Терзаемый (ЛП)

— Я думала, жнецам нельзя убивать людей, — огрызаюсь я.
— Если ты не заметила, ты больше не в мире людей, дорогая. Ты в нашем. И здесь они могут делать что, сука, угодно.
Воздух вдруг становится ещё тяжелее, сердце ускоряется. Но я смотрю ему прямо в глаза, сглатывая ком в горле.
— Я вытащу тебя, — говорю твёрдо, разворачиваюсь и иду к выходу.
— Пиздец, Лили… Ладно, стой! — кричит он.
  
Я замираю и оборачиваюсь.
— Если тебя поймают… или если ты не успеешь до того, как они появятся, уходи оттуда. Беги через Тёмные Плоскости, это лес напротив Собора. На другой стороне будет мост. Перейдёшь его, спрячься в Кобальтовой Бухте. Я тебя найду. Обещаю.
Его голос натянут, срочный, и эта срочность отзывается в бешеном стуке моего собственного сердца.
Слёзы подступают к глазам, когда я понимаю, что, возможно, вижу его в последний раз. Я быстро киваю, отчаянно пытаясь удержать поток, и стираю слёзы, которые всё-таки сорвались, выходя из здания.
Холодный камень вгрызается в запястья, уже содранные арк-жнецовскими путами. Ещё минут двадцать в этой проклятой тюрьме, и я начну вязать вместе с местными комками пыли просто ради развлечения. Затем тяжёлая железная дверь со скрипом приоткрывается.
Адимус.
Мой «друг». Он выглядит таким же измученным, как я себя чувствую. Тёмная мантия арк-жнеца висит на нём тяжелее обычного, а глаза, которые обычно светятся жизнью, сейчас потускнели.
— Выпусти меня, Адимус, — рычу я, и слова сдирают горло, словно наждак. — Это уже смешно.
— Не могу, Векслорн. Ты же знаешь. Поверь, я бы очень хотел, — морщится он.
Он звучит искренне, и это злит ещё сильнее. Пустые извинения от друга, который держит ключ от моей свободы. Ебучий цирк.
— Тогда сделай хоть что-то! — рявкаю я, и голос отскакивает от холодных стен. — Лили здесь, Адимус. Она прошла через врата. Эта упрямая маленькая человечишка сейчас носится по Подземному Миру и ищет мою косу. Ты вообще понимаешь, насколько это опасно?
Вместо ожидаемого осуждения по его лицу пробегает тень улыбки.
— Лили? Это… впечатляет. Я её недооценил. Пройти через охранные чары врат — немалый подвиг.
— Её убьют! Она человек, Адимус. Хрупкая вещь в этом кошмаре, — сужаю глаза я глаза.
Он выдыхает так, будто воздух выходит из проколотого лёгкого.
— Ладно. Ладно, понял. Ты переживаешь. Просто… — он мнётся, взгляд скользит к дверному проёму. — Она погибнет, Векслорн, если задержится здесь слишком долго.
Он прав. Лили человек, а у людей нет «иммунитета» к Подземному Миру. Если она вскоре не уйдёт, её быстрее любых жнецов убьёт само место.
— Тогда отпусти меня!
После, кажется, вечности он всё-таки лезет под мантию и достаёт косу. Металлический щелчок замка, когда он отпирает дверь камеры, оказывается самым сладким звуком в моей жизни. Затем Адимус спешит ко мне и снимает оковы.
— Найди её, — говорит он тихо. — Вытащи отсюда. И постарайся не попасться сам.
Я не трачу время на вопросы, откуда у него вдруг нарисовалась совесть. Спрошу позже, когда Лили будет в безопасности, а коса снова окажется в моих руках.
Я почти вылетаю из Багровых Владений. Воздух Подземного Мира кажется особенно мерзким после часов в этой клетке.
Моё первое побуждение — это направиться в Собор, где, как я сказал Лили, обычно хранилась моя коса. Но когда добираюсь, огромный зал пуст. Только мои шаги, отдающиеся эхом. Что-то не так.
И тогда до меня дошло.
Лили не дура. Она знает, насколько тут опасно. Послушала меня.
Я сказал ей: если не успеешь, беги и прячься.
Кобальтовая Бухта находится на другом конце этого проклятого мира, ближе к краю. Я срываюсь на бег, пролетая мимо жнецов, надеясь, что никто не всмотрится.
А если они нашли её? Если она заблудилась?
Я должен успеть.
