Турнир (СИ)

Актриса нависла надо мной и оскалилась. В её глазах читалась холодная, расчетливая ярость хищника, которого держат в клетке, пока другие охотятся.
Она куснула меня за плечо. Резко, больно, до ментальной крови.
Меня ударило осознанием. Рысь словно всю жизнь ждала меня здесь и теперь не собиралась упускать этот шанс.
— Понял, Актриса, понял, — прохрипел я, не пытаясь скинуть её.
  
Я всегда видел в ней тень Режиссёра. Придаток к его гениальным схемам. Но сейчас, глядя в эти бешеные глаза, я видел убийцу. Пока брат строил стратегии и крутил вихри, она была той, кто должна наносить решающий удар. Кинжал, который я оставил ржаветь в ножнах, предпочитая работать дубиной.
Она не была одинока. Актриса просто бесилась от профессиональной невостребованности и отсутствии должного внимания.
Хорошо, ты услышишь слова, которых так жаждешь.
— Я недооценил тебя, — сказал жестко, глядя ей в глаза. — Ты прекрасно доносишь свои мысли. Сестра — это не «второй номер». Ты — палач и убийца в моей стае, и твой подход может быть жёстче.
Хватка ослабла. Рысь медленно убрала лапу, но продолжала смотреть на меня требовательным, немигающим взглядом.
— Тогда покажи себя! Веди, девочка! — скомандовал я. — Раньше я представлял тебя игривой кошкой и не давал раскрыться, так ты считаешь? Докажи, что способна на большее без брата.
Актриса зарычала, развернулась и легко прыгнула к самому краю бездны. Её когти цеплялись за каменные выступы. Рысь двигалась с природной грацией, которая не нуждалась в поддержке.
Я последовал за ней.
Мы спускались по отвесным стенам пропасти, и с каждым метром воздух становился гуще и темнее. Липкие потоки тёмной эссенции обвивали лодыжки, пытались замедлить движение. Но Актриса знала дорогу — она вела меня по выступам и трещинам, избегая самых опасных участков.
На полпути она остановилась на узком карнизе и обернулась.
Справляешься?
— Всё в порядке, — ответил я. — Веди дальше.
Она моргнула и продолжила спуск. Я следовал за серебристым пятном её шкуры, которое мерцало даже в этой давящей темноте.
Но теперь, с проводником рядом, путь не казался таким безнадёжным. Актриса довела меня точно по назначению, не дав заблудиться в лабиринте собственного ядра.
— Спасибо, девочка, — сказал я, когда мы достигли дна.
Рысь потёрлась мордой о мою ногу. Впервые за долгое время она получила то, чего всегда хотела: быть нужной не как дополнение к брату, а как самостоятельная сила.
Как личность.
Дно ядра оказалось не тем, что я ожидал увидеть.
Это была настоящая арена. Каменистая площадка, окружённая стенами из спрессованной тьмы. А в центре — битва.
Старик был в три раза больше своего обычного размера. Исполинская росомаха, каждый мускул которой напрягся до предела. Он стоял на задних лапах, широко расставив передние, и отбивался от волн чёрного ила, которые накатывали на него со всех сторон.
Зверь сражался.
Каждый взмах лап разбрасывал липкую тьму в стороны. Рычание эхом отражалось от стен, заставляя эссенцию отступать. Когда одна из волн подбиралась слишком близко, Старик активировал свою гравитационную силу — воздух сгущался, и чёрная масса расплющивалась о невидимый щит.
Росомаха обернулась. Глаза налиты кровью, пена на губах. Она не узнала меня. Для неё я был просто еще одной фигурой в этом аду.
Вонь! Эта проклятая вонь! — её мысли ударили мне в голову тошнотворным ощущением запаха кислоты и гнили.
Старик дрался за свою территорию, полагая, что враг просочился в его новое логово.
— Дед, уходим отсюда!
— Отойди! — прорычал он ментальными образами. — Я выгрызу эту заразу!
Он кинулся на волну ила, разрывая её когтями, не понимая, что сражается с океаном.
— Нет! — я шагнул вперед, игнорируя липкую жижу, хватающую за ноги. — Услышь меня, старый дурак! Это не вторжение! Это мой ресурс!
Это смерть! Это гниль! Не пущу!
