"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Впрочем, насчет цели-то, похоже, сомневаться не приходилось – слишком уж недвусмысленный скрип издавала ржавая кроватная сетка. И задавать какие-либо вопросы – значило показать, что ему, Николаю Скрябину, всё о Лариных похождениях известно.
Не заметив как, Скрябин дошел до погоста, перебрался через окружавшую его невысокую оградку, а потом стал петлять между могилами. И с удивлением узрел каменный склеп, которого днем он не заметил. Над покосившейся дверью строения висела большая темная икона, однако разглядеть иконописный лик оказалось невозможно: лампадку под образом никто не зажег. Но зато в глубине погоста – там, где находились руины сгоревшей церкви, – неожиданно мелькнул иной огонек: ровный свет электрического фонаря.
– Денис! – прошептал Николай. – Так вот где его черти носят!..
И, перейдя по одному из земляных перешейков через круговой ров, он зашагал в сторону церкви. «Поймаю Бондарева – отправлю служить куда-нибудь на дальнюю заставу, – решил для себя Скрябин (на которого накатила несвойственная ему злоба). – Будет знать…»
Но что именно будет знать Денис – додумать он не успел. Прямо из-под ног у него взлетела, ухая, огромная сова. И тотчас выделявшийся во тьме силуэт креста-часовенки, находившегося рядом, начал раскачиваться вправо-влево.
Николай мгновенно отпрыгнул в сторону и сунул руку в карман пиджака, где еще оставалась пригоршня соли. Но – качавшийся крест уже встал ровно. И начал шататься соседний с ним красноармейский памятник: жестяная башенка со звездой на шпиле. Потом и башенка замерла, после чего заколыхался следующий могильный атрибут – литое распятье из чугуна.
Качание надгробий распространялось в одном направлении, и каждый следующий «шатун» находился чуть ближе к церковным руинам, чем предыдущий. Так что Николай сорвался с места и побежал к развалинам Пятницкой церкви.
Он легко обогнал вереницу шатунов, ворвался в церковный притвор – и сердце его второй раз за эту ночь совершило фантастический кульбит, чуть не выскочив из груди. В алтарной части храма что-то извлекала из-под пола некая молодая особа, возле ног которой ярко горел электрический фонарь.
8
Застыв на месте, Скрябин громко кашлянул. И, когда девушка в испуге вскинула голову, проговорил – хоть насмешничать было и не ко времени:
– А я-то всегда думал, что из-за греха прародительницы Евы женщинам не разрешается входить в алтарные врата.
– О, Боже… – Лариса Рязанцева приложила руку к груди. – Как вы меня напугали!.. Меня из-за вас чуть удар не хватил!
«Знали бы вы, что я из-за вас пережил», – подумал Скрябин. Но понял, что сам во всем виноват. Только затменьем разума он мог объяснить ошибку, допущенную им полчаса назад: посетительница спортзала только тем и походила на Лару, что тоже являлась женщиной. Она была чуть ли не на полголовы ниже ростом, чем дочка архивариуса, значительно шире в кости, волосы имела черные, да и очков, которые непременно выдали бы себя блеском стекол, не носила. Кроме того, на Ларисе Владимировне был сейчас не бесформенный балахон, а рабочий комбинезон – вроде тех, в каких изображали ударниц коммунистического труда.
– Как вы сюда попали? – спросила девушка, отряхивая руки от кладбищенской земли.
– Это вы у меня спрашиваете?
Лара вздохнула:
– Да, видимо, я сперва сама должна объяснить, почему оказалась тут. Но вы появились так неожиданно…
– Еще бы не неожиданно! Я как угорелый несся. – Скрябин коротко оглянулся, обозревая тьму погоста. – Идите-ка сюда! И фонарь свой захватите.
Немного удивленная, девушка шагнула к провалу в стене храма. А Николай забрал у неё фонарь и направил его на очередной колышущийся могильный холм.
– Видите? – спросил он, поворачиваясь к дочке архивариуса.
И едва успел отпрянуть в сторону – с такой скоростью та ринулась мимо него обратно: к разрушенному алтарю храма.
