"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Зина подумала: убежать она не сможет, у неё слишком сильно дрожат колени. Однако оставалась ещё надежда позвать на помощь – телеграфист почти наверняка услышал бы её. И она уже набрала в грудь побольше воздуху, собираясь не просто закричать – завопить во всё горло. А если господин Левшин вознамерится зажать ей рот ладонью, так она не постесняется – вцепится ему в руку зубами. И неважно, что барышням из приличных семей так себя вести не пристало!
  
Но тут в зале ожидания послышался другой звук – совсем не крик. От дверей станции, которые так и оставались распахнутыми, донёсся перестук копыт, и с лёгким плеском прокатились по лужам колёса подъезжавшего экипажа.
  
Глава 2
 
Исчезновения
 
19 (31) августа 1872 года. Суббота
1
Двухколёсный экипаж-ландолет, запряжённый парой гнедых лошадей, ехал с поднятым тентом. И Зина решила: её бабушка самолично прибыла на станцию, чтобы встретить её. С этой мыслью девушка поднялась со скамьи, но, вопреки первоначальному намерению, не поспешила выйти на станционное крыльцо, возле которого остановился модный экипаж, блестевший бордовым лаком. И дело было даже не в том, что она испугалась бросить свои вещи на сомнительного господина Левшина.
Зина ощутила болезненное давление в области рёбер и даже слегка прикусила изнутри щёку, чтобы сдержать тяжёлый вздох. Только теперь дочка протоиерея поняла, до какой степени пугала её предстоящая встреча с бабушкой Варварой Михайловной, которую она совсем не знала. Родители упоминали о том, что, когда Зине было три года, они вместе с ней посещали Медвежий Ручей. Однако от той поездки у неё остались только бессвязные обрывки воспоминаний, может, и вовсе – воображаемых.
И Зина облегчённо перевела дух, когда сквозь распахнутые станционные двери увидела: в ландолете прибыл один только кучер, сразу же соскочивший на землю. Его серый летний армяк потемнел от дождя, и вода текла по околышу его картуза, по слипшимся в сосульки чёрным волосам и по густой бороде, которой мужик зарос, что называется, по самые глаза.
– Кажется, за вами приехали, Зинаида Александровна, – произнёс у девушки за спиной господин Левшин, и Зина вздрогнула от звука его голоса: в нём явственно сквозило разочарование.
Впрочем, она даже не успела повернуться к своему навязчивому знакомцу. Бородатый кучер переступил порог зала ожидания и громко возгласил:
– Я послан за барышней Тихомировой! Такая здесь есть?
Как будто без этого бесцеремонного вопроса не было видно, что иных барышень, кроме Зины, на станции не имеется! И всё же девушка поспешила ответить:
– Зинаида Тихомирова – это я! И я вас дожидаюсь…
Она хотела сказать: уже полдня. Но тут напольные часы «Павел Буре» в углу зала ожидания пробили шесть раз, и Зина смолкла на полуслове. Она и не предполагала, что прошло всего полтора часа с того момента, как проводник оставил её на станции.
Впрочем, кучер уже шёл в её сторону. И девушка с мимолётным удовлетворением отметила, что при его приближении Андрей Иванович Левшин отступил вбок и двинулся от Зининой скамьи прочь, в сторону дверей станции.
Кучер же, подойдя, снял с головы мокрый картуз, а затем окинул изумлённым взглядом Зинино белое платье и только что языком не поцокал. Да и то сказать: не пристало в таком непрактичном наряде ездить по железной дороге! Вот только дорожного платья в Зинином гардеробе не оказалось, и времени на то, чтобы таким платьем обзавестись, у неё не было. Пришлось ехать в обычном наряде, какой Зина носила летом в уездном Живогорске – где никто вот так, недоумённо, на неё не глядел.
Однако кучер быстро опамятовался: явно уразумел, что не пристало ему столь неучтиво разглядывать хозяйскую гостью.
– Меня, барышня, Антипом кличут, – проговорил он и чинно Зине поклонился. – Я кучером состою у господ Полугарских, к которым вы прибыли. И вы уж извиняйте, что встречаю я вас с опозданием. Бабушка ваша, Варвара Михайловна, пропала куда-то. Со вчерашнего вечера её никто в усадьбе не видел. Барин же наш, Николай Павлович, хоть и знал о вашем предстоящем приезде, но о дне и часе ему ничего не было известно. А телеграмму от вашей маменьки он только сегодня днём отыскал в бюро Варвары Михайловны. И, как только отыскал, сей же час отправил меня за вами.
