"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Положив маленький свёрток на стол перед собой, Иван салфетку развернул. И все увидели засохший, пропылённый, но непреложно узнаваемый предмет: леденец на палочке – красного петушка, каких живогорские детишки так любили покупать в кондитерских лавках купцов Алтыновых.
Не меньше минуты в зале царило полное молчание. Но наконец исправник Огурцов снова подал голос:
– Благоволите объяснить: что эта фитюлька означает?
  
– Она означает, – сказал Иван, – что Мавра Игнатьевна Топоркова не одна пришла в ту злополучную комнату, ключ от которой ей передала одна из живогорских дам. С нею вместе пришёл ребёнок. И он не просто видел, что случилось с моим дедом. Он ещё и стал ключевым участником тех событий. Но не актёром, как двое других, нет: марионеткой в их руках.
  
Глава 31
 
Оклеветанный убийца
 
1
Если бы Иван Алтынов допускал мысль, что его покойный дед мог повелевать силами природы, то решил бы: Кузьма Петрович умышленно подстроил всё так, чтобы в его внука, Ванятку на белой лошадке, ударила шаровая молния. И чтобы благодаря этому внук его загадочным образом прожил десять вневременных лет. Узнал всё то, что ему довелось узнать. Выучился тому, чему прежде даже и не помышлял учиться. Ведь без всего этого он, Алтынов Иван Митрофанович, никогда не сумел бы проникнуть в тайну той комнаты на верхнем этаже фамильного доходного дома.
Но, сколь бы ни была велика вера Ивана в могущество собственного деда, до управления молниями оно вряд ли простиралось. Так что по всему выходило: только счастливый случай да собственное озарение помогли Ивану Алтынову увидеть картину всего, что произошло с его дедом пятнадцать лет назад. Увидеть так ясно, будто он сам присутствовал при этом.
Вот Мавра Игнатьевна поднялась по чёрной лестнице на четвёртый этаж доходного дома купцов Алтыновых, где было до странности тихо и безлюдно. Вот она вошла в комнату, ключ от которой ей передала Аглая Тихомирова. А вот следом за нею туда вприпрыжку вбежал десятилетний мальчик: темноволосый, долговязый, с леденцовым петушком в руке. Иванушка не знал, сама ли алтыновская ключница додумалась привести сюда своего отданного на воспитание Софье Кузьминичне сынка – Валерьяна, или её надоумила сделать это Агриппина. Однако рассчитывал, что сегодня он это всенепременно выяснит.
– А кукловодами для этой марионетки были вы с доктором Красновым, правда, Агриппина Ивановна? – обратился Иван к бабке Зины Тихомировой.
Сергей Сергеевич Краснов предостерегающе вскинул руку, призывая свою бывшую пассию не отвечать. Однако ведунья явно уразумела, что значит срок давности. И выговорила с прежней своей усмешечкой:
– Ты, мил друг, правильно всё понял. Но, быть может, тебе известно также, для чего нам эта марионетка понадобилась?
Иван ответил раньше, чем успел свой ответ обдумать. И уж точно раньше, чем представил, как слова его воспримут все те, кого он пригласил на свой торжественный приём.
– Полагаю, – сказал он, – вам было известно, что моего деда сможет убить лишь тот, в чьих жилах течёт его собственная кровь.
Все, кто сидел за столами, перестали есть при этих словах: заахали, зашушукались. Исправник Огурцов сурово нахмурился. Софья Кузьминична приложила к груди левую руку – правая-то покоилась у неё на перевязи. А Валерьян Эзопов воззрился на Ивана так, словно тот объявил ему, что он, Валерьян, дракон о семи головах. Или бомбист, готовящий покушение на особу государя императора.
– Ты что такое говоришь? – У Валерьяна вдруг сделался голос, как у маленького мальчика: жалобный дискант. – Я не убивал Кузьму Петровича Алтынова, могу присягнуть в этом!
Агриппина же Федотова глянула на него с прежним ироническим выражением и даже махнула на него рукой:
– Да ещё бы ты не присягнул! Ты ведь позабыл о том напрочь! Уж я расстаралась: дала тебе потом такую настойку, что у тебя память отшибло. А ты, Серёженька, не хватайся за голову! – Теперь она повернулась к доктору Краснову. – Тебе же сказали: за всё, что мы тогда сделали, привлечь нас к суду уже нельзя!
