Избранник Газового космоса
Я поднялся, посмотрел туда, куда тыкали грязными пальцами гвардейцы Рахула.
Издали щуполовов можно было принять за чашечки огромных цветов вроде георгинов или астр. Сходство с цветами усиливали зеленые с бурыми пятнами туловища и головы щуполовов, окаймленные многочисленными лепестками плоских щупальцев. «Цветы» свободно парили в пространстве, ловко уворачиваясь от каменных ядер мелких астероидов, что бороздили розовое небо над Безумными отрогами. Размахивая щупальцами, невероятные животные, видимо, искали близости с особями противоположного пола и атаковали соперников. При этом щупальца-лепестки переливались всеми цветами радуги. Время от времени щуполовы окутывались мутно-молочными облаками: выпускали то ли сперму, то ли маскировочную сепию, как каракатицы. Не понять.
Зрелище было, безусловно, завораживающим, но меня волновал вопрос: где же наш спасательный мироход? Что-то я его не видел.
– Да вот же он! – воскликнула Нила, отвечая на не заданный вслух вопрос.
Я проследил за ее пальцем и узрел нечто странное. Чуть в стороне от оргии щуполовов, заякоренный на одиноком астероиде, парил странный объект, напоминающий скорее пресловутую летающую тарелку, нежели мироход. Он имел мало общего с вытянутым пузырем, как другие воздушные корабли, – скорее это был бублик, говоря ученым языком – тороид. Гондола мирохода представляла собой тот же тороид, но меньшего диаметра. Уравновешивалась же конструкция подвесным килем, к которому крепились на кронштейнах мотогондолы. На мой взгляд, довольно нелепое сооружение с точки зрения аэродинамической остойчивости, – но местным конструкторам виднее.
Не только мы проявляли интерес к мироходу-бублику. Щуполовы так и вились вокруг него, цеплялись за якорные канаты, липли к оболочке. Экипаж «Каши» огрызался. По всей окружности гондолы то и дело вспыхивали огоньки выстрелов, и до наших ушей долетал дробный треск. Асуры отпугивали владык дыхания Брахмы пулеметным огнем. Но щуполовы оказались не из боязливых. Словно многоцветный, переливающийся всеми оттенками холодных и теплых цветов вихрь, кружили они в окрестностях приютившего «Каши» астероида. И с каждой минутой их становилось все больше.
Я прикинул расстояние до астероида. Если глазомер меня не подводил, получалось что-то вроде мили. Многовато, не допрыгнуть. И, как назло, по пути не за что зацепиться. Разве что за пролетающего щуполова.
– Ну и как мы туда попадем? – поинтересовался я у салара.
– Отправим гонцов, – бесстрастно сообщил Рахул. – Хоть один да доберется. Главное – сообщить спасателям, где мы находимся.
Да, все понятно. На то и солдаты, чтобы рисковать своими жизнями…
Способ, которым гвардейцы отправляли гонцов, в другой ситуации мог бы показаться забавным. Примерно так в мою бытность мальчишкой мы с ребятами устраивали трамплин для ныряния. Двое приседают по шею в воде, сцепляют руки в замок, а третий опирается на их кисти и запястья босыми пятками. Резкий рывок, и ныряльщик летит вверх тормашками в теплую взбаламученную воду, распугивая стрекоз, снующих над речной волнистой гладью.
Отличие было в том, что на зыбкой поверхности дрейфующего астероида закон действия, равного противодействию, работал почти безукоризненно. Слава Брахме, у асуров-гвардейцев был немалый опыт его использования. Руки в замок сцепляли четверо, а остальные обступали их со всех сторон, чтобы подброшенный гонец не сбросил своих товарищей с каменюки. Ни дать ни взять – стартовый стол на космодроме.
Та-ак, первый пошел…
Хорошо пошел, быстро. Затаив дыхание, следили мы за ним. Надеялись, что вот-вот дотянется до якорного каната, давшего слабину. Но, увы, мелькнула тень, и несчастный гонец исчез в ворохе оранжевых в черную крапинку «лепестков» щуполова. Не знаю, как другим, но мне не хотелось смотреть следующему гонцу в глаза.
