"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Между тем чернец (Иванушка не сомневался, что преследует его именно он — похититель Парамоши) так просто сдаваться явно не собирался. Задрав морду, он глухо рычал, скреб передними лапами еловый ствол и как будто даже пытался раскачивать его. И теперь купеческий сын обратился внимание на деталь, которая поначалу от его внимания ускользнула: этот волкулак не был чёрным, даже если в человечьем обличье он носил одежду монашеских цветов. В отличие от тех чудищ, что преследовали алтыновскую тройку, этот зверь был обычной серой масти — как и большинство волков. И означать это могло лишь одно: оборотней в Духовом лесу водилось уж точно больше трёх!
  
«Где же все они были раньше? — задался вопросом Иван. — Почему не давали о себе знать? Или, может быть, давали — да никто не понимал, что происходило…»
И тут серый волкулак перестал царапать ствол когтями. Чуть отбежав в сторону, он резко мотнулся обратно и врезался в древесный ствол кудлатым боком.
Ель была — руками не обхватишь. Но этот волчий таран обладал, казалось, неестественной силой. Ствол дерева содрогнулся при ударе. А еловая лапа, на которой восседал Иванушка, качнулась наподобие опахала. И купеческому сыну, чтобы не упасть, пришлось схватиться одной рукой за ствол. Сделал он это вслепую: глядел, не отрываясь, вниз. Потому и не понял, с чего это вместо древесной коры пальцы его нащупали что-то холодное, подвижное и словно бы чешуйчатое.
Выручило купеческого сына лишь то, что инстинкты его сработали раньше, чем разум. Иван резко отдернул руку, ощутив, как на затылке у него мелкие волоски встали дыбом. И только потом перевёл взгляд на древесный ствол, почти не видный в густом сумраке, который давали мохнатые ветки. Но и того света, который оставался, Иванушке хватило, чтобы уловить на стволе старой ели извилистое, волнообразное движение.
Вёрткая тварь была примерно в аршин длиной, с тонким желто-оранжевым кончиком хвоста, с приплюснутой сужающейся головой. И того же цвета, что и шерсть волков, атаковавших Ивана и его спутников на подъезде к Живогорску. Купеческий сын всю жизнь прожил в этой местности и мгновенно понял, кто присоседился к нему на дереве: чёрная гадюка. И сейчас она начала переползать со ствола на ветку, которую облюбовал Иванушка.
Непроизвольно купеческий сын подался назад — к тонкому концу ветки. И в этот самый момент ель снова покачнулась.
3
Он помнил, что говорила ему когда-то нянюшка Мавра Игнатьевна: от змей нельзя убегать или отмахиваться. Если уж повстречался со змеюкой, нужно потихонечку, медленно от неё отступать: без резких движений, чтобы её не раздражать. Но как, спрашивается, было сейчас последовать такому совету? Отступать оказалось некуда. А ветка под Иваном так раскачивалась, что за неё пришлось схватиться обеими руками, дабы не сверзиться прямо в зубы кудлатому монстру. И чёрная гадина с шипением разинула пасть, показав ядовитые зубы: пустотелые иглы, наполненные ядом. А раздвоенный змеиный язык задергался, словно пытаясь попробовать жертву на вкус.
Купеческий сын знал: змеи хорошо лазают по деревьям. Слышал и о том, что порой они забираются весьма высоко: выискивая птичьи гнезда, где лакомятся яйцами. Но сейчас сезон гнездования давно прошёл. И все птенцы не только вылупились, но и встали на крыло. Так что же, спрашивается, ядовитая гадина делала на этой верхотуре? Почему ей на земле не сиделось?
— Вот же — гадюка семибатюшная… — пробормотал Иван; ему даже сделалось на миг смешно: гадюка-то была настоящая — без всяких там фигур речи.
А между тем и волкулак явно уловил, что у противника его не всё ладно. Коротко глянув вниз, Иванушка увидел запрокинутую морду чудища, на которой промелькнуло выражение удивленного злорадства. Впрочем, в последнем купеческий сын уверен не был: тут же вновь перевёл взгляд на гадюку. Которая уже начала приподниматься, явно изготавливаясь к нападению. Если бы дерево в этот момент качнулось снова, Иван точно не удержался бы — рухнул вниз. Но, как видно, в Духовом лесу имелись силы, не только вредившие, но и помогавшие внуку Кузьмы Алтынова: волкулак, очевидно, решил выждать, чем кончится дело наверху. Таранить дерево перестал.