– Она идет! – прокричала Лара. – Ползет сюда под землей!..
Девушка подхватила с алтарного пола какую-то тряпку, а затем, разворачивая её на бегу, вновь помчала к бреши в стене.
– Кто – ползет? – Скрябина Ларино поведение поразило сильнее, чем шатание могильных памятников.
– Сейчас увидите!
И он действительно увидел.
Одна из могил возле проломленной церковной стены словно бы раззявила рот. И буквально в полуметре от Николая и Ларисы из земли поднялась страшенная нагая баба: с отвислыми грудями и с застывшим в гримасе злобного отчаяния лицом. Шею её пересекала странгуляционная борозда. («Удавленница, верная кандидатка в навье царство», – пронеслось в голове у Скрябина). Грязно-пегие космы самоубийцы змеились, как водоросли по днищу корабля, а над её лбом наподобие чудовищного козырька нависал кусок частично содранного скальпа. Как видно, ползание под землей среди гробов не прошло для неё даром.
Николай собрался метнуть в лицо твари заготовленную заранее соль. Но допустил ошибку: сделал глубокий вдох. И его окутал, ошеломив на миг, сильнейший запах тления. Так что соль пропала даром: следователь промахнулся, просыпал её под ноги скалящейся удавленницы. И та кинулась на него – с поразительной для неживого существа скоростью.
Скрябин отшатнулся и хотел уже огреть страшную бабу фонарем, но та внезапно замерла: ровно на линии периметра храмовой стены. Перед восставшей покойницей словно бы захлопнули стеклянную дверцу телефонной будки, в которую она ткнулась своей безобразной рожей.
– Светите на неё! – закричала Лара, и Скрябин почти машинально поймал удавленницу в круг света.
А девушка встряхнула зажатую в руках тряпку – древний, полуистлевший саван из домотканой льняной материи. Он захлопал на ветру, как флаг на древке, и Лара тут же бросила его в сторону нагой покойницы.
Вероятно, бросок её оказался чрезвычайно метким. Или удавленница каким-то образом сама ввинтилась в это одеянье: льняная тряпка скользнула вниз по её обнаженному телу и села как влитая. Николай только что рот не разинул при виде такого. Однако моментальное облачение в саван оказалось не самым удивительным из того, что ему предстояло узреть.
Самоубийца в своем новом наряде моментально преобразилась. Тело её сделалось вдруг скелетообразным, будто вся плоть на нем разом усохла – обратилась почти в ничто. А потом принарядившаяся покойница начала подниматься в воздух. Вот – её ступни, торчавшие из-под савана, зависли примерно в метре над землей. Вот – вознеслись на высоту человеческого роста. И, наконец, она резко взмыла вверх, как ракета от фейерверка, и пропала где-то во тьме.
Потрясенный, Скрябин перевел на Лару луч электрического фонаря. И обнаружил, что лицо девушки выражает торжество.
9
– И что всё это значит? – спросил Николай.
– Это значит, – сказала Лара, – что одной не упокоенной душой в Макошине стало меньше.
– Да? Вы в этом уверены?
– А вы разве сами не видели?
– Я видел, как вы набросили на не-мертвую тварь какую-то тряпку, принесенную вами из алтаря. – Скрябин не стал говорить, что еще днем он видел там эту вещь прикопанной, но оставил лежать на прежнем месте, о чем теперь сильно сожалел. – После чего покойница, до этого перемещавшаяся под землей, переместилась куда-то уже по воздуху.
– Вы не понимаете. – Девушка покачала головой. – Есть одно старинное поверье: если вставшая из могилы навь получит обратно свой саван, то душа её освободится и вознесется на небеса.
– Душа? – Старший лейтенант госбезопасности приподнял одну бровь. – По-вашему, мы сейчас её видели? Душа, насколько я понимаю, субстанция нематериальная.
– Ну, может, мы видели не душу как таковую, а некое её отображенье… В любом случае, макошинское кладбище эта несчастная покинула.
– То поверье, о котором вы говорите – его отец ваш где-то выискал?
– Вовсе нет… – Лара почему-то потупилась. – Мне кое-кто из местных о нем рассказал…