Системная операция (СИ)
— Это не игра, не игра… В игре не умираешь… по-настоящему. Это какой-то вирус, точно вирус, и зомби. Они все как зомби, только какие-то другие, — Маринка замерла рядом со мной со шприцем в руке, а в ее глазах, блеснувших из-под маски, промелькнуло беспокойство.
— Переиграл во что-то, парень, — я покачал головой, а он тем временем закатил глаза и отключился. — Ну, с богом. — Запрокинув его голову, я ввел ларингоскоп и приступил к интубации, которая, похоже, на сегодняшний день не последняя.
Эта была поистине адская ночь. Пациентов везли валом, пришлось вызвать дежурную бригаду и собрать еще одну из тех, кого нашли. Мы с Маринкой чуть с ума не сошли, мечась между столами. Все пациенты были с разного рода повреждениями. Создавалось впечатление, что город сошел с ума, и все кинулись резать и стрелять друг друга. Спасти удавалось не всех. Некоторых привозили в таком состоянии, что возникал закономерный вопрос: как вот это еще может быть живо? Хирурги падали с ног, в последние часы я заметил, что они даже не перемываются, вопреки всем канонам и правилам. Одежду одноразовую меняют только, не отходя от столов. И, как сказал во время моей очередной перебежки к соседнему столу Сашка — этот дурдом не только у нас. Все больницы города экстренно расконсервировали операционные и пашут, не покладая скальпелей.
Закончилось все это безумие только в восемь утра. Обойдя всех, кто выжил, и теперь лежал в реанимации, я поплелся в ординаторскую. Сейчас записи сделаю и домой. Спать буду сутки, не меньше. Всю ночь перед глазами мелькала рябь, но я на нее уже не обращал внимания.
Пока компьютер загружался, на секунду прикрыл глаза, и словно в черную дыру провалился.
Проснулся, словно от толчка. Подняв голову с рук, я оказывается уронил ее во сне на стол, я огляделся по сторонам, одновременно потирая затекшую шею. Монитор компьютера оставался черным и не подавал признаков жизни. Как не наблюдалось этих самых признаков жизни в ординаторской, хотя, по идее, после такой ночки здесь должно быть достаточно людно.
Но, что меня поразило больше всего — это полумрак, стоящий за окном и, соответственно в ординаторской. Хотя часы показывали, что уже давно утро.
Поднявшись, я подошел к двери и выглянул в коридор, чтобы тут же нырнуть обратно. Коридор был пуст. Не было привычной утренней суеты. Не слонялись больные, не бегали медсестры, не махали швабрами санитарки. А еще было очень тихо. Просто нереально тихо. Почувствовав подступающую панику, из-за непонимания происходящего, я сел на диван, оглядывая пустую ординаторскую бессмысленным взглядом.
Появившуюся перед рябь, я встретил, как родную. Вот только на этот раз, рябь была настолько интенсивной, что сквозь нее я не видел ничего вокруг. Вдобавок ко всему к ряби добавились яркие всполохи, которые постепенно сложились в слова.
Приветствую, игрок! Какой тип общения ты предпочитаешь: визуальный или акустический?
Что? От неожиданности я упал на спину, пытаясь отогнать от глаз навязчивую надпись, размахивая при этом руками. Что здесь происходит, вашу мать?!
Глава 2
Рябь и надпись продолжали маячить перед глазами и не собирались никуда исчезать. Более того, даже, когда я закрыл глаза, надпись никуда не делась, словно транслировалась сразу на сетчатку, а то и передавалась непосредственно в зрительные бугры мозга, и я видел уже обработанную информацию. Минут пять я пытался от нее «отделаться»: закрывал глаза, вызывал любой другой образ, тупо отмахивался руками, но, в конце концов, сдался. Ладно, попробуем убрать ее, сделав осознанный выбор из двух предложенных альтернатив:
— Акустическую, давай акустическую, — и добавил едва слышно, что для херни, засевшей в голове было непринципиально, но немного успокаивало меня самого. — Лучше уж голоса в голове, чем муть перед глазами, из-за которой я больше ни хера вижу. С голосами, чего уж там, можно бродить и фиги воробьям показывать, главное видеть этих самых воробьев. А то что фиги, так я на пенсии уже официально и бесповоротно. Кому хочу, тому то и показываю. Имею право, я свободная личность.
