Водный барон. Том 2 (СИ)

● Если станет известно, что он берёт взятки от ушкуйников, князь казнит его
● Поэтому он замял дело Авиновых — чтобы не всплыла связь с ушкуйниками
Я откинулся, глядя на карту.
Два врага. Савва и Воевода. Оба сильнее меня. Оба могут уничтожить меня в одиночку.
Если я ударю по Савве открыто, Воевода узнает, что я знаю о взятках, и убьёт меня.
Если я попытаюсь разоблачить Воеводу, он убьёт меня раньше, чем информация дойдёт до князя.
  
Память Глеба шептала — стратегия «разделяй и властвуй», стравливание противников, игра на противоречиях.
Мы не можем ударить по всем сразу.
Я взял уголь, написал крупно:
СТРАТЕГИЯ: СТРАВИТЬ ИХ МЕЖДУ СОБОЙ. ОСТАВАТЬСЯ В ТЕНИ.
Я начал рисовать стрелки между кругами.
Савва и Воевода связаны через ушкуйников. Савва платит ушкуйникам. Ушкуйники платят Воеводе.
Если я разрушу эту связь, они станут врагами.
Я дописал план:
ШАГ 1: Натравить купцов на Савву (утечка информации об обманах)
ШАГ 2: Дать намёк Воеводе, что Савва скрывает от него часть доходов
ШАГ 3: Когда Воевода начнёт давить на Савву, предложить Воеводе «решение проблемы» — конфискацию имущества Авиновых как компенсацию
Я посмотрел на схему.
Воевода — самый хрупкий актив. Он боится публичного позора больше всего. Если я дам ему понять, что знаю о взятках, но не собираюсь разоблачать, он может стать союзником. Негласным. Временным.
Потому что ему выгодно убрать Савву. Савва знает о взятках. Савва — угроза для Воеводы.
Если Воевода конфискует имущество Авиновых, он обогатится, избавится от свидетеля и заодно решит мою проблему.
Я усмехнулся.
Классическая игра. Стравить двух хищников. Пока они дерутся, я выживу.
Егорка зашевелился, проснулся, потянулся.
— Мирон? Ты всю ночь не спал?
Я кивнул.
— Думал.
Егорка подошёл, посмотрел на бересту с картой.
— Что это?
Я показал на схему.
— Карта войны. Два врага: Савва и Воевода. Оба хотят меня убить. Но если я правильно сыграю, они убьют друг друга.
Егорка нахмурился.
— Как?
Я начал объяснять:
— Савва контролирует Слободу через деньги и связи. Но его репутация зависит от купцов. Если купцы узнают, что он их обманывал, они отвернутся от него.
Я постучал углём по первой записи.
— Мы дадим купцам списки. Анонимно. Точные суммы их недоплат. Они поверят, потому что цифры совпадут с тем, что они помнят.
Егорка кивнул.
— Хорошо. А Воевода?
Я усмехнулся.
— Воевода боится, что его связь с ушкуйниками всплывёт. Он замял дело Авиновых именно поэтому. Но теперь мы дадим ему намёк: Савва скрывает доходы от ушкуйников, чтобы не делиться с Воеводой.
Я нарисовал стрелку от Саввы к Воеводе.
— Воевода разозлится. Начнёт давить на Савву. Потребует отчётности. А я предложу ему выход: изъять в казну имущество Авиновых как наказание за сокрытие налогов.
Егорка медленно улыбнулся.
— Ты хочешь, чтобы Воевода сам уничтожил Савву?
Я кивнул.
— Именно. Воевода получит деньги. Избавится от свидетеля. И заодно снимет иск с меня, потому что Савва будет уничтожен.
Егорка задумался.
— Но Воевода же поймёт, что ты знаешь о взятках?
Я кивнул.
— Поймёт. Но я дам ему понять, что не собираюсь разоблачать его. Что мне выгоднее молчать и получить его защиту.
Я посмотрел на Егорку.
— Негласный союз. Он не трогает меня. Я не трогаю его. Мы оба уничтожаем Савву.
Егорка покачал головой.
— Это опасно, Мирон. Очень опасно.
Я усмехнулся.
— Все варианты опасны. Это — наименее смертельный.
Я встал, свернул бересту с картой.
— Начинаем сегодня. Первый шаг — утечка информации купцам. Ты пойдёшь по кабакам, трактирам. Будешь подслушивать, где собираются купцы, которых обманул Касьян.
Егорка кивнул.
— Хорошо. А ты?
Я посмотрел на записи Анфима.
— Я буду готовить списки. Точные, детальные. Имена, суммы, даты. Так, чтобы купцы не могли не поверить.
Я пошёл к выходу.
