Сделай громче

– Ишь ты какой! Папа – известный психолог, значит, все можно, да? Если есть деньги и связи, откупитесь от любого? Нет, милый мой, в моей школе это вам с рук не сойдет! Если хватает дури замучить учительницу, значит, и дома не все в порядке! Значит, не все так славно в славном доме Лаврухиных, как о том трубит психолог-отец! – брызгал слюной Виторган.
– Я, кстати, не трублю. Этим объясняется и почти полное отсутствие моих фотографий в сети, на секундочку.
  
– Где правильное воспитание, я спрашиваю? – продолжал шизоидный педагог. – Где положительные примеры из книжек? Почему мой Славка сидит сейчас на уроке, а сын светоча психологической науки…
– Опять же это не мое определение.
– …Лаврухина – в моем кабинете?!
Виторган еще долго распинался, употребляя всевозможные клише, которые так любят обыватели. К примеру, о том, что профессиональная и даже личная жизнь таких, как я, обязана быть образцово-показательной, иначе какие мы психологи или психотерапевты? Как можем давать советы другим и тем более кого-то лечить? Мы не имеем права страдать никакими расстройствами и выходить из себя, мы не можем развестись, потому что обязаны уметь наладить отношения со своими вторыми половинами, а наши дети – сплошь отличники и будущие передовики производства…
Только в реальной жизни все иначе. Людей, описанных выше, в природе нет! Это подтверждает даже Виторган, кроящий нашего брата на чем свет стоит. Одно странно – зачем тогда сам подался изучать психологию и всеми силами стремится превзойти меня в этом занятии?
А другим и немного неожиданным для не-специалиста следствием этих разборок стало то, что наша эмотивная незнакомка даже прониклась ко мне некоторой жалостью, если не сказать, симпатией. Все-таки ругал меня «психолог» Виторган слишком вдохновенно, не по делу и за глаза.
– Какой идиот…
– Кто?
– Да директор этот!
– А, этот… Согласна… Я думала, ты про Лаврухина.
– Нет, Лаврухин был умный.
– Он же – маньяк?
– Умный маньяк…
– Тебе от этого легче?
– Немного.
– Ну ок… И какой же наш следующий шаг?
– Ты знаешь…
И вы знаете. Следом эмотивная заявилась ко мне в офис. Специально выбрала время перед самым закрытием, когда почти никого там нет. А на вопрос моей тревожной помощницы, как зовут клиентку и с какой проблемой та пришла, она с порога заявила:
– Меня зовут Настя. Я внебрачная дочь Игоря Лаврухина…
Бред какой, правда?! Сказать, что бедная Анна Василюк потеряла дар речи – это ничего не сказать. А Настя и дальше не давала помощнице опомниться:
– Я все знаю про его семью. Сын Матвей учится в седьмом «А» классе инженерно-технической школы на улице Академика Ильюшина, жена Алла – домохозяйка. Но мне ничего не надо, только повидаться с отцом!
– Но… я… – Аня, как истинная тревожница, лишь хватала ртом воздух. – Я не знаю…
– Зато я знаю! Наберите начальника по телефону, скажите, что к нему пришли, но не говорите, кто именно, пусть это будет сюрприз!
– Но… я… вы…
Так могло продолжаться еще долго. Ведь девиз тревожного типа – семь раз отмерь и ни разу не отрежь. Поэтому ситуацию снова взяла в свои руки эмотивно-шизоидная Настя:
– Или мы будем разговаривать совсем по-другому! – гостья неожиданно переменилась в лице и для доказательства серьезности намерений выставила вперед руку, которую до того по какой-то причине прятала за спиной.
После чего перед глазами Василюк сверкнул нож. Закричать она испугалась и повторно потеряла дар речи. А когда потянулась было к телефону, посетительница раздумчиво покачала головой – теперь уже не надо никому звонить…
Дальше, со слов самой Анны, она совершенно не плакала и не кричала, а переживала не столько за себя, сколько за меня, боясь, что подведет своего начальника. Хотя лично я предпочел бы, чтобы вместо этого она занялась делом и подала сигнал тревоги, хоть бы даже и заорав во всю глотку!
Но история не терпит сослагательного наклонения. И после затянувшейся паузы я поинтересовался по связи «директор – секретарь»:
– Анна, есть там еще кто?
Помощница ненадолго обрела дар речи:
– Да, Игорь Викторович, еще одна женщина…
– Еще одна женщина?.. Скажи ей, что до закрытия офиса осталось сорок девять минут. Среднее время приема у нас – пятьдесят. Она все равно не успеет излить мне свою душу!
– Говорит, ей нужно буквально пять минут! – все-таки закричала Василюк.
– Какая категория? – недовольно осведомился я.
– Четвертая… эээ… пятая…
– Так четвертая или пятая?!
– Четвертая… ннет… пятая…
– Ты издеваешься?
– Тогда идите, сами посмотрите…
В то время, как эмотивная женщина, каких у нас считают самыми добрыми и отзывчивыми, положила ладонь своей руки на соседний с Анной стол и принялась негромко, но методично простукивать острым лезвием ножа между своих пальцев…
Тревожная помощница впервые заплакала. А потом… даже нашла в себе силы взбрыкнуть! Не в психологии даже, но в философии есть понятие «прыжок веры» – рискованное действие, которое совершается на основе не разума, но только лишь иррациональной надежды на благополучный исход. Такой и была единственная слабая попытка Василюк выбежать из кабинета.
Однако наша гостья оказалась проворнее. Схватила мою помощницу за руку. И быстро привязала к стулу заранее приготовленной полиэтиленовой веревкой. Апофеозом этого сумасшествия стал кляп – тут хулиганка действовала уже более спонтанно, схватив со стола тряпку, которой Аня обычно вытирала пыль.
После чего, открыв дверь соседнего кабинета, я и обнаружил Анну Владимировну связанной. Рядом стояла «еще одна женщина». А я смутно припоминал, где мог ее видеть:
– Где я мог тебя видеть?
– Догадайтесь с трех раз…
– Почем я знаю?!
– …
– В борделе.
– И это говорит женатый человек!
– Не знаю, в театре, кино, магазине, школе моего сына…
– Тепло!
– А, вспомнил! Ты уже была здесь, ты моя бывшая клиентка?
– Хммм… Жарко!
– Обоснуй!
– Я твоя… бывшая будущая клиентка…
– И что, черт тебя дери, это значит?!
– Когда я только пришла сюда, то еще не была твоей клиенткой, поэтому – будущая. Но сейчас тот сеанс ты уже вспоминаешь в своих мыслях – поэтому уже бывшая. Получается, бывшая будущая клиентка…
– Господи, бред какой!
 
