Поручик Романов (СИ)
В конце концов, после ряда неудач и позорного бегства пехоты (каждого десятого солдата потом расстреляли перед строем) полковник Ямагата принял решение задействовать отряд камикадзе — иных способов остановить российские танковые прорывы он не видел. Тактика борьбы была выбрана самая простая, но достаточно эффективная: солдаты-смертники, обвязанные зарядами со взрывчаткой, прятались в узких земляных щелях или высокой траве и дожидаться, когда наши машины выйдут на поле. Подпускали вплотную, а затем внезапно выскакивали из своих укрытий и бросались под гусеницы. Обнаружить смертников было практически невозможно — они прекрасно умели маскироваться и могли, не шевелясь, пролежать в траве (или в земляной щели) несколько суток. И неожиданно возникнуть прямо перед носом… Заметить их и уничтожить вовремя, к сожалению, удавалось далеко не всегда.
Вот на такую засаду, как понял Дмитрий, и нарвалась позавчера танковая рота штабс-капитана Замойского. Это стоило ей двух боевых машин — «Добрыни» Романова и «Муромца» самого Семена. Они шли во главе атаки и первыми напоролись на камикадзе — два смертника ценой своих жизней остановили танки. Другие машины, к счастью, не пострадали: вовремя заметили засаду, перестроились и, развернувшись полукругом (встав, как принято говорить, в подкову), открыли по смертникам бешеный пулеметный огонь. Буквально выкосили всю траву перед собой — вместе с теми, кто там прятался. Затем додавили гусеницами раненых и чудом выживших. «И правильно, — прокомментировал это решение Замойский, — нечего тут! Хотели умереть — и умерли. Только жаль наших ребят — двое у тебя погибли…»
После этого случая на совещании в штабе было решено пускать перед танками пулеметные броневики «Ратник-2» — пусть своим огнем расчищают дорогу, уничтожают камикадзе! Их пулеметы работают не хуже танковых, а если все-таки нарвутся на смертников и погибнут, то потери будут менее чувствительными. Ничего не поделаешь, такова простая логика войны: получить новый бронемобиль было гораздо легче, чем танк. Когда еще стальную махину «Добрыни», «Муромца» или «Князя Владимира» доставят из-под Казани по забитой эшелонами железной дороге! А времени в обрез: самураи накапливают силы, значит, скоро могут предпринять что-то весьма серьезное.
С подвозом новой техники (и вообще всего необходимого), как уж говорилось, у наших имелись большие трудности. Транссиб оказался перегружен, буквально забит составами: помимо обычных товарных и пассажирских поездов, по нему сплошным потоком, днем и ночью, шли военные эшелоны с техникой, артиллерией, людьми, лошадьми, боеприпасами, горючим, провиантом и амуницией — всем тем, что требовалось для действующей (тем более — воюющей) армии. Но из-за вечной российской неразберихи и бардака поезда часто застревали на узловых станциях, стояли по несколько часов, дожидаясь своей очереди, поэтому поставка грузов происходила с большим скрипом (это еще мягко сказано!). Кроме того, от ближайшей железнодорожной станции Борзя до места событий оказалось пятьсот с лишним верст по голой, выжженной солнцем степи, и всё необходимое приходилось довозить на машинах или на конных повозках, что, понятное дело, значительно замедляло пополнение запасов и доставку резервов.
У самураев, впрочем, тоже имелись проблемы, причем почти такие же: большие расстояния, пустынные безлюдные земли, отсутствие всяких дорог. Однако у них гораздо лучше обстояло дело с порядком и дисциплиной, что положительно влияло на снабжение войск. Да и ближайшая станция КВДЖ находилась всего в шестидесяти пяти верстах… Было у них еще одно важное преимущество: они заранее подтянули всё нужное поближе к манчжурской границе, устроили большие склады с припасами. А нашим приходилось решать все вопросы, что называется, с ходу — никто не ожидал такого резкого развития событий, даже в мыслях не было.