Второй парень достиг якорной стоянки мирохода. Было отчетливо видно, как он ухватился за побег молодой лианы, быстро полез вверх, добрался до каната и начал взбираться к гондоле «Каши». Ему оставалось всего ничего, но разъяренные щуполовы облепили канат и принялись дергать из стороны в сторону с такой силой, что гвардеец не удержался и улетел в потемневшую от грозовых туч бездну.
– Гаур, – негромко бросил салар.
Темнокожий арраканец даже посерел от страха. Я его очень хорошо понимал. Не смерти боялся гвардеец и даже не участи быть задушенным в щупальцах «истинного владыки». Никому не улыбалось быть выброшенным в холодную клокочущую пустоту за пределами этого населенного демонами тропического рая.
– Теперь я пойду, Рахул! – вдруг заявила Нила. – Только пусть меня бросит Избранник, а не твои мужланы.
Салар пожал плечами.
– С ума сошла, девчонка! – рявкнул я. Она же подошла вплотную и положила тонкие, но сильные руки мне на плечи. – Смерти захотела?..
Нила спокойно посмотрела мне в глаза.
– Я – водитель низкого летуна, – сказала она. – Меня учили безопорному полету лучшие асуры Колеса. Ты тоже был асуром в своем мире, Лазар. Если ты не поможешь мне попасть на мироход, никто не поможет.
Известная логика в ее словах была. Я подставил сложенные лодочкой ладони, Нила вспорхнула на них. Я легонько покачал ее из стороны в сторону, представляя угол, под которым необходимо швырнуть безрассудную летчицу, чтобы она не промахнулась мимо каменной глыбы, но и не врезалась в нее своей светлой головкой. Всё это было чистой воды шаманством, – но я пообещал себе, что если Нила-Нилам все-таки промахнется, я прыгну за ней следом. И плевать на миссию в этом идиотском мире, в чем бы она ни заключалась.
– А ну, парни! – крикнул я. – Навались!
Гвардейцы, включая и самого Рахула, обступили меня, вцепились в ноги и торс.
Я мысленно взмолился Брахме, а затем метнул свою ненаглядную в бездну.
Глава 15
Вдоль внешнего борта гондолы шла кольцевая галерея. Через каждые два шага – иллюминатор. Вышел из каюты – и любуйся видами. Очень удобно. Правда, нельзя было обойти гондолу по кругу. На противоположных ее радиусах располагались ходовые рубки. Их так и называли – головная и хвостовая. Через рубки пассажирам шляться не полагалось. Пассажирам вообще полагалось спать. Большинство так и поступило, едва спасатели их накормили, напоили и сводили в баньку. Рахул и его люди с удовольствием отправились на боковую. К моему огромному облегчению, надоедливый старикашка Бакхи и любвеобильная Сита – тоже. Огорчило, что и бесстрашная Нила предпочла скоротать время в гипносне, а не в моих объятиях. Впрочем, вымоталась моя девочка больше других.
До сих пор не могу вспоминать без содрогания, как взвилась она надо мною и крохотной пичугой пронеслась между двумя особями щуполовов, неумолимо идущих на сближение то ли в пароксизме сладострастия, то ли – в поединке. Как вцепилась ручонками в толстый якорный канат… Я боялся, что она не сможет преодолеть инерцию и сорвется. Но Нила не сорвалась. Поползла, словно муха, к мироходу. Смотреть на это молча было невозможно, и вся наша команда, не исключая и меня, начала орать, подобно болельщикам на стадионе: «Нила! Нила! Нила!»
Не думаю, что ей помогли наши вопли. Нила была ловка и умела. А еще – упорна. Азартные щуполовы не сумели стряхнуть летчицу с каната. Вскоре она скрылась в донном люке, который вел в гондолу «Каши». И через несколько минут к нам, словно пауки на ниточках, посыпались спасатели.
Когда мироход снялся с якорей и, рокоча движками, начал подниматься над Безумными отрогами, в кольцевой галерее остались только мы с Даораком. Наши товарищи спали, а экипаж «Каши» был занят делом. Слуга хозяина мирохода возвестил, что его господин охотно отужинает с нами, как только покончит с неотложными делами, а пока что просит извинить его.
– Хвост поджал, старый шаках, – пробормотал посвященный, едва слуга помазанника Глазова удалился.
Ускорение мирохода было ничтожным, и нам приходилось придерживаться за леер, протянутый под иллюминаторами, чтобы сохранять вертикальное положение.