Тёмные Плоскости никогда не были прогулкой. Даже для такого, как я. Корявые, костлявые деревья тянутся когтями к тусклому небу с серным оттенком. Воздух густой от запаха гниения и сожалений.
А сегодня это ещё и долбаная полоса препятствий. Ветки хлещут по лицу, колючие плети цепляются за и без того разорванную рубашку, земля под ногами неровная и пытается подставить подножку каждым шагом.
— Чёрт бы тебя побрал, Лили… Где же ты? — цежу я, пнув ворох ломких листьев, которые рассыпаются в пепел.
Я должен был защитить её. Увести в безопасное место. Я сказал ей спрятаться в Кобальтовой Бухте, там, куда арк-жнецы не суются.
Но вот я лечу через этот проклятый лес, уверенный, что она сделала ровно наоборот.
Я ругаюсь снова, и звук тонет в давящей тишине.
И тут я вижу её.
Стоящую возле могилы.
Не у пещеры. У МОГИЛЫ.
— Лили!
Я бросаюсь к ней, не обращая внимания на ветви, которые бьют по лицу. Хватаю за руку и дёргаю, оттаскивая от того, что она там рассматривала.
Она вскрикивает и отшатывается, а затем её глаза расширяются:
— Векс!
Облегчение волной разносится по её лицу, и она обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну.
— Векс… мне было так страшно!
Я неохотно обнимаю в ответ, затем отстраняюсь и хмурюсь.
— Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе идти в пещеру. Ты решила угробить нас обоих?
Тон у меня жёсткий. Она отстраняется, и на её лице отражается неуверенное чувство вины.
— Я шла! Была на пути в пещеру, но… потом увидела это, — она неопределённо машет в сторону надгробия. — Мне стало просто… любопытно.
Любопытно. ЛЮБОПЫТНО?!
— Любопытно? Лили, арк-жнецы сейчас будут охотиться на меня. А если найдут тебя рядом — разорвут тебя на части. Любопытство погубило кошку, и тебя оно определённо убьёт!
Я провожу рукой по волосам, заставляя себя дышать.
Она прикусывает губу и опускает взгляд на ботинки.
— Знаю. Просто… тут такие старые могилы. И мне стало интересно, почему в Подземном Мире вообще есть могилы. Я думала, жнецы не умирают.
— Лили… — выдыхаю я, мой голос смягчается. — Я понимаю. Но это не безопасное место. Нам надо уходить.
Она вздыхает, вкладывает ладонь в мою, и мы направляемся к Кобальтовой Бухте. Я не могу рисковать её жизнью, задерживаясь здесь. Офиэль и остальные наверняка уже поняли, что меня нет, и будут искать. Если выяснят, что она тоже тут, поблажек не будет.
Мы наконец добираемся до пещеры, оба задыхаясь от бега и постоянных падений о ветки и корни. Ненавижу этот грёбаный лес.
— Подожди. У меня есть кое-что для тебя, — вдруг выдыхает она и устремляется дальше в темноту.
Хмурое выражение моего лица быстро сменяется недоверием, когда она возвращается, держа в руках мою косу. Ну, «держа» это громко сказано. Её почти гнёт под весом.
— Ты правда это сделала, — я упираю руки в бока и смеюсь, не веря.
Она гордо улыбается, а потом хмурится.
— Ты думал, я не смогу?
Пиздец. Хороший ход, Векс, ты идиот.
— Э-э…
Уголок её губ дрожит, и она подтягивает косу ближе, чтобы я смог забрать.
Холодная сталь вибрирует в ладони, знакомая пульсация силы ударяет в кровь. Я снова стал собой. Благодаря ей.
Лили стоит передо мной, слегка запыхавшись, её широко раскрытые глаза выражают смесь благоговения и беспокойства.
— Как ты её нашла? — выдыхаю хрипло.
Она пожимает плечами, прядь волос падает на лицо.
— Я пошла на ощущение. И… она вообще-то не из тех вещей, которые легко не заметить.
Я тихо усмехаюсь, провожу большим пальцем по гладкому обсидиановому лезвию.
— Спасибо, Лили. В тебе больше смелости, чем я мог себе представить.
  
— А ты как выбрался? — спрашивает она, наклоняя голову. — Из камеры.
— Адимус, — отвечаю я, — помог.
Мы устраиваемся на пыльном полу пещеры. Тишину нарушает только капание воды где-то в невидимых углах. Вес косы успокаивает. Но тяжесть в груди сильнее: Лили в Подземном Мире из-за меня.
Через некоторое время она тихо говорит: