"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Скрябин и Лара вместе отпрянули за притолоку балконных дверей – так, чтобы стена дома прикрывала их. А в следующий миг старший лейтенант госбезопасности уже выхватил из кобуры чужой пистолет – «ТТ» Андрея Назарьева.
– Валерьян Ильич, не глупите! – крикнул Николай. – Я не хочу в вас стрелять, не вынуждайте меня!
– Вам и не придется, – услышали они спокойный голос театрального вахтера, – я сам всё сделаю. А вы, уж пожалуйста, объясните своим товарищам: мой сын о моих планах ничего не знал. Так что он – не ЧСИР.
  
Николай медленно, очень осторожно выглянул из-за балконной притолоки.
Пожилой вахтер стоял посреди комнаты и – вдавливал себе в висок дуло пистолета, принадлежавшему Скрябину. Глаза старика так обильно наполняли слезы, что вряд ли он мог видеть хоть что-то.
На Николая нахлынули одновременно и жалость, и отвращение. Он хотел предложить Валерьяну Ильичу положить пистолет. Хотел сказать этому умнику, возомнившему себя гением фантомологии и еще черт знает кем, что Смышляев наверняка пощадит его: отправит в шарашку «Ярополка», где уже трудилось немало особо одаренных преступников. Андрей же Назарьев – если подтвердится, что он не был посвящен в планы своего отца, – не получит даже служебного взыскания. В конце концов, Скрябин хотел усовестить театрального вахтера – сказать, что стыдно ему, дворянскому сыну, удирать вот так, по-заячьи, на тот свет, чтобы избежать наказания за свои художества.
Но Николай слишком устал, был слишком зол и слишком недоволен собой, чтобы вступать в переговоры с этим человеком. И он просто стоял, не сводя глаз с пистолета «ТТ» в руках Валерьяна Ильича, пока не прогремел выстрел.
  