Он был в состоянии берсерка. Инстинкт самосохранения отключился, остался только инстинкт уничтожения угрозы. Разговоры тут не помогут. С таким зверем не договориться.
Но я видел, что зверь выматывался. Он держался из последних сил, и долго так продолжаться не могло.
Актриса обошла арену стороной, изучая стены из спрессованной тьмы. Внезапно она мяукнула, привлекая внимание к одному из углов.
Там, в самом тёмном месте, клубилась особенно плотная масса эссенции. Она пульсировала, выбрасывая новые порции тьмы в общий поток.
Источник.
Понятно. Старик пытался не дать этой штуке расти дальше, но он только вредил своему же вожаку. Дедуля совсем не так понял свою задачу, когда я приручил его!
Я шагнул прямо в центр арены. Тьма тут же кинулась на меня с удвоенной силой, но я не отступил. Пробивался через вязкую массу, игнорируя, как она обвивает ноги и пытается затащить вглубь.
— Старик, хватит! — рявкнул я. — Прекрати, ты делаешь хуже!
Росомаха на миг замерла.
Этого момента хватило, чтобы я дошёл до неё и положил руку на массивную голову.
Мир взорвался воспоминаниями.
Тайга. Запах крови и гниющей плоти. Жуткая тварь с резиновой кожей и кислотными потоками вместо крови. Старик сражается с ней, получает смертельное отравление…
А потом — тот же запах. Точно такой же.
Мой запах!
От тёмной эссенции в ядре. От силы, которую я получил, поглотив Осколок порченого сердца.
Та же вонь! Та же мерзость! — взревел Старик в моём сознании. — КТО ТЫ⁈
Ч-что? Как это возможно?
Он узнал «вкус» моей тьмы! Она была идентична яду мутанта, который отравил его территорию и чуть не убил его самого. Для росомахи это личный враг!
Чёрт возьми. Эрика! Росомаха убила одну из тварей, которую показывал Григор?
— Старик… — прошептал я.
Сдохну здесь, но убью заразу! — новый ментальный посыл.
Я ухватился за массивную голову обеими руками, чувствуя, как дрожат мышцы под густой шерстью.
— Ты не понял, СТАРИК! Это не то, о чём я просил тебя! Моя битва снаружи, не здесь!
Твоя битва… Не здесь?
— Нет, старый ты увалень! Я принял эту мерзость. Она помогает мне выживать там, где других способов нет! Ты должен будешь контролировать меня снаружи, но точно не здесь!
Старик растерянно моргнул.
— Хватит сидеть в этой дыре, — отрезал я. — Мне нужно, чтобы ты показал мне место, где убил ту тварь.
Старик замер, всё ещё держа оборону против наползающих волн тьмы.
— Нужно разобраться, что делает Эрика, раз там такая же аура. Помоги мне!
Росомаха фыркнула и отмахнулась от очередной атаки.
Нет!
Бесполезно. Он просто не понимает, что она будет вечно жить здесь, и только Режиссёр может постепенно вычищать эту мерзость.
— Дедуля, послушай…
Новый поток образов.
Гадость, гадость, ГАДОСТЬ!
Вот ведь баран. Силой не заставишь — росомаха слишком упёрта. Авторитетом вожака тоже не продавишь, если он считает, что защищает от смертельной угрозы.
Он будто погряз в этой битве, и больше уже ничего не понимал.
И тут в него врезалась Актриса.
Она ударила точно и подло, как истинная убийца — вцепилась зубами в его чувствительное, мягкое ухо.
Рывок.
Старик взвыл от резкой ментальной боли. Этот звук разорвал пелену безумия лучше любого крика.
Он дернулся, пытаясь сбросить наглую кошку, развернулся, щелкнув челюстями в сантиметре от её шеи. Любой другой зверь отскочил бы, но Актриса не отступила.
Рысь разжала челюсти, выпустив окровавленное ухо, и тут же, используя инерцию его поворота, ударила лбом в переносицу. Глухой костяной стук. И сразу — придавила передними лапами его морду к земле, навалившись всем весом и выпустив когти прямо в кожу его носа.
  
Она громко и пронзительно зарычала ему прямо в открытую пасть.
СМОТРИ НА МЕНЯ!
Старик замер. Боль в ухе и когти у глаз заставили его сфокусироваться. Бешеные, налитые кровью глаза встретились с её ледяным, немигающим взглядом.