Глава 10. Профдеформация
 
Профессиональная деформация (от латинского «deformatio» – искажение) – это когнитивное искажение или психологическая дезориентация личности, формирующаяся из-за постоянного давления как внешних, так и внутренних факторов профессиональной деятельности и приводящая к формированию специфически-профессионального типа личности.
Кто-то наверняка обвинит меня в излишнем умствовании… Но что поделать – профдеформация! И я посчитал важным хотя бы время от времени насыщать этот текст подобными вставками. Те, кто в теме – итак все знают, ну а те, для кого это в новинку, смогут постепенно прокачать в себе пусть не специалиста по психологии, но хотя бы продвинутого пользователя.
Ну а мы немного отклонимся от основной темы и разберем популярное обывательское мнение, что психологи – сами психи и даже, что все психологи – психи… Хотите совсем по-простому? Давайте на примере. Вот вы, не знаю – учитель, полицейский или, скажем, директор магазина. Ваша профессиональная, а, по большому счету, и вся остальная жизнь так или иначе крутится вокруг дела, которым вы занимаетесь. Мы можем поспорить по поводу того, нужно ли приносить работу домой, но в любом случае учитель будет вспоминать о своих учениках и обдумывать план следующих уроков – иначе это плохой учитель, полицейский еще долго будет прокручивать в голове громкое задержание и проводить внутреннюю работу над ошибками – иначе это не полицейский, а директор супермаркета обязан 24/7 думать об улучшении выкладки товара и увеличении объема продаж. Пока нет возражений? Тогда идем дальше.