Водный барон. Том 2 (СИ)

Ушкуйники кричали, матерились, пытались понять, что происходит. Перевернутые лодки плавали вверх дном. Люди барахтались в воде, цепляясь за борта, за весла, друг за друга.
Я стоял в зарослях, выпуская водослух на полную мощь. Чувствовал каждую струю течения, каждый водоворот, каждое движение воды.
Четвертая лодка пыталась развернуться, уйти назад. Я толкнул течение — вода ударила в корму, развернула лодку боком. Она накренилась, зачерпнула воды бортом, начала тонуть.
  
— Засада! — орал кто-то с пятой лодки. — Уходим! Назад!
Егорка выпустил еще одну стрелу. Она вошла в плечо гребца на пятой лодке. Тот взвыл, выронил весло.
Прошка и Семен швыряли камни методично, прицельно. Удары сыпались на лодки, как град. Один ушкуйник получил камнем в голову, рухнул без сознания. Другой — в грудь, согнулся, кашляя.
Шестая лодка, последняя, уже разворачивалась. Гребцы работали отчаянно, пытаясь уйти из зоны обстрела.
— Не дать уйти! — крикнул я, швыряя камень.
Попал в гребца. Тот охнул, но продолжал грести.
Я закрыл глаза, собрал всю силу, что мог выжать из Дара.
Течение. Я чувствовал его, как живое существо. Почувствовал, как оно течет вниз, увлекая воду к морю.
Развернул.
Усилие было огромным, как толкать стену руками. Пот выступил на лбу. Голова закружилась. Но я держал.
Течение развернулось на секунду. Вода пошла вверх, против своей природы.
Шестая лодка дернулась, остановилась, начала медленно тащиться назад — к ловушке, к перевернутым лодкам, к хаосу.
Я открыл глаза, тяжело дыша. Голова раскалывалась. Но сработало.
— Кто ты, сука⁈ — заревел голос с пятой лодки. Грубый, хриплый, полный ярости. — Кто там на берегу⁈
Я узнал голос. Гракч. Главарь.
Я вышел из зарослей, встал на виду. Держал топор в одной руке, камень в другой.
— Я — Мирон Заречный. Рыбец. Тот, кого вы пришли убить.
Тишина на секунду. Потом хохот — злой, неверящий.
— Рыбец⁈ Ты ждал нас⁈
Я усмехнулся.
— Да. Ждал. Ваш Федька всё рассказал. Где ваше логово, сколько вас, когда придете. Спасибо ему.
Проклятья посыпались с лодок. Кто-то кричал: «Федька предатель!» Кто-то: «Я его убью!»
Гракч заревел:
— Заречный! Ты думаешь, это остановит нас⁈ Нас двадцать! Вас четверо! Мы выберемся, выйдем на берег, вырежем всех!
Я покачал головой.
— Не выберетесь. Потому что я управляю рекой. Вы видели — течение развернулось. Это я. Мой Дар. Водослух.
Я поднял руку, указывая на воду.
— Я могу перевернуть любую вашу лодку. Создать водоворот. Утопить каждого из вас. Один за одним.
Гракч молчал. Я видел силуэт на пятой лодке — крупный мужчина, с широкими плечами, в руках весло, как дубина.
— Ты врешь, — сказал он наконец. — Никто не может управлять рекой так. Даже Мастера Реки.
Я усмехнулся.
— Проверь.
Я закрыл глаза, нашел его лодку в водослухе. Толкнул течение под кормой.
Лодка дернулась, накренилась на левый борт. Гракч схватился за борт, чтобы не упасть.
— Что за…
Я толкнул снова. Лодка накренилась на правый борт.
Гракч заорал:
— Хватит! Хватит, колдун!
Я открыл глаза, отпустил течение. Лодка выровнялась.
— Видишь? Я не вру. Я могу утопить всех вас. Прямо сейчас. Одним усилием.
Я сделал паузу, давая словам осесть.
— Но я не хочу убивать. Я хочу, чтобы вы ушли. Навсегда. Из Волости. Из моей жизни. Из моего дела.
Гракч засмеялся — горько, зло.
— Уйти? Куда? У нас нет денег, нет заказов! Савва нас выгнал! Мы голодные, Рыбец! Нам нечего терять!
Я кивнул.
— Знаю. Вы голодны. Отчаянны. Поэтому напали на меня. Думали, я легкая добыча.
Я усмехнулся.
— Но вы ошиблись. Я не жертва. Я охотник. И сегодня вы попались в мою ловушку.
Гракч молчал. Вокруг его лодки собирались остальные ушкуйники — те, кто выбрался из воды, кто не утонул, кто не ранен. Человек двенадцать, может пятнадцать. Остальные — мертвы, ранены или сбежали.
