Частичка тебя. На память (СИ)
Ну, скажем честно, я всего лишь провела шоковую терапию, встряхнув работников. Для закрепления результативности нам еще работать и работать. Но ладно, хвалите меня, я молодец, а всякие «ты отвлекаешься» пусть катятся… в медпункт.
— А я думала, для таких вещей в нашем трудовом соглашении предусмотрены премии, — выдыхаю я, а кончики моих пальцев уже покалывает от предвкушения… И нет, не премии, отнюдь, хотя я бы не отказалась.
— Премии — это по контракту, — откликается Артем, — а я сейчас благодарю лично. Ужасно интересную женщину, чьей работой очень доволен.
Есть вещи в мире не поддающиеся логике и контролю.
Даже в моем мире они есть.
Магия прямых, насмешливых, искристо-ореховых глаз, оказывающих почти гипнотический эффект.
Я вижу движение Артема в мою сторону, я и сама чуть двигаюсь навстречу, чтобы встретить мягкие мужские губы своими.
Ох, черт…
Я ведь ненавижу этот тип мужчин!
Этих вечных мартовских котов, которые даже не скрывают собственной блудливости и ненасытности.
И я ведь все о нем знаю, знаю даже сколько официанток, инструктор, работниц бухгалтерии только при одном появлении Артема Валерьевича в поле зрения расстегивают две-три верхние пуговки на блузке.
Но отдавая ему должное — целуется он просто потрясающе…
И эти вечно щетинистые, колючие щеки — божественны. Никогда не думала, что мне так понравится касаться таких ладонями…
В какой-то момент поцелуй становится жадным. Захлестывает меня с головой, будто волна, опрокидывающая на спину. И рука, лежащая на моем колене с силой стискивается на нем.
И вот в эту секунду внутри меня и раздается протяжный гул гонга.
— Стоп, стоп, — я выворачиваюсь и все-таки соскальзываю с его колен.
Черт. Черт-черт-черт, вот это я увлеклась. Он увлекся. Мы увлеклись!
Артем поднимается на ноги с плавностью хищника, и я прям вижу, что в его глазах я сейчас отражаюсь только как добыча.
— Ты слишком много думаешь.
А он слишком быстро действует… Я дух перевести не успеваю, а он уже придвинулся ко мне, заставляя отшатнуться и опереться о столешницу…
— Артем…
— Успокойся, Снегурочка. Я тебя не съем. Но может немножко покусаю.
У него глаза — змея-соблазнителя, а шепот — настоящего героя-любовника. И на самом деле делать то что я делаю, не так уж просто, как кажется.
— Нет, стой, — я отклоняюсь, впечатывая ладони в мужскую грудь, — извини, но я так не могу.
Артем шумно выдыхает, не сводя с меня глаз. И его недовольство я ощущаю на своей коже, но менее непоколебимой я от этого не становлюсь. Только крепче твердею.
— Это из-за… — Артем бросает взгляд вниз, на хоть и неспешно, но все-таки меняющийся контур моего живота, — тебе опасно или что-то вроде того?
— Нет, — я покачиваю головой, — хотя если честно я не спрашивала. Просто я так не могу. Все эти страстные служебные романы с коитусами на рабочих столах — не про меня. Я для этого слишком скучная.
— Любая женщина в любой момент своей жизни может начать быть оторвой, — Артем улыбается краем рта, но смотрит на меня с неожиданной серьезностью.
— Для меня секс — требует доверия. Близости. Хорошего знакомства. Я не умею по другому. Извини, если как-то ввела тебя в заблуждение.
— Эй, эй, не так быстро, — Артем встряхивает головой, — каким образом ты от «давай не сейчас» перешла так близко к «удали мой номер»?
— А ты разве не хочешь? — бросаю на мужчину удивленный взгляд, — я ведь отказала и… Тебе ведь гораздо проще найти кого-нибудь еще.
— Я не хочу «кого-нибудь еще». Хочу тебя, Снегурочка, — емко и довольно жгуче отрезает Тимирязев. Нет, правда, это наверняка бы сработало с кем-нибудь, кто смертельно жаждет отношений и быть нужной хотя бы кому.