Иванушка сунул одну руку в карман сюртука — скорее машинально, чем в расчёте отыскать там хоть какое-то оружие. И пальцы его внезапно натолкнулись на холодный железный полукруг: дужку замка, снятого с секретной подвальной двери. Сердце застучало в груди Ивана Алтынова так, что, казалось — ещё мгновение, и оно, пробив ему ребра, выскочит наружу. Стиснув железную дужку, он рванул замок из кармана. И со всей силы, на встречном ударе, врезал по метнувшейся к нему змеиной голове с разинутой пастью.
Сперва он решил, что промахнулся: извивающаяся тварь не прекратила своего движения. Он замахнулся снова, пусть и знал, что не успеет повторить удар. Но тут чёрная гадюка обвисла на ветке, словно кусок каучукового шланга. И пару секунд купеческий сын мог видеть её размозженную голову. А затем тварь полетела вниз — похожая на кожаный ремень, только без пряжки.
Волкулак видел это и отпрыгнул было в сторону. Но явно уразумел: эта семибатюшная гадюка уже ничем ему не навредит. Да и раньше, быть может, не навредила бы. Среди вещей, что могли убить оборотня, Зинина баушка не упоминала змеиные укусы.
«Зато она говорила про змеиный топор…» — беззвучно прошептал Иван и поглядел на предмет у себя в руке. На замке осталась то ли кровь чёрной гадюки, то ли её выбитые мозги. Однако купеческий сын даже не успел решить: может ли змеиный замок послужить заменой топору? Волкулак внизу, опамятовавшись, снова ударился всем телом о еловый ствол. И, чтобы схватиться обеими руками за ветку, удержаться на ней, Иванушка бросил тяжеленную железяку — вернуть её в карман он просто не успел бы.
Вот только — маневр этот всё равно не помог купеческому сыну. Он не усидел на ветке — начал сползать с неё. А руки его заскользили по хвое. И, болтая ногами, Иван повис саженях в пяти над землей.
Он даже не сразу осознал, что звериный рык снизу больше не доносится. А когда осознал — почти тотчас об этом забыл.
4
Иван Алтынов понял, что непременно сорвется, за мгновение до того, как пальцы его соскользнули с коротких иголок, и он полетел вниз. Широкая еловая лапа, раскинувшаяся прямо под ним, чуть замедлила его падение. И он даже попробовал за неё уцепиться. Но — когтей, как у Эрика Рыжего, у него не имелась. Да ещё и пальцы он успел исколоть в кровь. Ладони Иванушки только влажно проехались по ветке, и после мгновенной паузы он спиной вперёд полетел вниз.
Ельник устилал мягкий моховой ковер, и всё равно — купеческий сын так грянулся оземь, что из него едва дух не вышибло. Перед глазами у него замелькали синеватые искры, и ему показалось: он хрипло застонал. Но, кое-как сумев сделать вдох, Иванушка уразумел: это не он стонет. И он вскочил на ноги, решив: рядом снова зарычал кудлатый монстр.
Ну, то есть: Иван Алтынов только подумал, что он вскочил. На самом же деле, кое-как перекатившись на бок, он с трудом оттолкнулся от земли, медленно поднялся на четвереньки, и только потом кое-как принял вертикальное положение. «Странно, что волкулак на меня ещё не кинулся!..» — мелькнуло у него в голове. И он принялся озираться по сторонам, для чего ему пришлось поворачиваться всем корпусом: шея у него болела так, что двигать ею он не мог совершенно.
  
И тут странность с волкулаком разъяснилась.
Иванушка так удивился открывшейся ему картине, что сперва не поверил в её реальность. Решил, что после удара о землю у него зрение мутится. А между тем удивляться как раз и не следовало. Просто — за Ивана Алтынова всё сделал закон всемирного тяготения.
Всего в паре шагов от него, рядом с исцарапанным еловым стволом, лежал — не давешний волк с серой кудлатой шкурой, нет! Там лежал голый мужчина лет примерно сорока, и череп его был размозжен от темечка примерно до правого уха. И тут же, неподалёку, лежал на подстилке изо мха тяжеленный навесной замок, теперь уж точно — перепачканный кровью и мозговым веществом