В российском правительстве (и Военном министерстве) никто не думал, что японское правительство решится пойти на такое обострение отношений с Российской империей. Оперативный отдел Генерального штаба (к нему относилась военная разведка) просто проспал появление крупной военной группировки у наших восточных границ. Да, там было известно о неком перемещении японских войск в Манчжурии (агенты ведь работают, исправно передают сведения), но в Генштабе решили не придавать этому большого значения — пусть себе сыны Ямато забавляются, бряцают оружием! Серьезной опасности нет: что такое несколько тысяч японских солдат и немного бронетехники где-то почти на самом краю света? На карте эту речку Халкин-гол и то не всегда найдешь… Кроме того, дело касалось монголов, а к ним относились несколько снисходительно: да, это наши союзники, можно сказать, даже боевые друзья, но ввязываться ради них в серьезную драку… Нет уж, увольте!
Поэтому вплоть до начала реальных столкновений никто большого внимание на военную суету вблизи границы Монголии с Маньчжоу-го не уделял. И позже понимание серьезности происходящего настало далеко не сразу: подумаешь, драка из-за небольшого участка голой, бесполезной степи и нескольких сопок! Мало ли таких недоразумений между соседями было раньше? Спорили все¸ всегда и со всеми. Ничего, мол, страшного не происходит: сейчас отважные самураи покричат, постреляют, продемонстрируют свой высокий, несгибаемый дух, даже, может быть, спровоцируют несколько небольших приграничных стычек с монголами, но затем за дело возьмутся опытные дипломаты и, как всегда, найдут приемлемое решение. И ситуация успокоится.
Но получилось совсем не так, как ожидали: в дело неожиданно вмешался сам государь-император Михаил Михайлович. Он выступил на совместном заседании Совета министров и Государственной думы и призвал всех дать достойный отпор «зарвавшимся самураям, угрожающим нашим верным союзникам». Напомнил про крайне обидное поражение в войне 1904–1905 годов, упомянул потерянные Курильские острова и часть Сахалина, а в конце своей небольшой, но чрезвычайно эмоциональной и яркой речи даже патетически воскликнул: «Доколе же нам, россиянам, терпеть эти унижения? Или же мы теперь не великая держава?»
Речь Михаила Михайловича произвела на депутатов и министров очень сильное впечатление. Ее тут же растиражировали все российские газеты и журналы, не раз передавали по радио, и в результате в обществе начался резкий патриотический подъем. Все вдруг заговорили о том, то пора бы, наконец, нам вернуть свое — то, что потеряли в прошлый раз, усилились антияпонские настроения (была даже попытка разгромить посольство Страны восходящего солнца в Петербурге), и в итоге общественное мнение склонилось к тому, что надо предпринять решительные действия. И для начала — помочь войсками союзным монголам (тому же барону Унгерну).
Глава 7
Глава седьмая
Дело было не в том, что эти несколько сотен квадратных верст явно не стоили пролитой человеческой крови, дело уже было в принципе: нужно показать этим япошкам (значит, и всему миру), что новая Российская империя способна дать достойный отпор любому наглому агрессору. Если мы сейчас проявим слабость, пойдем на уступки (пусть даже минимальные), то другие страны решат, что Россия уже не так сильна, как прежде, что можно ей угрожать и пренебрегать ее законными интересами. А это уже чревато весьма серьезными последствиями, и прежде всего — во внешней политике…
Однако в российском Совете министров и Генеральном штабе были настроены куда менее решительно, чем в обществе: там прекрасно понимали, с какими трудностями придется столкнуться стране и армии в случае серьезного конфликта. Империя только что оправилась от двух крайне тяжелых, кровопролитных войн, Германской и Гражданской (едва не стоивших ей самой государственности), промышленность (особенно тяжелая) и сельское хозяйство еще не до конца восстановились, прироста населения, можно сказать, почти никакого нет, значит, нет и нужного мобилизационного резерва…
В то же время — инфляция растет, экономика с трудом справляется с очередным, внезапно разразившимся кризисом, покупательная способность рубля — низкая… А тут еще чрезвычайно опасные беспорядки на Кавказе (местных сепаратистов и националистов так и не удалось разгромить до конца), проблемы с засухой в Поволжье и на юге России, выступления недобитых леваков, теракты на Западной Украине и в Прибалтике… И в этих неблагоприятных условиях — начинать новую военную кампанию? Причем с весьма сильным и прекрасно подготовленным противником, которого, по всей видимости, тайно, но весьма активно поддерживают англичане (как и во время прошлого конфликта с Японией)…