Цепи 2

– Что это не просто секс. Что наши отношения что-то значат для тебя.
– Смешно слышать это от проститутки, – злюсь.
– Обхохочешься, – выплёвывает с обидой. Нервно обходит тачку, садится за руль и врубает музыку так громко, что её слышно за пределами салона. Стёкла дребезжат от басов.
  
Стоя на ручнике, Димка давит на газ, заставляя пикап реветь и прогазовывать.
– Бешеный! – кричу со злостью, прекрасно зная, что он меня не слышит.
Дорога до пит-стопа, где продают его любимые хот-доги, проходит под пение надрывающегося солиста, орущего о неразделённой любви. К счастью, мы доехали до того, как мои ушные перепонки лопнули от душераздирающего нытья под громкую рок-музыку.
Забрав заказ, Дима припарковал пикап и сделал музыку тише.
Беру стакан с кофе, делаю пару глотков – и если бы не жалость к белой юбке, выплюнула бы немедленно.
– Кофе с сахаром! – обвиняюще кричу на друга.
– Для мозга полезно, – отвечает так же нервно.
Да что с ним такое?! Всё ещё злится? Обычно его обидчивости хватает от силы на пару минут.
– Я возьму себе новый, – раздражённо вздыхаю, хватаюсь за ручку двери, чтобы выйти.
– Ты перепутала стаканы, – останавливает громкий, строгий голос.
Он не смотрит в мою сторону и даже к еде не притрагивается. Держит руль одной рукой, будто сейчас поедет, и, отвернувшись, изучает парковку пит-стопа в окно.
Возвращаю его кофе в подстаканник, беру другой, пробую.
Без сахара и без молока. Чистый американо. Как я люблю.
Если бы мы с Димой были шоколадом, то я была бы российским горьким – 98% какао. А он… сладкий киндер-сюрприз, из тающего молочного и белого нежного.
– Лар, я больше не могу так, – поворачивается. Смотрит с нажимом, взглядом толкает стену, отражённую в моих глазах.
– Как?
– Просто дружить. Я мог раньше, терпел, думал, что справляюсь… но теперь всё. Я перешёл черту в своих мыслях, предположив, что мы можем быть вместе. Это была моя ошибка, но я не могу вернуться к заводским настройкам.
– Говоришь так, как будто прощаешься, – смеюсь.
Смех нервный. Немного истеричный.
Хочет меня сломать своим признанием? Вызвать жалость?
– Надеешься, что я под страхом потерять друга немедленно кинусь на шею и пообещаю любить до гроба?
– Почему ты постоянно язвишь?! – психует. – Ты ведь не такая стерва!
– А какая?
– Не знаю… Мне кажется, что я совсем тебя не знаю.
– Дим, если хочешь свободы от нашей дружбы – я тебя не держу. Вали на все четыре.
– Так просто, да?
– Проще некуда.
– Ешь. Я отвезу тебя домой, – закрывает тему, берёт свой хот-дог и с вынужденной жадностью кусает. Терзает несчастную булку с сосиской, выливая злость на меня.
Расправляется с хот-догом за минуту и пьёт свой кофе с сахаром и молоком.
Впиваюсь в свой завтрак зубами, и на ногу капает смачная капля соуса. Испугавшись за юбку, резко дёргаюсь.
Дима наклоняется к моим бёдрам. Не торопясь, слизывает с кожи соус, продолжая ласкать место загрязнения губами.
Возбуждает до чертиков. И возбуждается сам. Прокладывает дорожку горячими влажными поцелуями под юбку, обдаёт жаром дыхания промежность, оттягивает зубами ткань прилегающих трусиков.
Обожаю его.
Довёл до приступа гнева, а потом – до оргазма.
Кончив, возбуждение никуда не испарилось. Я его хочу!
И плевать, что мы на парковке в многомиллионном городе.
Пока Дима ласкает языком клитор, нащупываю рычаг у сиденья, опускаю спинку кресла до упора.
Низ живота ноет и радостно пульсирует от предвкушения.
– Трахни меня, – стону.
Он поднимает голову, взглядом ныряет в распахнутое, мокрое влагалище.
– Что ты со мной делаешь? – толкает обвинение.
– Дим, пожалуйста, я хочу тебя, – уговариваю. Опустив руку вниз, ласкаю себя пальчиками, растираю его слюни по опухшим от возбуждения половым губам.
– Сука! – сдаётся.
В момент стягивает с себя футболку и швыряет её назад.
Боже, как он красив!
– Быстрее, Дим! – тороплю, изнывая от желания.
Он открывает бардачок, достаёт пачку дорогих презервативов, извлекает из неё один.
Звонок мобильного вызывает острое желание убить звонившего.
Как не вовремя!
Судорожно ищу в сумке телефон, вижу на экране номер Сони.
Чёрт.
Это может быть важно. Например, о записи моего трека.
Дима терпеливо ждёт, заживо сгорает, накаляет салон своим жаром, как печка.
– Да, Сонь. – Отпускаю парню извиняющийся взгляд и отворачиваюсь к окну, чтобы сосредоточиться на разговоре.
– Встречаемся в кафе через полчаса! – вопит подруга запыхавшись, будто прямо сейчас бежит марафон.
– Зачем? – спрашиваю осторожно.
– Анечка звонила, у неё там трагедия! Срочный сбор! – на фоне слышится стук каблуков и шум улицы. Реально бежит.
– Ты уверена, что это важно? – вздыхаю.
– Позвони ей сама! Если, конечно, поймёшь, о чём она говорит из-за рыданий!
Отключаю звонок и смотрю на Диму. Он уже закинул нераспакованный презерватив обратно и завёл машину.
– Прости. – Улыбаюсь, ощущая себя предательницей.
– Потрахаюсь на работе. – Улыбается в ответ.
Ведёт машину без футболки, со стояком. Невозможно оторвать взгляд и перестать хотеть его.
Следом за Соней поступает новый звонок. Номер отображается как «Папочка».
Дима метает скользкий взгляд на экран моего телефона и заметно усмехается.
– Да, слушаю, – отвечаю на вызов.
  
– Здравствуй, дорогая. Ты знаешь, где сейчас Славик? – задаёт вопрос майор полиции Папочкин Виталий Маратович.
– Нет. Что-то случилось?