Да здравствует магия! 3 (СИ)
Первой стояла сестра Маша, шестнадцатилетняя очень красивая девушка пошла в мать. Среднего роста, стройная, с темно-каштановыми волосами, она надела свободное платье любимого бирюзового цвета и сейчас, широко улыбаясь, махала нам рукой.
Кроме неё здесь было ещё восемь человек. Всё, что осталось от почти двадцати друзей и их родственников, которых десять лет назад Ярослав Владимирович Жаров привёз из Волхова в столицу и устроил к себе на работу.
Безусловно, главными среди оставшихся, теми, на ком держался весь быт, были двое. Высокий, худощавый, седой шестидесятилетний Семён Петрович, старший боевой товарищ Мишиного отца и уже десять лет как бессменный дворецкий. А также его супруга, плотная веселушка Зоя Александровна. Она являлась главной по кухне, и за рецептами к ней ходили повара со всего района.
Остальные шесть человек так или иначе помогали этой паре.
— Всем привет! — крикнул я, выходя из машины.
— Мишка! — Сестра, мгновенно слетев по ступеням, повисла у меня на шее. — Как же я рада тебя видеть!
— Я тоже! — ответил я, прижимая Машу к себе.
— Ну прям невеста уже! — покачал головой, вылезая из машины, полковник.
— Здравствуйте, дядя Максим!
Лишь спустя полминуты сестра выпустила меня из объятий, и я смог представить своих спутников, а потом по очереди поприветствовать всех, кто работал в доме. Старших обнимал, а младших целовал в щеку, если это были девушки, или пожимал руку, как это было с Тимофеем, сыном Петровича и Зои Александровны.
Да, в отличие от покойного Ярослава Владимировича, люди, работающие на Жаровых, из всех трёх детей однозначно больше всего любили Мишу. Парень был в доску свой и, откровенно говоря, со слугами-друзьями проводил больше времени, чем с семьёй. Именно поэтому атмосфера на крыльце усадьбы царила по-настоящему радостная, если не сказать праздничная.
— Пойдёмте в дом! — широко улыбающийся Петрович указал на раскрытые двери. — Стол уже накрыт, а Зоенька сейчас быстро горячее на плиту поставит.
— Да я же говорил, что мы сытые будем, — усмехнулся я.
— Пока ехали, всё уже десять раз переварилось, так что марш за стол! — Зоя Александровна рассмеялась и, забежав в дом, повернула в сторону кухни.
Остальные последовали за ней и прошли в главный зал, по центру которого стоял огромный стол. Конечно, в обычные дни прислуга ела отдельно, но на большие праздники, всегда собирались здесь и все вместе.
— Ваше благородие, — обратился ко мне Сергей. — Я проголодаться-то не успел, можно пока дом осмотрю?
— Конечно.
— Я с тобой! — произнёс Снегирь.
— Позвольте я покажу дом? — заговорил слышавший разговор Петрович. — Только сначала попробуйте наливочки. Это традиция.
— Традиции нарушать нельзя, — тут же уступил Снегирь.
— Я за рулём, но подожду, — кивнул Сергей.
Все быстро расселись за столом, и еды там стояло столько, что и без горячего хватило бы человек на тридцать — когда Зоя Александровна готовила, её было не остановить. Я вспомнил, как покойный барон как-то отчитал её за излишние расходы, так в следующий раз она приготовила столько же, а ему предоставила чеки, что половину продуктов купила на собственные деньги. С тех пор этот вопрос больше не поднимался.
Пили же всегда вина и настойки, изготовленные Петровичем, которому знающий этот талант своего главного помощника барон выделил под производство вместительный подвал и оборудовал его всем необходимым, включая мощную вытяжку.
Первым тост решил сказать Петрович, но едва он поднял наполненную до краёв рюмку и открыл рот, как из глубин дома раздался громкий голос Зои Александровны.
— Ему только половинку!
— Он пока компот пьёт! — крикнул я и подмигнул дворецкому.
— Мы очень рады видеть тебя дома, Миша! — явно тише, чем планировал, но очень торжественно произнёс Петрович, по его лицу было видно, что он хотел продолжить, но голос дрогнул и он просто добавил: — За тебя.
— Ура! — крикнула Маша и первой протянула бокал с красным вином.
— Миша, с возвращением!
— За Жаровых!
