешила очаровывать притворной лестью, но демонстрировала остроумие и непринужденность.
– Вы украли мою мысль.
– Так вот почему вы сторонитесь света?
Похоже, Брианна уже успела выразить свое недовольство его нежеланием принимать бесконечно поступающие приглашения.
– Это лишь одна из причин. – Он помолчал. – И… Впрочем, я лучше оставлю свое мнение о свете при себе.
– Почему?
– Вы ведь для этого приехали в Англию, не так ли? Чтобы быть представленной английскому обществу?
– Я… Моя мать решила, что это пойдет мне на пользу.
– Но не вы?
– Я ведь здесь, да? – Небрежный тон, каким это было сказано, плохо сочетался со стоическим выражением.
Странно. Разве ее отправили в Англию против воли? Впрочем, никакого значения это не имело. Стефан уже решил, что, если гостья попытается привлечь брата к участию в очередной авантюре императора, он просто выставит ее из Суррея.
– Вот, значит, как. Довольно странно.
– Что же здесь странного?
– В Лондоне много русских дипломатов. Ваша мать могла бы ввести вас в лондонский свет более традиционным способом.
К такому повороту она была готова и ответила с улыбкой, глядя ему в глаза:
  
– Моя мать очень упряма, но далеко не глупа. Увы, я не унаследовала ее таланта легко сходиться с незнакомыми людьми. Она, конечно, надеется, что, живя у лорда и леди Саммервиль, я обрету новых знакомых и не доставлю при этом больших хлопот.