Водный барон. Том 2 (СИ)

Я объяснил:
— Знак об окончании Волостной Школы. Обучение длится полгода. В столице.
Никифор побледнел.
— Полгода? Ты уедешь на полгода?
Я кивнул.
— Да. Или потеряю землю.
Степан встал резко.
— Но как же дело? Кто будет управлять?
Никифор добавил, его голос был встревоженным:
— Мирон, мы вложили деньги! Обитель — семьдесят рублей! Я — сорок! Степан — сорок!
  
Он указал на мелких вкладчиков.
— Они — по рублю, по два! Всего шестьдесят рублей!
Он посмотрел на меня.
— Но если тебя заберут в столицу… или выгонят из Академии… кто будет управлять Причалом?
Его голос стал жёстче.
— Мы боимся потерять вложения!
Толпа зашумела согласно.
Я поднял руку.
— Понимаю. Именно поэтому я созвал это собрание.
Я взял стопку берестяных листов, положил на стол перед всеми.
— Это — Устав Артели. Документ, который я писал всю ночь.
Серапион наклонился, начал читать. Его брови поползли вверх.
Я продолжал:
— Мы создаём не просто товарищество. Не просто объединение вкладчиков.
Я постучал пальцем по Уставу.
— Мы создаём Обезличенное Общество.
Никифор нахмурился.
— Что это значит?
Я объяснил:
— Земля принадлежит мне. По закону.
Я указал на Устав.
— Но Управление передаётся Совету. Совету Держателей.
Я начал перечислять, загибая пальцы:
— Серапион — Хранитель Казны и Гарант безопасности. Он хранит общие деньги. Следит, чтобы никто не обманывал. Защищает Артель.
Серапион кивнул медленно.
— Понял. Я — прикрытие. И казначей.
Я кивнул.
— Именно.
Я указал на Никифора.
— Никифор — Управляющий Сбытом. Ты находишь покупателей для нашей рыбы. Договариваешься о ценах. Ведёшь внешние связи.
Никифор задумался.
— Это я могу. У меня связи.
Я указал на Егорку.
— Егорка — Бригадир. Он управляет людьми на местах. Рыбаками, работниками. Следит за процессами. Копчением, вялением, хранением.
Егорка выпрямился.
— Понял.
Я кивнул.
— Да. Вы трое — Совет Держателей. Пока я в Академии, вы ведёте дела.
Я посмотрел на всех.
— Прибыль делится по паям. Согласно вложениям.
Я начал перечислять:
— Обитель — тридцать пять процентов. Никифор — двадцать пять. Степан — двадцать пять. Мелкие вкладчики — десять. Я — пять процентов за землю и управление.
Степан нахмурился.
— Но если ты в Академии, кто получает твои пять процентов?
Я усмехнулся.
— Идут в общую казну. На развитие Артели.
Я посмотрел на Никифора.
— Даже если меня убьют в столице, Артель останется. Совет продолжит работу. Ваши деньги будут работать.
Никифор медленно кивнул.
— Это… умно. Очень умно.
Серапион перелистывал берестяные листы, читал.
— Мирон, здесь всё расписано. Роли. Обязанности. Порядок голосования. Распределение доходов.
Он поднял глаза.
— Это похоже на монастырский Устав. Но для торгового дела.
Я усмехнулся.
— Именно. Монастыри существуют веками. Потому что у них есть правила.
Я постучал по Уставу.
— Мы делаем то же самое. Но для Артели.
Никифор взял один лист, начал читать.
— Здесь написано: «Решения Совета принимаются большинством голосов. Три голоса из трёх — единогласно. Два из трёх — большинство».
Он посмотрел на меня.
— Значит, если я хочу что-то изменить, мне нужна поддержка Серапиона или Егорки?
Я кивнул.
— Да. Никто не может решать единолично. Только большинством.
Степан усмехнулся.
— Защита от единоличной власти. Умно.
Я кивнул.
— Да. И защита от меня тоже. Когда вернусь из Академии, я не смогу просто забрать всё. Потому что Совет контролирует управление.
Серапион кивнул одобрительно.
— Это справедливо. И мудро.
Он посмотрел на собравшихся.
— Я поддерживаю этот Устав. Голосую за.
Никифор колебался, затем кивнул.
