Терзаемый (ЛП)

— Приём, Земля! Ты вообще слушаешь? — Ханна замолкает на полуслове, нахмурив брови и изучая моё лицо. Её яркая, искрящаяся энергия, казалось, слегка поутихла, сменившись беспокойством, которое усилило моё чувство вины. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить тёмные круги у меня под глазами или отсутствующий взгляд, скрывающийся за натянутой улыбкой.
— Да, извини, — бормочу я, выдавив улыбку, которая, вероятно, больше похожа на гримасу. — Что хочешь, то и выбирай. Я за.
  
Я прошмыгнула мимо неё, проводя пальцами по различным тканям, висящим на вешалках.
Платья с блёстками, потрёпанные пиратские рубашки и костюмы животных в разной степени ветхости высмеивали моё отсутствие энтузиазма. В преддверии Хэллоуина я сомневалась, что осталось много достойных вариантов. Но, зная Ханну, она, вероятно, смогла бы придумать что-то, что выглядело бы так, будто мы планировали это целый год.
Ещё в детстве она умела превращать домашний хлам в изысканные костюмы для наших игр. Картонные коробки превращались в космические корабли, старые простыни — в королевские мантии, и даже обрывки фольги — в сверкающие доспехи.
Креативность всегда была её сверхспособностью. Жаль, что я не смогла собраться с духом и оценить это прямо сейчас. Я просто хотела, чтобы этот вечер и тревожные сны, которыми он был отравлен, уже закончился.
Чьё-то покашливание заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом, и я готова, клянусь, просто грохнуться в обморок.
— Какое совпадение, Лили.
Векс.
Резко оборачиваюсь и вижу его, ещё более крупного, чем когда-либо, одетого во всё чёрное, с лукавой ухмылкой на губах.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — шиплю, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.
— А что? Мне нельзя ходить по магазинам на Хэллоуин? — спрашивает он, засовывая руки в карманы.
— Тебе нравится Хэллоуин? — удивлённо спрашиваю я, приподнимая бровь.
Векс подходит на шаг ближе и наклоняется к моему уху:
— Я король Хэллоуина, дорогая, — рычит он, отчего по моей коже пробегают мурашки.
— А кто это? — внезапно спрашивает Ханна мягким голосом у меня за спиной. Я быстро отхожу от Векса и поворачиваюсь к ней лицом, и от меня не ускользает, как она таращится на него. Она может его видеть? Как, нахуй, я должна это объяснить? Но, прежде чем успеваю что-то придумать, Векс опережает меня:
— Друг детства, — говорит он, одаривая её улыбкой и демонстрируя свои острые клыки.
— О, мы тоже! — восклицает она, указывая между собой и мной. — Приятно познакомиться. Я Ханна, — говорит она с широкой улыбкой, протягивая ему руку.
— Векс. Взаимно, — отвечает он, мягко беря её руку и пожимая.
Они что, забыли, что я стою прямо здесь? От всего этого общения мне стало не по себе. Не потому, что моя лучшая подруга пялится на Векса, а из-за того, кого — или, лучше сказать что он из себя представляет.
Я не хочу, чтобы она была рядом с ним. Если он способен ковыряться у меня в голове, то что он может сделать с ней? Она слишком доверчивая и слишком мягкая для того мрака, который в нём сидит.
Разрывая молчание, я прочищаю горло и снова поворачиваюсь к нему:
— Так… у тебя есть костюм, да?
Он смотрит на меня с недоумением, а я умоляю его взглядом просто попрощаться и уйти.
— Вообще-то, нет, — отвечает он, и я внутренне стону. Он не может понять намёк и просто свалить?
Уйди. Сейчас же.
Уголки его губ приподнимаются, но он меня попросту игнорирует.
— Я не уверен, кем быть. Есть идеи? — спрашивает он, обращаясь уже к Ханне.
Как насчёт человека-невидимки, тогда мне не придётся тебя видеть, — думаю я про себя, и становится ясно, что он прочитал это по тому, как он прикрывает рот, пытаясь скрыть улыбку.