2
Зина несколько раз изумлённо сморгнула, отказываясь верить в то, что правильно поняла услышанное. А потом в голове у неё зазвучал голос (ведьмы) бабы в чёрном платке: «Там немало народу запропало…» Зина оперлась рукой о спинку скамьи, так, что атласная сумочка-мешочек, висевшая у неё на запястье, заскользила вниз. И не упала на дощатый пол только потому, что зацепилась за отворот Зининой летней перчатки. Другой рукой девушка принялась тереть лоб, даже не замечая, что шляпка её от этого всё больше сползает на затылок.
Кучер между тем продолжал говорить:
– Я уж гнал, гнал лошадок, пусть и гроза разразилась! Ведь разве же это дело – барышне торчать тут одной! – И он со значением глянул на господина Левшина, который, впрочем, эту эскападу проигнорировал; выглядывая из дверей, он рассматривал что-то снаружи – и явно не присланный за Зиной ландолет.
Девушка наконец-то отняла руку ото лба и даже нашла в себе силы с благодарностью кивнуть Антипу. Тот, хоть и вымок до нитки, пока ехал, не сделал остановку, чтобы переждать дождь под козырьком барского экипажа. Первое ошеломление, накатившее на дочку священника, когда Антип сообщил ей поразительное известие, слегка прошло. И девушка, слыша саму себя словно бы со стороны, спросила:
– Но что значит: бабушка пропала? Она прямо в доме исчезла? Или куда-то пошла, а обратно не вернулась?
– О том, вы уж не серчайте, я вам лучше по дороге расскажу! Барин велел привезти вас домой немедля. Так что – пожалуйте в экипаж! Это ваши вещички? Тогда я их заберу. – И он с лёгкостью, одной рукой, подхватил с пола оба Зининых баула.
Но дочка священника не собиралась уезжать со станции вот так, ничего не предприняв – после получения такой-то новости!
– Одну минуту подождите! – попросила она. – Мне нужно отправить телеграмму домой, в Живогорск. А после этого мы сразу и поедем.
– Ну, так я снаружи вас подожду! – И Антип пошагал к станционным дверям – почти наверняка намереваясь толкнуть плечом стоявшего в них господина Левшина; однако тот заметил его приближение – посторонился.
А Зина поспешила к окошку телеграфа, на ходу растягивая шнурок на своём мешочке. Она полагала, что телеграмма, которую нужно было отправить маменьке и папеньке, обойдётся ей не дороже, чем в пятьдесят копеек. У неё же имелось при себе целых двадцать рублей! Вот только когда она уже подошла к окошку и хотела попросить у сидевшего за ним пожилого усатого мужчины телеграфный бланк, её ждало открытие.
В атласной сумочке Зина нащупала и свой гребешок, и книжку в бумажной обложке, однако маленького кожаного кошелька с двумя десятирублёвыми банкнотами там не оказалось. Не веря самой себе, девушка растянула мешочек пошире и заглянула в него. Однако глаза сообщили ей ровно то же самое, что и пальцы. Между томиком Диккенса и гребешком кошелёк уж никак не мог затеряться. В сумочке его просто не было.
«Выронила! – мелькнуло у Зины в голове. – Кошелёк выпал, когда я доставала гребень, чтобы причесаться!»
Но тут же она сама себя и одёрнула. Да, она собиралась подойти к зеркалу, чтобы поправить волосы, но не сделала этого. Она точно помнила, что не сделала – побоялась оставить без присмотра свой багаж. И книжку на станции она не доставала. Душещипательная история крошки Доррит в достаточной степени расстроила ей нервы уже за то время, пока она читала её в поезде. И продолжать истязать себя ею и на станции, где её бросили одну, она не желала.
  
Но всё же девушка почти бегом вернулась к скамье, на которой до этого сидела. И принялась осматривать всё вокруг – заглянула и под скамью, и за кадку с фикусом, и даже в мусорную корзину, где поверх Прасковьиной промасленной бумаги из-под пирожков по-прежнему лежало надкушенное Зиной яблоко. Но странное дело: червивым оно больше не выглядело! Его желтоватая мякоть сочилась нектаром, и от сладкого фруктового духа у Зины совсем некстати заурчало в животе.