Помоги себе сам (СИ)

— Деньги не пахнут, Паш, — чуть тише, почти вкрадчиво, произносит он. Светлые глаза блестят в полумраке. Мне точно не по себе от этого сопляка.
— Я подумаю. Ты наверняка знаешь, где находится мой салон, так что поговорим в официальной обстановке, — только отвечаю я.
Гриша согласно кивает и уже тянется к ручке двери, как я добавляю:
— Постой. Как ты вообще попал сюда?
  
— Очень просто, — ухмыляется он и вынимает из кармана карточку-пропуск. Даже в полумраке я различаю на ней свое имя и фотографию. — Сказал, что я твой брат.
Пока я прихожу в себя от замешательства, парень хлопает дверью, садится в свой автомобиль и уезжает, так и не включив фар. Где-то минут пять я просто сижу в тишине, не шевелясь и с напряжением вслушиваясь в едва слышный плеск капель, падающих с потолка в образовавшуюся на бетоне лужу.
Меня отвлекает очередной звонок Андрея. Я сбрасываю, наконец выбираюсь из машины и спешу к лифту.
Встревоженный и напряженный Андрей встречает меня на лестничной площадке. С технического балкона врывается ледяной ветер, мужчина курит в распахнутую дверь и сбрасывает пепел прямо на пол.
— Где тебя столько носило? Как будто пробки девять баллов, — огрызается он, однако в его голосе нет настоящих ярости или злости.
— Встретил коллегу у салона, болтали, поэтому задержался, — объясняю коротко. — Пойдем в квартиру. Не мерзни тут.
Андрей, конечно, не верит. Фыркает, щелчком выбрасывает сигарету и захлопывает балконную дверь.
— У тебя все нормально, Паш? — все-таки интересуется он, уже когда я сворачиваю на кухню.
У меня мысли вихрем кружатся в голове и никак не выходит сконцентрироваться на чем-то одном: слишком эмоционально сложным был этот день.
— Да, — коротко отвечаю я, опускаясь на стул. Потом, не выдерживая, бросаю: — Это у тебя, похоже, не все в порядке.
Андрей хмурится, явно не понимая, о чем я. Приваливается плечом к косяку, скрещивает руки на груди, смотрит на меня выжидающе. Меня это злит еще больше, и я уже напрочь забываю о том, что только недавно эта беспочвенная ревность казалась мне глупой.
— Какого хера ты связался с Жекой? Он нагреет тебя на бабки и глазом не моргнет, а ты останешься снова в долгах с еще одним обанкротившимся салоном, — я едва не срываюсь на крик. Пальцы сами сжимаются кулаки, но выдержки хватает на то, чтобы остаться сидеть на месте. — Ты совсем идиот, Андрей?
— Что? — он переспрашивает он холодно, но от моего взгляда все равно не укрывается то, как напрягается все его тело. — Пошел ты нахуй со своими ебанутыми выводами.
— А какие выводы я должен делать, когда ты ничего не рассказываешь?
— Ты должен сперва поговорить со мной, раз уж ты веришь в любые сплетни, которые слышишь, а потом уже кричать на меня, — отвечает Андрей и отворачивается, собираясь уйти.
Я вскакиваю до того, как он успеет сделать хоть шаг, и с силой вцепляюсь в его плечо. Андрей вырывается, замирает, смотрит зло и недоверчиво.
— Так объясни все. Я слушаю.
— Пошел ты.
— Андрей! — снова удерживаю, его, на этот раз за запястье. Ярость сменяется стыдом. И правда, я сегодня сам не свой. — Послушай меня. Я просто забочусь о тебе.
Андрей размыкает было губы, наверняка, чтобы послать меня, но так ничего и не произносит. Потом наконец расслабляется, весь как-то резко грустнеет и поникает.
— Просто не знал, какое решение принять, и поэтому не спешил тебе рассказывать. Тем более, у тебя и так проблем навалом.
Я киваю, показывая, что слушаю, и Андрей продолжает:
— Конечно, я понимаю все риски. Я не такой уж и идиот, как ты считаешь. Я еще час назад написал ему и послал далеко и надолго.
— Прости, — только выдыхаю я и наконец отпускаю его руку.
Андрей сам обнимает меня, прячет лицо у меня где-то между плечом и шеей. Я только рассеянно глажу его по спине, успокаивая скорее себя самого, чем его, и думаю, какой же выбор между легкими деньгами и законом сделать мне самому.
========== 13. ==========