ЭПИЛОГ
 
5 августа 1939 года. Суббота
1
В кабинете Валентина Сергеевича лежало прямо на полу всё то, что осталось от оборудования алхимической лаборатории Святослава Данилова. И Николай Скрябин не имел никакого отношения к тому, что эти колбы, реторты и тигли пришли в столь плачевное состояние. Так что смотрел он на весь этот разгром с чувством благодарности. Хоть это была благодарность и не вполне уверенная, сомневающаяся. Он понятия не имел, когда именно бесценные инструменты алхимика пришли в негодность. Машину Хомякова, в которой это оборудование находилось, удалось найти далеко не сразу. Хитрюга Валерьян Ильич отогнал её на дачу инженера, и соседи при виде знакомого автомобиля марки «ЗиС-101» подумали, что на этой машине приехала Варвара.
– И всё-таки я рад, – сказал Смышляев, поворачиваясь к Скрябину – своему единственному посетителю, стоявшему, как и он, возле груды алхимического хлама, – что вы не дали старику застрелиться.
– Ну, – Николай криво усмехнулся, – не мог же я допустить, чтобы он пальнул себе в висок из моего табельного оружия.
За мгновение до выстрела он толкнул «ТТ» вбок – так что пуля угодила в стену. А когда отдача естественным образом повела ствол вверх, Скрябин добавил крутящий момент – и пистолет вывернулся из руки вахтера и отлетел к дивану. А потом по паркетному полу проскользнул под этот диван – как по накатанному льду.
– Жаль только, – Валентин Сергеевич вздохнул, потом с силой потер свое гладко выбритое лицо, – что этот Шевцов оказался таким… м-м-м… таким неразговорчивым. Всего этого можно было бы избежать. – И он с грустью указал рукой на искореженное оборудование.
Николай знал, что в НКВД имелись специалисты, которые могли бы разговорить Валерьяна Ильича в два счета. И сам Смышляев знал это не хуже него. Но, во-первых, Валентин Сергеевич был человеком добрым и гуманным – огромная, невиданная редкость для того учреждения, в котором он состоял на службе. А, во-вторых, он был еще и человеком практичным. Калечить Валерьяна Шевцова, лишать его работоспособности Валентин Сергеевич не желал. Хотя Скрябин поневоле задался вопросом: а если бы руководитель «Ярополка» знал, что упорное молчание старика приведет к разрушению ценнейшей за всю историю проекта находки, стал бы он придерживаться своих принципов? Или всё-таки организовал бы театральному вахтеру допрос с пристрастием?
А между тем Валерьян Ильич Шевцов, в первой половине своей жизни – Назарьев, сам того не зная, оказал Скрябину колоссальную услугу. Что было бы, если бы старик с самого начала начал петь соловьем – и поведал бы о том, куда он дел угнанный «ЗиС-101»? Каким образом Николай Скрябин стал бы выполнять условия, выдвинутые демоном-игуаной Анаразелем, если бы оборудование алхимической лаборатории попало к Валентину Сергеевичу в целости и сохранности? Вряд ли руководитель проекта «Ярополк» пошел бы навстречу своему подчиненному, если бы тот стал испрашивать разрешение на убийство курицы, несущей золотые яйца – в буквальном смысле. Ведь образцы металла, полученного Даниловым, у них имелись. Равно как и заключение пробирной палаты, в котором говорилось, что представленный для анализа металл представляет собой золото пробы 999.
И особенно Скрябину повезло в том, что Валерьян Ильич оказался таким плохим стрелком. Театральный вахтер выстрелил в грудь Отару Абашидзе с расстояния метра в два, не больше. А потом спрятал труп (как он думал) Абашидзе вместе с баулом, где находилось имущество Данилова, в салоне хомяковского автомобиля – благо, машина была вместительной. После чего отправился завершать свою операцию – окончательно решать вопрос с вдовой инженера.
Однако Отар Абашидзе, хоть и потерявший много крови, умирать не пожелал. Он пришел в себя и понял: ему нужно выбираться из автомобиля. Любой ценой. А машину вахтер, уж конечно, запер. И грузин пустил в ход то, что имелось у него под рукой: оборудование алхимика Данилова.
Вначале Абашидзе выбил стекло в окне, но выбраться через него не смог – лишь изрезался осколками. Его лишала подвижности не только пуля в груди. Запястья его по-прежнему сковывали наручники – те самые, которые надел на него Давыденко. И снять их с грузина он не смог – из-за отсутствия ключей.
Потом Абашидзе попробовал взломать заднюю дверцу, но и это у него не вышло. Так что он впал в отчаяние, приготовился умереть. Но – лейтенант госбезопасности Кедров еще ночью объявил в розыск хомяковский «ЗиС». Благодаря этому на роскошное авто обратил внимание участковый милиционер, делавший обход дачного поселка. И сотрудники проекта «Ярополк» (включая Скрябина) меньше чем через час вместе с каретой «скорой помощи» уже прибыли на место. Где обнаружили Отара Абашидзе – спасением жизни которого занялись врачи, и обломки алхимических приспособлений – реанимации не подлежащих.
– Но всё же, – сказал Николай, – главное золотое приобретение мы благодаря этому делу получили.
Солид Константина Великого находился теперь в хранилище «Ярополка» – хоть Скрябин и рассчитывал, что в ближайшее время применять его больше не придется. А вот карту господина Талызина он отдавать Смышляеву не стал – оставил её Ларе. Ведь это был подарок, полученный ею.
И – Валентин Сергеевич словно бы уловил мысли Скрябина о Ларисе Рязанцевой.
– Я надеюсь также, – сказал он, – что скоро наш проект получит еще одно приобретение. Вы уж не обижайтесь, друг мой, что я говорю так прагматично о девушке, за которой вы отправились в город призраков. Она уже готова присоединиться к «Ярополку»?
Скрябин ответил не сразу. Возможно, Лара-то и была теперь готова – даже спрашивала его о том, по-прежнему ли в силе приглашение к её участию в проекте? Но – готов ли он сам был к тому, чтобы ежеминутно беспокоиться о ней? Чтобы переживать, не стала ли она – по его вине – жертвой тех сил, которые находились вне поля человеческого понимания и контроля?
  
– Я поговорю с ней, – пообещал Скрябин.
А про себя подумал: «Да, поговорю – если решу, что и вправду имею право вовлекать её во всё это».
– Но не тяните с этим, – посоветовал Смышляев. – Сейчас в «Ярополке» как раз открылись вакансии, и Лариса Владимировна могла бы приступить к новым обязанностям хоть завтра. Перевод из Библиотеки Ленина мы бы ей оформили тотчас. И присвоили бы ей специальное звание – для начала, к примеру, младшего лейтенанта госбезопасности.