Терзаемый (ЛП)

Пообщавшись с некоторыми из наших одноклассников и понаблюдав за тем, как мальчики пытаются перепить друг друга в играх на выпивку, я решила избавиться от избытка адреналина, который поглощал всё моё тело, и пригласила Остина на танец. Песня, которая сейчас играет, пожалуй, само воплощение секса, и я наслаждаюсь каждым её мгновением. Я чувственно покачиваю бёдрами из стороны в сторону, а Остин стоит у меня за спиной и следит за каждым моим движением.
  
Его руки сжимают мои бока и притягивают ближе к нему, и я чувствую, какой он твёрдый, когда прижимаюсь к нему задницей. От одного этого прикосновения с моих губ срывается стон.
Он наклоняется к моему уху, его дыхание щекочет, когда он шепчет:
— Хочешь подняться в мою комнату?
Я медленно поворачиваюсь, мои щёки пылают, и нетерпеливо киваю, прикусывая нижнюю губу. Он хватает меня за руку и тянет сквозь толпу вверх по лестнице, пока мы направляемся в его спальню.
Мы входим в его комнату, и от внезапной тишины у меня звенит в ушах. Он закрывает дверь, и я слышу, как щёлкает замок. Едва успеваю повернуться к нему лицом, как он бросается ко мне и обхватывает моё лицо обеими руками, тут же просовывая свой язык мне в рот.
Я мгновенно отвечаю на поцелуй, наши языки грубо переплетаются, он хватает меня за заднюю часть ног, поднимает и бросает на кровать.
Остин снимает рубашку и начинает расстёгивать брюки, а я быстро стягиваю платье через голову и бросаю его на пол. Он замирает, его взгляд блуждает по моему телу, обтянутому чёрным кружевным бельём, и на его губах появляется ухмылка.
У меня такое чувство, что сердце вот-вот выскочит из груди. Вот и всё. Через несколько минут я больше не буду девственницей.
Я всё ещё лежу в постели Остина, всё ещё обнажённая, и не могу избавиться от чувства лёгкого разочарования. Я думала, что секс должен быть потрясающим — не поймите меня неправильно, это было приятно, но не так, как я ожидала. Теперь я правда не понимаю, почему девушки падают ниц, чтобы запрыгнуть к нему в постель.
Пока он в душе, я подумываю о том, чтобы одеться и съебаться домой, чтобы кончить. Я совсем не чувствую удовлетворения. Я хотела большего. Мне нужно больше.
Как только собираюсь встать, я вижу, что какой-то чёрный дым, похожий на тень, струится по кровати к моим ногам, и по всему телу пробегает покалывание.
От лица до самых кончиков пальцев ног, всё больше черноты окутывает всё моё тело. Нахмурившись, вглядываюсь в темноту. Что-то горит? Я не чувствую запаха дыма. И никогда раньше не видела такого дыма.
Как только я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, откуда идёт дым, из моего горла вырывается крик, когда я вижу большой сероватый силуэт, стоящий перед окном.
Смотрю на него несколько секунд, сердце бешено колотится в груди, и я крепко зажмуриваюсь. Сделав глубокий вдох, открываю глаза, и фигура исчезает вместе с чёрным дымом, который витал вокруг меня.
Моё тело затекло, пока я лежала здесь, пытаясь осознать, что, блядь, только что произошло.
Я чуть не выпрыгнула из собственной кожи, когда дверь ванной распахнулась и в комнату вошёл Остин, с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем.
— Ты в порядке? Мне показалось, или я слышал крик? — спрашивает он, хмуро глядя на меня, и проводит рукой по своим мокрым волосам.
— Э-э, да. Я просто собираюсь… пойти домой, — говорю, сбрасывая с себя одеяло и одеваюсь так быстро, как только могу.
Я выхожу за дверь до того, как Остин успевает сказать что-нибудь ещё.
Что, нахуй, там только что произошло? Неужели я окончательно сошла с ума?
22 года
Настоящее время