— Что ты предлагаешь? — спросил Гракч наконец. Голос был усталым, опустошенным.
Я подумал. В прошлой жизни я знал: врага нужно либо уничтожить полностью, либо дать ему выход. Компромисс, который позволит ему уйти с достоинством.
— Предлагаю сделку, — сказал я громко, чтобы все слышали. — Вы уходите из Волости. Сегодня. Сейчас. Берете лодки, людей, уплываете. Уходите в другую Волость, на другую реку. Начинаете заново.
Гракч фыркнул.
— На что? У нас нет денег!
Я достал из-за пояса кошелек. Тяжелый, набитый серебром. Моя доля от последнего каравана — один рубль шестьдесят пять копеек. И еще десять рублей, которые я взял из кассы Синдиката утром, на всякий случай.
— Вот. Одиннадцать рублей. Серебром. Этого хватит, чтобы добраться до соседней Волости, снять жилье, найти работу.
Я швырнул кошелек. Он упал на берег, прямо у воды.
— Берите. И уходите. Это мое последнее предложение.
Гракч молчал долго. Потом медленно кивнул.
— А если мы вернемся?
Я усмехнулся холодно.
— Если вернетесь — я вас утоплю. Без разговоров, без предупреждений. Вы видели, что я могу. Поверьте — в следующий раз не буду так милосерден.
Гракч кивнул.
— Понял. Мы уходим.
Он повернулся к своим людям.
— Собирайте раненых! Грузите в лодки! Уходим!
Ушкуйники зашевелились. Вытаскивали раненых из воды, переворачивали лодки, собирали весла. Работали быстро, молча, без споров.
Один из них подобрал кошелек на берегу, бросил Гракчу. Тот поймал, кивнул мне.
— Рыбец… ты странный человек. Мог убить нас всех. Но отпускаешь. Почему?
Я усмехнулся.
— Потому что я не убийца. Я расчетливый. Убивать вас невыгодно. Отпустить выгоднее. Вы уйдете, расскажете другим — Рыбец опасен, к нему лучше не соваться.
Гракч засмеялся.
— Расскажем. Обязательно расскажем.
Он повернулся к своей лодке, сел на весла.
— Удачи тебе, Рыбец. В Академии. Слышал, ты туда поступаешь. Там убивают не хуже, чем мы.
Я кивнул.
— Знаю. Поэтому готовлюсь.
Лодки развернулись, пошли вниз по течению. Ушкуйники гребли молча, не оглядываясь. Уходили — побежденные, но живые.
Я стоял на берегу, смотрел, как они исчезают в ночи.
Егорка подошел, встал рядом.
— Ты их отпустил. Почему? Мы могли перебить всех.
Я усмехнулся.
— Могли. Но зачем? Чтобы получить двадцать трупов, расследование стрельцов, суды, допросы? Нет, спасибо.
Я повернулся к нему.
— Я дал им выход. Деньги и шанс начать заново. Они ушли. Больше не вернутся. Потому что знают — я опасен. Я не жертва.
Егорка медленно кивнул.
— Мудро. Но дорого. Одиннадцать рублей…
Я усмехнулся.
— Это вложение. В безопасность. В отношение ко мне. Теперь по всей Волости пойдет слух — Рыбец утопил «Черную Щуку». Мастер Реки, колдун, опасный человек. Никто больше не полезет.
Егорка засмеялся.
— Ты всё просчитал.
Я кивнул.
— Да. Всегда просчитываю.
Мы вернулись на причал. Ванька стоял у костра, готовый поджечь, но увидев нас, расслабился.
— Что случилось? Я слышал крики, плеск…
Я усмехнулся.
— Ушкуйники напали. Мы их встретили. Они ушли. Живыми, но побежденными.
Ванька остолбенел.
— Ушли? Просто так?
Я кивнул.
— Не просто так. За одиннадцать рублей. Но ушли.
Я зашел в избу. Агафьи не было — она спала в Обители, в безопасности. Я сел за стол, налил себе воды, выпил залпом.
Голова всё еще раскалывалась от использования Дара. Тело ныло от напряжения. Но я был жив. Мы все были живы.
И «Черная Щука» больше не угрожала.
Я достал бересту, начал писать.
«Ночь новолуния. Нападение „Черной Щуки“. Двадцать человек, шесть лодок. Засада на Змеином Повороте. Использование водослуха для переворачивания лодок. Гракч отступил после демонстрации силы. Плата за уход — одиннадцать рублей. Результат: ушкуйники покинули Волость. Угроза нейтрализована».
  
Я отложил перо, закрыл глаза.