— И буду думать, как выйти на связь с Воеводой. Осторожно. Через посредника.
Егорка последовал за мной.
— Мирон, а если Воевода не захочет играть? Если он просто убьёт тебя?
Я остановился у двери, посмотрел на него.
— Тогда я умру. Но пока я ему нужен. Потому что я — единственный, кто может дать ему Савву на блюдечке. Без публичного скандала. Тихо. Чисто.
Я усмехнулся.
— Воевода — политик. Он понимает выгоду. И я предложу ему выгоду, от которой он не сможет отказаться.
Я вышел из сарая, в лицо ударил холодный утренний воздух.
Игра началась. Игра в тенях, где каждый ход может быть последним.
Но у меня нет выбора.
Только вперёд.
День пролетел в лихорадочной работе. Я сидел в сарае, переписывал информацию Анфима на отдельные берестяные листки — по одному для каждого купца.
Купцу Ивану из Костромы: «Касьян Авинов обманул вас при взвешивании льна в марте прошлого года. Недоплата: двадцать серебром. Квит подписан на меньший вес. Проверьте свои записи».
Купцу Степану из Новгорода: «Касьян заплатил вам неполную сумму за железо в июне прошлого года, сославшись на плохое качество. Недоплата: восемь серебром. Железо было отличным. Вы знаете это».
Я писал медленно, старательно, делая почерк неузнаваемым — ни мой, ни Анфима.
Анонимность — ключ. Если Савва поймёт, откуда утечка, он убьёт источник.
К вечеру у меня было готово двадцать листков. Каждый с точными данными. Суммы. Даты. Детали, которые знали только купец и Касьян.
Когда купец получит это, он поймёт: кто-то изнутри слил информацию. И он поверит, потому что цифры совпадут с его собственными воспоминаниями.
Егорка вернулся в сумерках, его лицо было довольным.
— Мирон, нашёл. Завтра в кабаке «У Медведя» собираются купцы. Из Костромы, Новгорода, Торжка. Они обсуждают торговые дела.
Я кивнул.
— Отлично. Ты подбросишь эти листки так, чтобы никто не заметил.
Я передал ему пачку.
— Положи на столы, пока хозяин отвлечён. Или передай через трактирщика, сказав, что это от «доброжелателя».
Егорка взял листки, кивнул.
— Сделаю.
Я достал ещё один листок, отдельный.
— А это отнеси Анфиму. Пусть подбросит слух.
Егорка прочитал:
«Савва готовит нового козла отпущения — Тимофея Писаря».
Егорка усмехнулся.
— Удар по верхушке?
Я кивнул.
— Да. Если Тимофей начнёт бояться, что Савва сдаст его, как раньше сдал приказчика, он запаникует. А паника порождает ошибки.
Я встал, прошёлся по сараю.
— Анфим должен пустить этот слух в кабаках, где бывают писари и счётчики. Шёпотом, как сплетню. Чтобы дошло до Тимофея через третьи руки.
Егорка спрятал листок.
— А что насчёт Воеводы?
Я задумался.
— С Воеводой сложнее. Нужен посредник. Кто-то, кому он доверяет, но кто не связан с Авиновыми напрямую.
Я вспомнил.
— Данила Ратный. Офицер воеводской стражи. Тот, что арестовывал Касьяна. Он честный, служит Воеводе, но не куплен Саввой.
Егорка кивнул.
— Как выйдешь на него?
Я усмехнулся.
— Через Анфима. Анфим знает, где стрельцы останавливаются, когда приезжают в Слободу. Передаст записку.
Я взял чистую бересту, начал писать:
«Офицеру Даниле Ратному. Авиновы ведут двойные расчеты, чтобы скрыть нечто большее, чем налоги. Проверьте их отчёты Воеводе. Сравните с истинными доходами от судоходства. Разница покажет, сколько они крадут у князя. Доброжелатель».
Я свернул бересту, запечатал воском.
— Передай Анфиму. Пусть подбросит Даниле так, чтобы тот не узнал, от кого.
Егорка взял записку.
— Хорошо. Что дальше?
Я посмотрел в окно, где сумерки сгущались в ночь.
— Дальше ждём. Три удара запущены. Теперь смотрим, как враги отреагируют.
Прошло два дня.
  
Егорка докладывал каждый вечер.
День первый:
— Мирон, сработало! Купцы получили листки. Я видел, как Иван из Костромы читал, его лицо стало красным. Он побежал к другим купцам, показывал записку. Они собрались, обсуждали, кричали.