— Твой выбор принят, игрок, — тут же сообщил мне женский голос, довольно приятного нераздражающего тембра, но какой-то безжизненный, холодный, лишенный каких-либо эмоций. Появление голоса послужило своего рода сигналом к выключению визуала, потому что надпись, как и рябь перед глазами, исчезли. Проморгавшись, я осмотрелся по сторонам, отмечая про себя, что так четко я ничего не видел с прошлого вечера, когда только пришел на смену. Похоже, что вся эта ерунда началась не только что. Внезапно вспомнились слова паренька, поступившего в эту жуткую ночь первым, но я отбросил их в сторону, попытавшись сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. Тем более, что голос в голове настойчиво предлагал послушать, что же он скажет. — Ты хочешь получить первичную информацию?
— Ну еще бы я не хотел, — пробормотав, я отметил с неудовольствием, что в голосе прорываются истеричные нотки. — Конечно, хочу, прямо очень сильно.
— Ты можешь задавать вопросы, игрок. — Голос милостиво разрешил мне приобщиться к информации.
— Какого лешего со мной происходит, и что за дичь вокруг творится?! — на последнем слове я все-таки вскрикнул. Эх, не получилось этакое брутальное хладнокровие выдержать, да и наплевать. Меня все равно никто не видит и не слышит моих воплей.
— Ты стал участником Большой Игры, игрок. — Голос вполне ожидаемо на мои истерики внимания не обращал. Вообще по мере общения у меня появилось ощущение, что я разговариваю с машиной, каким-то искусственным интеллектом. А может быть я все проспал, и Скайнет захватил мир? — Сейчас я перечислю главные правила Игры, снимающие большинство вопросов. Слушай внимательно и запоминай, это очень важная информация. В Игре не предусмотрено перерождение и возрождение игрока: после получения фатальных повреждений, смерть игрока является конечной и сопровождается гибелью биологической составляющей. При повышении уровня, повышаются характеристики, в зависимости от распределения игроком очков опыта. Игроку предоставляется возможность распределять полученные очки опыта самостоятельно на свое усмотрение. Если характеристики затрагивают физические составляющие, то будут происходить изменения на физическом уровне с изменениями параметров биологической составляющей. Цель Игры определяется уровнем локации. Выйти из Игры невозможно.
— Я знаю еще один метод выигрывать в такие игры. Можно просто не играть, — я сел и обхватил себя за голову руками. Только сойти с ума как раз перед пенсией не хватает. Ау, где тут у нас штатный психиатр потерялся? У него же такой благодарный клиент появился, сам придет, стоит ему только найтись. Это уже не тихое помешательство с воробьями, это нечто гораздо большее. Как мой разум вообще сумел все это сгенерировать? Я в жизни не играл ни в одну эту новомодную игру, максимум мелкие игрушки на телефоне, чтобы иной раз время скоротать, чаще всего на дежурстве. Я понятия не имею про все эти уровни и почую муть. Откуда у меня вообще такие образы в голове, если нет визуального представления о том, что говорит эта роботизированная тетка?
— Не играть нельзя, — я не задавал вопрос, а всего лишь рассуждал вслух, но эта штука в моей голове решила ответить, чтобы у меня не возникло ни дай бог никаких вредных иллюзий. — Бездействие игрока в течение 9 часов будет расценено как проигрыш. Результат проигрыша — смерть физического тела и аннулирование всех достигнутых результатов.
— Просто отлично. Настоящие гладиаторские бои, правда, вообще без каких-либо правил. Играй или умри, хотя, можешь не играть, но все равно умрешь. Волшебные перспективы, просто волшебные. А варианты, где гибель физического тела не предусмотрен? Нет? Я так и думал. Ответь мне на один понятный и простой вопрос: что, мать твою через колено, здесь творится?! Какая Игра?! Какие, твою дивизию, игроки?! Откуда этот бред вообще свалился на мою больную голову?! — я не выдержал и, отняв руки от головы, заорал.