Мы с Андреем не спим полночи — стресс и эмоциональное напряжение дают о себе знать.
Андрей то и дело бегает курить, я же тяну из холодильника колбасу и сыр. Часам к трем мне наконец удается уложить его в постель. Еще пару часов оба ворочаемся и маемся от бессонницы и только к утру забываемся тяжелой зыбкой дремой.
Просыпаюсь я, конечно же, никакой. А от осознания того, что сегодня придется принять решение по поводу покупки угнанных автомобилей, становится только хуже.
Еще меня ужасно мучает совесть за вчерашнее: я сорвался на Андрея буквально ни за что. Можно было поговорить по-человечески… Я и сам-то хорош: требую от него отчетов, а о своих проблемах особо не распространяюсь. Лицемерие это, а не забота.
Становится тошно от себя самого. Неосознанно перекладываю раздражение и усталость на других участников автомобильного движения: подрезаю новенький Форд и со всей дури жму газ на желтый.
Такими темпами до работы я доезжаю необычайно быстро. Салон только начинает просыпаться. Уборщики домывают панорамные окна, подтягиваются сотрудники, играют бликами на стеклах лучи слабого утреннего солнца.
Окидываю взглядом парковку. Разбитого Порше не видно, а значит у меня еще есть время подумать. Это немного приободряет меня, и быстро паркуюсь и выбираюсь из машины.
Однако стоит мне войти в зал, как менеджер замечает меня, отвлекается от каких-то своих записей и спешит подойти ко мне.
— Павел Федорович, здравствуйте! Вы что-то рано сегодня, — мужчина крепко жмет мою руку.
— Дороги не особо загружены, — только отвечаю я и тут же интересуюсь, заметив, что сотрудник выглядит необычно взволнованным: — Все в порядке?
— Относительно. Отчеты уже лежат на вашем столе, и я не совсем уверен, что они вам понравятся, — произносит он и замолкает.
Но от меня никак не уходит неприятное предчувствие.
— Я понял. Что-то еще?
— Да. Вас ждет клиент. Довольно… специфический клиент. Мы даже уточнили, не ошибся ли он адресом, но он показал паспорт и банковскую карту…
— Что же вас так удивило? — хмурюсь я.
— Карта премиального класса обслуживания, учитывая то, что он довольно молод. И не слишком вежлив, в том числе, — наконец объясняет менеджер.
Я, конечно же, догадываюсь, о ком речь. Вот еще проблема на мою голову. Уже просто для интереса уточняю:
— Сколько ему лет?
— Двадцать один год. Только вот фамилию я не запомнил… Впрочем, он сидит вон в той машине, так что вы можете сами его обо всем расспросить, — менеджер указывает на Лэнд Ровер, стоящий на возвышении в дальнем углу зала. За тонировкой, правда, никого не видно.
— Спасибо, — киваю я и бодрым шагом устремляюсь к автомобилю.
Стоит приблизиться, сразу становится понятно, почему Гриша показался сотрудникам невежливым и вызвал подозрения.
Дверь машины со стороны водителя приоткрыта, а молодой человек полулежит в кресле, свесив одну ногу из салона, а вторую задрав так, что колено упирается в руль. В руках у него смартфон, на экране — какая-то игра, а на лице абсолютное спокойствие и умиротворение.
— Ну что, удобно тебе? — грубовато интересуюсь я.
Гриша вздрагивает — так увлекся игрой, что не заметил моего приближения — и поднимает голову. Колено соскальзывает с руля, поза сразу же становится неудобной. Не отводя от меня глаз, он ерзает на сидении и все-таки устраивается.
— А че?
— Ниче, — вторю я, напрочь забывая о том, что мне уже вот-вот тридцать и я уже давно не задиристый мальчишка, чтобы вестись на такие провокации.
При свете дня Гриша кажется совсем другим. Нет той опасности и таинственности, только глаза те же, голубые, злые — аж мурашки по коже. И смотрится он теперь еще моложе.
  
— Сам же пригласил, а теперь наезжаешь, — с наигранной обидой в голосе произносит он.
Я только тяжело вздыхаю.
— Пойдем поговорим в кабинете.
Гриша оживляется, спрыгивает с подножки автомобиля и захлопывает дверцу. Менеджер провожает нас любопытным взглядом. Гриша не отстает ни на шаг, вечно озираясь, то ли действительно интересуясь интерьером, то ли чего-то опасаясь.