— Как насчёт… чего-нибудь тёмного и таинственного. Дьявол или серийный убийца в маске? О, я знаю! Мрачный жнец с косой, — мои глаза расширяются от её слов, и я поворачиваю голову в его сторону, наблюдая за реакцией, но он просто улыбается.
— Жнец, говоришь? Это может быть идеально. Спасибо, Ханна.
Ханна улыбается, когда девушка за стойкой регистрации подзывает её, и слегка машет рукой, уходя.
— Всё, теперь ты можешь уйти. У нас куча дел, и я не хочу видеть твою самодовольную физиономию дольше, чем нужно, — цежу я.
— Ах да, карнавал, — говорит он, и его голос становится немного жёстче, чем раньше.
— Откуда ты зна…
— Я всё знаю, дорогая, — прерывает он меня, его холодные серебристые глаза пронзают насквозь. Он протягивает руку и накручивает пальцем выбившуюся прядь волос, затем заправляет её мне за ухо.
Всё моё тело вспыхивает, когда его рука касается моей щеки, затем он наклоняется и шепчет:
— Увидимся вечером.
Я стою, замерев, смотрю, как он уходит, и выдыхаю. Сука. Чёрт бы всё побрал. Почему? Почему я? Я задаюсь этим вопросом всю жизнь. Почему именно мне постоянно приходится проходить через подобное? Как раз когда я решила, что хотя бы одну ночь смогу попробовать побыть нормальной.
Просто провести вечер с лучшей подругой и получить удовольствие, но нет. Мужчина без души обязан явиться и, мать его, преследовать меня во всём, что я делаю. Повезло мне…
— Я выгляжу как шлюха, — стону я, разглядывая себя в зеркале в своём костюме. Ханне пришла в голову великолепная идея — под «великолепной» я подразумеваю ужасную идею, что мы должны выглядеть как ангелы. Очевидно, не святые.
На мне белые чулки до колен и обтягивающее, и очень короткое, белое платье. Под словом «короткое» я подразумеваю, что половина моей задницы торчит наружу. А на голове серебряные крылышки и серебряный нимб.
— Вовсе нет. Ты выглядишь горячо, — заявляет она. Она одета так же, как и я, но выглядит в этом намного лучше. Так уверена в своём теле. Она великолепна.
Ханна завила мне волосы и уложила их так, что несколько свободных прядей спадают на лицо. Я не любитель, когда дело доходит до чрезмерного количества косметики, поэтому ограничилась чем-то лёгким, но презентабельным.
После того, как мы в последний раз посмотрели на себя в зеркало, Ханна вскрикнула и, схватив меня за руку, потащила к двери.
Вход на карнавал как удар по всем чувствам разом. Аттракционы сияют огнями, напоминая рождественские гирлянды. Со всех сторон льётся разная музыка: от одних площадок доносится фокстрот, от других — знакомая мелодия карусели.
Игровые будки будто подзывают нас к себе — с этими гигантскими плюшевыми игрушками, которые ужасно хочется выиграть. А запахи еды, вкусной до головокружения, витают в воздухе, и от этого у меня в животе сразу урчит от голода.
Мы почти ничего не ели перед отъездом, и от вида всей этой вкуснятины у меня текут слюнки.
— Ну привет, джентльмены, — кричит Ханна, когда Остин и Джейсон направляются к нам. И, конечно же, на них футбольные куртки.
Я на самом деле счастлива, может быть, Остин подарит мне свою куртку, потому что я начинаю отмораживать свои грёбаные сиськи. Это последний раз, когда я оставляю Ханну отвечать за костюмы. В следующем году я надену огромный блядский костюм кролика-талисмана и похуй.
— Вы выглядите охуеть как горячо, — замечает Остин, притягивает меня к себе и прижаться своими губами к моим. Я с радостью растворяюсь в тепле и приоткрываю губы, чтобы он проник языком мне в рот, но, как только он это делает, я отстраняюсь и прерываю поцелуй.
  
— Ты что, пил? — спрашиваю, нахмурившись. Он закатывает глаза, делает шаг назад и суёт руки в карманы. Я ничего не имею против выпивки, но чего я терпеть не могу, так это вкуса пива во рту, особенно когда его пью не я.
После нескольких мгновений флирта Ханны и Джейсона, в то время как мы с Остином в основном молчали, мальчики уходят поприветствовать других ребят из своей команды.