Восемь дней до убийства

– Почему сразу преступление? Врачебная халатность…
– Приведшая к смерти пациента. А может, врачебная ошибка. Статьи разные. И наказание тоже.
– Наш патологоанатом разберется.
– Вы хотите сказать – судмедэксперт. Внезапная смерть и так называемые врачебные дела находятся в ведении судмедэксперта, уважаемая Лариса Сергеевна. Кроме того, патологоанатом вам подчиняется, а судмедэксперт – нет.
  
– Намекаете, что выводы моего подчиненного будут зависимы?
– А кто был лечащим врачом умершего?
Лариса Сергеевна с усмешкой указала на мужчину, который так и стоял, отвернувшись к стене.
– Знакомьтесь. Герман Вениаминович. Врач-нейроортопед. Наша звезда, так сказать. Отдыхающие специально приезжают ради лечения у него. Вы зашли, когда мы выясняли отношения. Извините за эту сцену. Такой скандал в моем санатории впервые. Я отстраняю Германа Вениаминовича от работы на время выяснения обстоятельств смерти пациента.
Мужчина повернулся и в упор взглянул на Никиту. Тот не отвел глаз.
– Вы что, знакомы? – Лариса Сергеевна с подозрением оглядела обоих.
– Приходилось встречаться. – Герман усмехнулся невесело. – Тебе не повезло, Лара. Этот человек ни за что не будет плясать под твою дудку, как пьяница-патологоанатом Алексеич.
– Мы учились некоторое время в одной школе, – сообщил Никита, разведя руками. – Это было давно.
– Что ж… – Лариса Сергеевна испытующе посмотрела на Никиту, изучила еще раз его служебное удостоверение и, кажется, смирилась с его появлением. – Герман проводит вас, товарищ старший лейтенант, к месту происшествия и все подробно расскажет. Потом попрошу с докладом зайти ко мне.
Никита аккуратно прикрыл за собой дверь в кабинет главврача и только потом повернулся к ожидавшему его Герману.
– Здравствуй, Герман.
– Привет, Коломбо.
– Твое прозвище последовало за мной из школы в Академию МВД, а потом и на место работы. Странно, что ты его еще помнишь.
– Я не забываю людей, которые когда-то подвергли меня унижению. Как говорится, я не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая. Вижу, ты совсем не изменился. Косишь под простачка и такой же зануда.
– Ты тоже не изменился. Красивый самоуверенный сукин сын… А куда вы труп дели?
Никита, уязвленный тем, что его назвали занудой, специально напомнил Герману, кто тут главный. Тот даже не замедлил шаг.
– У нас, как и во всех приличных врачебных заведениях, есть морг. Обычно он пустует, но вот пригодился.
– Не хочешь мне ничего рассказать?
– Боже упаси, Коломбо! Сам, все сам. Я буду отвечать на твои вопросы. По возможности коротко. Только… – Герман остановился, повернулся к Никите и больно ткнул его кулаком в грудь. – Вдова ни в чем не виновата, понял?
– Разберусь.
– Ты не так разбирайся, как тогда в школе! – вдруг вспылил Герман. – Не забудь, ты проверяешь, от чего наступила смерть, из-за врачебной ошибки или врачебной халатности. Дина ни при чем. Она пациент, а не врач.
– Разберусь.
– Ну, вот номер Дины и Бориса Соловьевых. Мне с тобой зайти?
Никита не успел ответить. Мимо них промчалась девушка в летнем сарафанчике, на котором от быстрого движения весело шевелились рисунки васильков, ромашек и желтых солнц. Она прошмыгнула в номер, перед этим кинув Герману «привет».
– Сестра Дины. Младшая. Тоже здесь отдыхает. Еще с ними тетя. О, а вот и она.
По коридору к номеру, возле которого стояли Никита и Герман, спешила миловидная миниатюрная женщина лет сорока. Тревога плескалась у нее в глазах, рот что-то шептал, руки беспорядочно одергивали на ходу светлый пиджачок, надетый на льняное платье.
– Это правда, Герман? Борис умер? Ты знаешь, что с Диной?
Герман только указал рукой на дверь и промолчал.
Скользнув напряженным взглядом по Никите, женщина скрылась в номере. В воздухе остался аромат разгоряченного тела и дорогих духов.
– Что ж, вся семья в сборе. Кроме Бориса, конечно. Можешь начинать свои допросы. Ты так и не ответил: мне с тобой зайти или я пока свободен?