Крики смешались со звоном, а потом все дружно выпили.
— Ух ты! — выдохнул Снегирь. — Обалденная вещь!
— Сам делал! — довольный эффектом, улыбнулся Петрович. — Ну что, пойдёмте дом покажу.
Он увёл Сергея и Снегиря, а сидящая рядом сестра тут же повернулась ко мне и схватила за руку.
— Ты надолго? А что будешь тут делать? У Саши всё нормально? Как твоя рана? А с теми бандитами, которые участок тёти Лены захватили, точно покончено?
В общем, сверкая зелёными глазами, сестра завалила меня вопросами, и мы с Максом закончили отвечать на них именно в тот момент, когда Зоя Александровна занесла на кухню огромный скворчащий противень, наполненный залитыми сыром кусочками индейки и картошки.
Это было фирменное блюдо жены Петровича. Я сразу же вспомнил вкус и осознал, что она была права и место в желудке уже освободилось.
Следующие десять минут мы практически в тишине ели, а потом я решил сместить фокус внимания с себя любимого и стал расспрашивать, как присутствующим здесь живётся.
Выяснилось, что с тех пор, как я уехал, тоскливо, а сейчас, когда и Саша подался в Волхов, и подавно.
— Зато Машенька у нас медалистка! — гордо произнесла Зоя Александровна. — Чтобы в РГУ на юридический поступить, только историю и русский надо сдать!
— Да кто ж в ней сомневался! — Я отсалютовал сестре бокалом. — А магии там будут учить?
— Не знаю, — вздохнула девушка. — Вряд ли. Только что магический университет открыли, но там для поступления нужно уже уметь колдовать.
— Ну, ты в целом-то променяла бы юридический на магию?
— Очень смешно. — Маша хмыкнула и не ответила.
А у меня вдруг всплыла перед глазами яркая картина, когда она года три назад прибежала в слезах в Мише в комнату и долго ему жаловалась, что отец её заставляет идти учиться на юриста, чтобы потом устроиться в компанию к Подушкину. Сама же сестрёнка мечтала стать художником.
Тогда ей было тринадцать, и с тех пор она здорово повзрослела и приняла свою судьбу. Но в душе… Какая шестнадцатилетняя девушка выберет такой путь?
Поздний ужин продлился примерно с час, потом мы с Машей уединились в бильярдной.
— Ты изменился, — тихо произнесла сестра, когда я закрыл дверь. — Там за ужином мне пару раз казалось, что я смотрю на папу.
— А мне казалось, что я смотрю на маму, — улыбнулся я, вглядываясь в лицо сидящей на кожаном диванчике девушки. — С каждым днём ты все больше на неё похожа.
— Все так говорят. — Маша задумчиво посмотрела на отражение в тёмном окне. — Но мне кажется, она была намного красивее.
— Ты очень красивая. — Я сел в кресло напротив. — Слушай, у меня к тебе предложение.
— Какое? — встрепенулась сестра.
— Я думаю, что пробуду тут дня три-четыре, хотелось бы больше времени с тобой проводить, а ездить сюда мне далеко. Как насчёт того, чтобы на эти дни переехать по мне? Я тебе сниму номер в той же гостинице. Прямо в центре, там до дворца пешком можно дойти.
— Там же дорого очень! — Маша подняла брови, а потом прищурилась. — Миша! Что ты опять темнишь⁈
— В каком смысле…
— Да в прямом! Я же слышу, как ты говоришь, и явно не потому, что соскучился меня зовёшь!
Глаза сестры засияли, а я вдруг вспомнил её очень интересную особенность, из-за которой с ней всегда было тяжело общаться, особенно отцу. Она понимала, когда ей врут или недоговаривают.
— Это одна из причин, честно! — рассмеялся я. — Но есть и вторая, конечно.
— Ну, не тяни!
— Безопасность. За ужином я не все рассказал… Короче, мы закрыли четыре ямы, и сейчас мне принадлежит самый большой кусок земли рядом с Волховом. Кроме этого, на меня ещё раз покушались…
— Господи! — Маша ахнула и прижала руки к груди.
— Сейчас всё хорошо, но врагов у меня порядочно. Плюс ко всему сегодня я был у императора, и тема нашего разговора тоже может многим не понравиться. В общем, лучше тебе хотя бы эти дни быть рядом со мной. А потом я найму тебе охрану…