— Если Серапион за, я тоже. Голосую за.
Степан кивнул.
— И я. За.
Представители мелких вкладчиков переглянулись, затем один из них — пожилой рыбак — встал.
— Мы тоже за. Если деньги защищены, мы спокойны.
Я выдохнул с облегчением.
— Благодарю. Значит, Устав принят.
Я взял перо, начал подписывать листы.
— Серапион, Никифор, Егорка — распишитесь здесь. Как члены Совета Держателей.
Они подошли по очереди, расписались.
Серапион поставил печать Обители на каждый лист.
— Теперь это закреплено по закону.
Я свернул один экземпляр Устава.
— Этот экземпляр я отнесу Воеводе. Пусть знает: Артель управляется Советом. Если со мной что-то случится, дело продолжится.
Никифор усмехнулся.
— Мирон, ты создал нечто невиданное. Обезличенное Общество. Где дело важнее человека.
Я кивнул.
— Да. Это первое торговое Товарищество в этой Волости. Можно назвать его Синдикатом или Артелью.
Серапион усмехнулся.
— Ты снова меняешь правила игры.
Я усмехнулся.
— Приходится. Савва играет жёстко. Я должен быть жёстче.
Я посмотрел на всех.
— Завтра начинаем работу по новым правилам. Совет собирается раз в неделю. Обсуждаем дела. Принимаем решения.
Егорка кивнул.
— Понял. Я начну учиться управлять.
Никифор кивнул.
— Я начну искать покупателей. Расширять сбыт.
Серапион кивнул.
— Я начну вести учёт. Строго. Чтобы ни копейки не пропало.
Я кивнул.
— Отлично. У нас полгода. Этого достаточно, чтобы наладить систему.
Я посмотрел на окно, где темнело.
— А потом я уеду. В Волостную школу.
Я сжал кулаки.
— Где Савва попытается меня сломать. Но он не знает: теперь у меня есть тыл. Крепкий. Защищённый. Управляемый Советом.
Я усмехнулся.
— И даже если он меня сломает, Артель выживет. Потому что она больше не зависит от одного человека.
Серапион благословил меня.
— Иди с Богом, Мирон. Ты построил мельницу, которая работает без мельника.
Я кивнул.
— Да. Именно это я и хотел.
Собрание закончилось. Люди расходились, обсуждая Устав.
Я остался с Егоркой в келье.
— Егорка, завтра начинаем твоё обучение. Полгода у нас. Я научу тебя всему: как вести учёт, как управлять людьми, как решать конфликты.
Егорка кивнул серьёзно.
— Готов. Не подведу.
Я похлопал его по плечу.
— Знаю. Ты справишься.
Мы вышли из Обители, пошли домой.
Устав принят. Совет создан. Корпорация существует.
Теперь Артель — не я. Артель — это система.
Которая переживёт моё отсутствие. Которая выдержит атаки Саввы.
Я создал то, что хотел. Мельницу без мельника.
Теперь осталось научить людей её использовать.
Утро застало меня на монастырском дворе, у коптильни. Воздух был холодным, пахло дымом, мокрой древесиной и рекой. Егорка стоял рядом, переминался с ноги на ногу.
Я держал в руках свиток — не обычный, не молитву, не счета. Технологическую карту. Инструкцию. То, чего в этом мире не существовало.
— Егорка, — сказал я, разворачивая бересту. — Смотри внимательно.
Он наклонился, и я видел, как его глаза пробегают по строчкам, по рисункам, по цифрам. Лоб сморщился.
— Мирон, это… что это?
Я усмехнулся.
— Это секрет «золотого дыма». Весь. Полностью. От начала до конца.
Я указал на первый блок — рисунок коптильни с разметкой.
— Первое. Температура. Сто двадцать — сто тридцать градусов.
Егорка удивился.
— Температура? Что это? Какие градусы?
— Жар. Видишь этот воск? Держи такой жар, чтобы он чуть плавился, а не бежал. Если жарче — рыба сгорит, если слабее — не прокоптится. Если не плавится — слишком холодно. Если плавится слишком быстро — значит, слишком жарко.
Егорка кивнул медленно, записывая что-то у себя на отдельном куске бересты.
Егорка взял воск, покрутил в пальцах, усмехнулся.
— Простой способ.
Я кивнул.
— Да.