Никита молча подтолкнул Германа к двери, и тот вошел внутрь.
Герман называет вдову Диной, ее младшая сестра в платье с васильками и солнцами с ним здоровается, тетя говорит ему «ты». То есть старый школьный недруг Герман был не просто лечащим врачом умершего. Никаких «я пока свободен» не будет.
Никита решил сначала позвонить начальству, доложить о том, что здесь произошло, и попросить, чтобы быстрее прислали труповозку, а то расторопная и властная Лариса Сергеевна после выступления Никиты на тему разницы между патологоанатомом и судмедэкспертом захочет замять скандал.
Позвонив, Никита вошел в полумрак номера вслед за Германом. Задернутые шторы вздулись пузырем от сквозняка и тотчас опали, когда дверь закрылась. В номере были две кровати. На одной из них сидели три женщины с напряженно сцепленными друг с другом руками. От внимания Никиты не ускользнуло, что кровати разделяли тумбочки, хотя в семейных номерах спальные места обычно находились вместе. Номер был двухкомнатным. В соседней со спальней гостиной было светло: виднелся мягкий уголок, журнальный столик и телевизионная панель на стене.
– Герман, что тебе сказала Лариса? – Миниатюрная тетя вдовы в льняном платье, оказывается, знает не только Германа, но и главврача, и, судя по тому, что назвала только имя, без отчества, с ней она тоже на «ты». Все интереснее и интереснее. Никита хотел представиться, но Герман его опередил:
– Паша, это следователь. Он прибыл в санаторий отдыхать, но вот как раз попал под руку главврачу в связи с… происшествием.
– Как – следователь? Разве не будет просто врачебной комиссии? Полиция – это же когда… что-то криминальное? – Девушка в сарафане подтянула ближе руку сестры, которая, казалось, вся заледенела и смотрела не отрываясь на Германа.
– Меня зовут Никита. – Никита вышел вперед, закрывая собой Германа, отчего вдова вздрогнула и уставилась в пол. – Я так понимаю, что здесь собрались все, кто близко знал покойного и может ответить на мои вопросы?
– А почему вы будете нас расспрашивать? Вы такой же отдыхающий, как и мы! Приехали по путевке лечиться? – Женщина в платье с васильками и солнцами наставила на Никиту палец.
Никита улыбнулся добродушно-глуповато, отчего брови собеседницы поползли вверх.
– А вы хотите, чтобы сюда приехала следственная бригада, провела обыск, допросила всех официально, вызывая по очереди в кабинет, который выделит главврач? Чтобы вы под пристальными взглядами других отдыхающих шли в этот кабинет? Я могу уйти. Но предлагаю более комфортный способ докопаться до правды.
Никита оглядел по очереди всех присутствующих, кроме Германа: тот так и стоял за спиной.
– Я заменю пока следственную бригаду, вы расскажете мне, что знаете. Через пару часов тело Бориса заберут, и спустя время, необходимое судмедэксперту для вскрытия, мы будем точно знать причину смерти.
– Коломбо… то есть Никита хочет сказать, что такая внезапная смерть могла быть и криминальной, например от отравления. Всем сказали, что был сердечный приступ, но это для того, чтобы унять панику среди отдыхающих. Я бы согласился со старшим лейтенантом, дамы. Так мы все сможем избежать назойливого внимания. Если будет доказана врачебная ошибка, я надеюсь, мне бывший одноклассник скажет об этом первым.
Герман обошел Никиту и повернулся к нему лицом. Теперь они стояли друг против друга.
– Ты уже понял, что я не сбегу?
Никита кивнул.
– Что ж, давай я представлю тебе всех?
– Давай.
– Тетя. Ее зовут Паша. И это полное имя, по паспорту. Паша, ты хочешь, чтобы тебя называли вместе с отчеством? Паша Ивановна?
  
– Вот еще. Хватит и на «вы», – фыркнула Паша.
– Сестры Дина и Туся. Туся – это производное от Наташи. Наташа-Натуся-Туся.
Дина неожиданно поднялась и, не размыкая рук, потянула за собой сестру и Пашу. Она оказалась высокой, и, несмотря на зашторенные сумерки, Никита хорошо рассмотрел ее нежное заплаканное лицо.