Он нависает надо мной, удерживая мои запястья над головой. Опускает голову, и я чувствую, как тепло его дыхания струится по моей шее, посылая мурашки по спине. Внезапно острая боль пронзает мою плоть, заставляя вздох сорваться с моих приоткрытых губ, когда его зубы вонзаются в мою шею.
Его тёплый, влажный язык скользит по бархатной коже, разжигая вихрь ощущений, поглощающих все мои мысли. Звук моего учащённого сердцебиения наполняет уши, заглушая остальной шум в комнате.
Вся одежда, которая когда-то облегала моё тело, с силой срывается, и я остаюсь совершенно голой.
Распростёртая на кровати. Только для него.
Он откидывает голову назад, глядя на меня сверху вниз. Я не вижу его лица, но чувствую на себе его взгляд.
Его рука скользит по моей груди, пальцы очерчивают нежные круги вокруг моего затвердевшего соска. Прикосновение посылает волну удовольствия, разливающуюся по моим венам. Электрические ощущения, вызванные его ртом, посасывающим и покусывающим другой сосок, смешиваются с этим наслаждением.
С моих губ срывается напряжённый стон, я выгибаю спину в попытке придвинуться к нему ближе, желая ещё больше его прикосновений.
Он выпрямляется, и я чувствую, как кончик его члена дразняще ласкает мой клитор. Прежде чем он входит в меня, я слышу своё имя:
— Лили.
— Лили, — его голос начал меняться.
— Лили.
— Лили!
Я подскакиваю, сердце бешено колотится в груди. Покрытая по̀том, я пытаюсь привыкнуть к темноте. И тут я вижу Ханну, стоящую рядом с моей кроватью.
— Ты в порядке? — нахмурившись, она присаживается на край моей постели. — Ты издавала какие-то странные звуки, пока спала.
Спала? Мне… снился сон? Снова? Уже в четвёртый раз мне снится похожий сон, в котором меня трахает мужчина без лица.
Качая головой, я беру свой телефон с прикроватного столика и включаю его. Мои глаза распахиваются. Пять пропущенных от мамы!
— Дерьмо.
Быстро вскакиваю с кровати и бегу в ванную. Почему мои трусики мокрые? Даже не чуть-чуть — они промокли насквозь. Тяжело сглотнув и стряхнув с себя жуткое ощущение, я поспешно раздеваюсь. Быстро принимаю душ, затем чищу зубы и провожу расчёской по своим тёмным волосам, и завязываю их в высокий хвост.
— Пожалуйста, не забывай обо мне, — говорит Ханна у меня за спиной, пока я собираю последние вещи.
Усмехаясь, я поворачиваюсь к ней лицом, а она смотрит на меня своими щенячьими глазками.
— Я вернусь через несколько недель, дурочка.
Качая головой, хватаю свой чемодан и крепко обнимаю её, затем направляюсь к своей машине. Я должна была уехать два часа назад, но из-за безликого мужчины, преследующего меня во снах, я проспала.
В тот день, когда я уехала из дома, я дала обещание маме всегда возвращаться в годовщину смерти отца. И с тех пор, я неукоснительно выполняла его, но в этом году меня гложет тревожное чувство.
Игнорируя жуткое ощущение, я замечаю вдали дом своего детства, но, проезжая мимо старой детской площадки, где я когда-то играла, по моей спине пробегает холодный озноб, отчего кожа покрывается мурашками.
Въезжая на подъездную дорожку, я замечаю маму, которая с нетерпением ждёт меня у входной двери. Хотя её улыбка искренняя, невозможно не заметить усталость, отразившуюся на её лице.
— Я так рада, что ты смогла приехать, родная, — восклицает она, заключая меня в тёплые объятия, и нежно целует в щёку.
  
— Всегда, мам, — отвечаю, ещё крепче обнимая её в ответ.
Когда мы входим в дом, не могу не заметить, что с тех пор, как я была здесь в последний раз, ничего не изменилось. Во время приездов я обычно помогаю маме разобраться в беспорядке и выбросить ненужные вещи, убеждая её делать это почаще.
Однако она цепляется за вещи папы и складывает их в коробки в углу моей старой спальни, рядом с окном.
— Мам, тебе нужно начать избавляться от папиных вещей, возможно, пожертвовать их на благотворительность, — мягко предлагаю я, указывая на сложенные коробки.