Исправник Огурцов даже крякнул от досады, а Иван подумал мимолётно: как бы узнать, о чём исправнику только что сообщил городовой? Но вслух спросил о другом – и спросил опять-таки Агриппину Ивановну:
– Но как вы добились того, чтобы мой дед подставил свою спину под нож? Неужели вы и его чём-то опоили?
И тут, удивив Ивана, заговорил Сергей Сергеевич Краснов – его будто прорвало:
– Его опоила Мавра – подала ему чай, в который я добавил настойку лауданума. Однако ваша ключница ничего не знала о том, что в чае – опиат. Она пришла в тот день сюда, в этот доходный дом, рассчитывая как-нибудь уговорить Кузьму Петровича вернуть ей сына. Ведь она узнала, что Софья Кузьминична намерена ехать за границу, и понимала: Валерьяна она, Мавра, может не увидеть долгие годы. А мы с Агриппиной сказали ей: пусть Кузьма Алтынов выпьет нашего чаю – сразу станет сговорчивым. Правда, Кузьма Петрович сперва впал в сильнейшее раздражение, когда поднялся в ту комнату и обнаружил: дама, назначившая ему свидание, оставила его с носом. Но потом увидел Валерьяна и перестал бушевать: видно, неловко ему стало устраивать скандал при собственном ребёнке. Ну а когда он тот чай выпил, то, само собой, очень быстро уснул.
– Тогда-то вы с Агриппиной Ивановной и велели Валерьяну ударить его ножом в спину… – прошептал Иван.
Какие бы номера ни откалывал его дед, что бы он ни вытворял, он уж точно не заслужил того, чтобы его закололи вот так – сонного. А потом ещё и выбросили из окна.
– Точно! – Доктор Краснов будто обрадовался догадливости Ивана. – Мы уложили вашего деда грудью на подоконник, чтобы мальчишке было сподручнее достать до его спины, а потом…
– Я этого не делал! – Валерьян вскочил со своего места, опрокинув бокал с красным вином, и по белой скатерти тотчас начало расплываться багровое пятно. – Никто бы меня не заставил этого сделать! Ни вы, ни Мавра, ни эта ведьма!.. – Он ткнул пальцем в Агриппину.
– А ты не понимал, что это нож, – всё тем же насмешливым тоном выговорила та. – У тебя в руках был леденец на палочке, и, когда я его поменяла на нож, ты этого даже не заметил. Я тебе сказала: «Подойди к Кузьме Петровичу – угости его своим леденчиком!» И ты пошёл. Хотя Мавра, надо отдать ей должное, пыталась тебя остановить, кричала: «Не надо!» Ну а меня пыталась пришибить подносом, на котором до этого подавала чай. Ежели бы я не увернулась, пробила бы мне им голову как пить дать. Так что пришлось нам с Серёженькой затолкать её в ванную комнату и там запереть. И ты сделал всё, что требовалось: подошёл к старому волку и ударил его в то место, которое мы тебе указали. Но, правда…
Агриппина вдруг запнулась, и ясно было: ей не очень-то хочется выдавать какую-то особенную деталь того происшествия.
– Мой дед очнулся в последний момент? – спросил Иван, осенённый очередным озарением. – Увидел, что это Валерьян нанёс ему удар?
– Очнулся! И весь изогнулся! – Это продолжил свои откровения Сергей Сергеевич Краснов. – Потому-то, я думаю, спину ему после так и не смогли разогнуть. Но видел он только Валерьяна. Может быть, даже одну только его руку. А когда Валерьян его ударил, мы тут же сбросили старого волка вниз.
– Вы чудовища! Монстры! – прошептала Зина Тихомирова, с ужасом переводя взгляд со своей бабки на новообретённого деда и обратно. – Как вас только земля носит!..
– Да не верьте вы им! – закричал Валерьян и хлопнул рукой по скатерти с винным пятном, так что правая его ладонь вмиг сделалась красной. – Никакая настойка не заставила бы меня забыть такое! Я точно знаю, что этого не делал!
  
И тут вдруг подал голос Василий Галактионович Сусликов, про которого Иван совершенно позабыл.
– Вы ещё скажите, Валерьян Петрович, – с ехидцей выговорил он, – что Мавру Топоркову вы тоже не били по голове – там, на Духовском погосте! И что не швыряли потом её тело в колодец!