— Ну, прости, — я чуть пожимаю плечами, — ты мне нравишься, Артем, но я не настолько хорошо тебя знаю. Может нам все таки стоит вернуться к рабочим отношениям?
— Знаешь что? Нет! — Тимирязев категорично качает головой и со сквозящей в движениях раздраженностью падает обратно в рабочее кресло, освобождая меня от своей давлеющей близости, — если тебе так нужно сближение — ты сегодня со мной обедаешь. Без отмазок. Будем узнавать друг друга получше.
Ох, блин! Вот такого ответа я от него неожидала. Ожидала взрыва, гадостей, обвинений, типа «ну ты же целовалась, а значит вводила в заблуждение, что хочешь», а он…
— Артем!
— Брысь, — он бросает на меня косой взгляд, — иди крась губы или что там девочки перед свиданиями делают. Мне надо чуть-чуть перевести дух.
Что ж, пожалуй, это наиболее простой способ решения проблем…
— Анжела, — Артем окликает меня у самой двери, и обернувшись, я вижу его с весьма скептичным выражением на лице, прокручивающим в длинных пальцах черную блестящую ручку.
— Час дня. Мой столик ты знаешь. Если не придешь — я пойму, что мой интерес не взаимен и оставлю тебя в покое. Мой ресурс терпения тоже исчерпаем.
Вот так просто. Решай сейчас, Энджи! Второго шанса, нужно полагать, не будет.
35. Энджи
Пожалуй, одним из самых главных достоинств работы в Артемисе была моя высокая мобильность.
Во времена работы в «Рафарме» — крупнейшем фармацевтическом концерне на рынке — я была шестеренкой в идеально выверенном механизме. И мой бывший босс — вот уж кто умел идеально распределить работу между сотрудниками, так, чтобы на всех приходилась здравая часть нагрузки. Под моим ведением находился только один отдел, я отвечала за него, за него же и отчитывалась. Основная часть моей работы происходила внутри офиса.
Артемис не был настолько отстроен и отлажен. И я занималась организацией и согласованием работы сразу по всем направлениям. Сказывалась, ох как сказывалась экономия на административном ресурсе. Под мое бы веденье двух-трех таких же гарпий как я, мы бы с сжатые сроки справились с муштрой персонала до нужного уровня.
Но — я была одна, а работа была везде и было её много! И не всю работу можно было делегировать телефонной связи и письмам. Почти везде было гораздо проще явиться лично, и выдать инструкции. Или проследить, чтобы работы действительно на практике велись точно так же, как в отчетах.
И это было хорошо, потому что прогулки мне были нужны. Я даже заставила себя их полюбить.
Из кабинета я вышла ровно за час до назначенного Артемом обеда.
Отчасти — из-за того, что нужно было заглянуть в гостиницу, навестить штатного водителя — этот персонаж был просто уникальным телефоно-ненавистником. Нет, мобильник у него был, но почти всегда был выключен. Так и хранился в выключенном виде, в плотном саркофаге из фольги, утрамбованном в бардачок.
А тут еще ко всему прочему, мой телефон тоже разрядился, пришлось оставить его в кабинете. В последнее время он вообще постоянно подавал нехорошие симптомы разряжаясь быстрее обычного. Дело шло к его скорой смерти и меня это не радовало.
А еще — я нервничала.
На самом деле, оказавшись поставленной перед выбором — я не была уверена в том, какое решение мне принимать.
И дело было совсем не в том, что я обиделась на Артема на выставленные условия. Я вполне их поняла, если честно.
Он уже несколько недель наворачивает вокруг меня круги. Шлет цветы, стейки эти дурацкие, подарил куртку, позвал на скачки, которые был намерен проиграть — явно для ощущения незримой поддержки.
А все чего он дождался с моей стороны — это пара поцелуев, в которых он и был инициатором.
Понятно, что после четко высказанного отказа, ему захотелось от меня отдачи.
Вот только я не была уверена, что могу эту отдачу дать.
Никогда не была сильна в отношениях, если честно.
В то время как мои однокурсницы бегали по вечеринкам, влюблялись, крутили романы, предавались человеческим порокам, разочаровывались, били сердца направо и налево — Анжелочка писала свои курсачи, бегала на стажировки, работала на свое блестящее резюме, старалась наладить связи с полезными людьми.