Турнир (СИ)

Мика резко обернулся:
— Но это же…
— Ага, — перебил Барут с усмешкой. — Макс, эта редкая Солнечная Саламандра может использовать навык раз в полгода. И завтра стартует Турнир Четырёх Корон. А знаешь, что там за главный приз, помимо золота?
Турнир… Участники со всех четырёх королевств, тысячи зрителей, королевские особы в ложах почёта.
Всё то, чего я избегал последние месяцы. Публичность — враг тех, кто живёт в тени.
  
— Саламандра? — мрачно догадался я.
— И что, просто так пойти и выиграть? — в голосе Мики звучало отчаяние. — Но я… я никто. Это невозможно.
— Тебе, парнишка, и правда невозможно, — Барут взглянул на меня. — Но есть вариант.
Мика мотнул головой и посмотрел на меня с новым пониманием. В его глазах медленно загоралась надежда.
— А ты… ты сильный? — спросил он.
Я не ответил. Лишь задумчиво смотрел на парня. Чёрт…
В этот момент Мика осматривал мою стаю и медленно сглатывал. Наверное, сравнивал её с теми питомцами, которых видел в городе.
— Да, — сказал он наконец. — Ты достаточно сильный. Но турнир…
Парень покачал головой.
— … Там будут сотни участников. Лучшие звероловы континента!
— Будут, — согласился я. — И что?
Быстро прокручивал в голове варианты. Турнир означал огласку. Возможность быть узнанным. Риск столкнуться с Семёркой на открытом пространстве.
Но парень с жабой был важнее этих рисков — мы уже давно на тропе войны. Альфа Огня чуял в Мике след Жизни, а значит, где-то рядом скрывалась самая неуловимая из Альф. Чтобы найти её, мне нужно было завоевать доверие Мики. А начать стоило с того, что действительно его волновало — с сестры и бандитов.
К тому же турнир давал и другие возможности. Сотни питомцев, тысячи зрителей — идеальные условия для Альфы Огня, чтобы просканировать всех присутствующих. Если кто-то из контактировавших с Микой окажется в толпе, древний зверь его почует.
В моей голове сложился пазл.
Мне нужно быть там. И этот парень должен быть обязанным мне по гроб жизни. Он из трущоб. Мелкий зашуганный зверёк, не доверяющий никому. Я не смогу просто выбить из него всю информацию, да и опасно это.
Чёрт…
Семёрка тоже не пропустит такое событие.
Ну а Солнечная Саламандра была приятным бонусом к основной цели.
Что ж, похоже, что…
— Я пойду на турнир. Но не ради твоей сестры.
Мика вскинул голову.
— Я получу Саламандру. А ты… — я шагнул к нему, — Сначала возвращаешь Афину. Только если моя тигрица откроет глаза, я иду за твоей Саламандрой. А потом ты расскажешь мне всё о каждом человеке, с которым контактировал за последние две недели. О каждом, кто касался тебя или твоей жабы.
— Зачем?
— Сначала Афина. Согласен?
Мика кивнул, не раздумывая:
— Договорились.
Я протянул руку. Он пожал её — ладонь была холодной, но рукопожатие твёрдым.
— Тогда за работу. Времени у нас мало.
И это была правда.
С каждым днем промедления связь между Афиной и коконом становилась прочнее. Если затянуть еще на неделю-две, процесс станет необратимым, и тогда уже никто не сможет её спасти.
Я не знал, чем обернётся аномальная эволюция. Альфы впустили в неё часть своих сил, но…
Они никогда такого не делали.
Твоя тигрица должна пройти это сама. Кто знает, кем она станет и выживет ли… Мы сделали, что могли.
Я подошёл к кокону и положил обе ладони на золотистую поверхность.
— Слушай внимательно, — сказал я Мике, не отрывая рук от кокона. — Сейчас я запущу завершение эволюции — пора. Это опасно, но другого выхода нет.
Парнишка побледнел ещё сильнее, и его руки инстинктивно сжались в кулаки.
— Что это значит?
— Это значит, что оболочка начнёт трескаться и меняться. Тебе нужно вовремя реагировать, парень.
Мика сглотнул так громко, что это было слышно в морозном воздухе. Но кивнул.
Он достал из сумки потёртый кожаный свёрток.
Развернув его на снегу, он обнажил аккуратно разложенные инструменты. Несколько скальпелей разного размера — от тонкого, как игла, до очень широкого. Иглы различной толщины, мотки шёлковой нити, маленький флакон со спиртом, горлышко которого было стёрто от постоянного использования.
— Мне страшно ошибиться, — честно признался Мика, проверяя остроту лезвия большим пальцем.
— Это хорошо, — сказал я, наблюдая за его уверенными, профессиональными, движениями. — Страх — это честно. Но если ты не начнёшь, она гарантированно умрёт.
Ирма подошла ближе, неся в руках глиняный горшок размером с небольшой котел. Пар поднимался от его краев густыми завитками, и запах был настолько концентрированным, что резал ноздри. Травы из самого сердца Раскола, вываренные по древним рецептам.
— Я буду поддерживать её жизнь, — сказала старуха, ставя горшок на снег. Лед вокруг него тут же начал таять. — Эти травы растут там, где Альфа Огня спал столетиями. Но долго держать не смогу.
Воздух на поляне стал плотнее. Режиссёр и Актриса замерли, как статуи. Карц прижался к земле, его пламя потускнело до едва заметных язычков. Даже Красавчик затих, уставившись немигающими глазами на кокон.
Все чувствовали — сейчас решится судьба.
Мика протёр руки спиртом и склонился к огненному лису. Я сразу понял в чём дело.
— Согревай его руки постоянно, Карц. Контролируй, — кивнул лису и тот мгновенно собрался.
Мика взял скальпель и глубоко вдохнул, наполняя лёгкие холодным воздухом.
Когда он выдохнул, белое облако пара растворилось в морозе, а руки больше не дрожали.
— Готов, — сказал он, и в голосе прозвучала сталь.
— Молодец, — кивнула Лана и отошла подальше. Стёпка молчал, лишь оглядывал окрестности.
Я закрыл глаза и позволил энергии потечь через ладони в кокон. Поток был горячим, почти обжигающим — я завершал Аномальную Эволюцию своей силой потокового ядра.
Эффект был мгновенным.
Золотистая поверхность под моими руками задрожала, словно живая вода во время землетрясения. Тепло разлилось по всему кокону — оболочка нагрелась так, что от неё пошёл пар.
По всей поверхности побежали трещины — сначала тонкие, как паутина, потом…
Чёрт… Это ещё что⁈ Они превратились в глубокие борозды!
Звук был ужасающим. Треск разрывающейся ткани смешивался со звуком, похожим на стон. Где-то внутри кокона что-то шевелилось — Афина реагировала на поток энергии.
И тут же проявились узлы.
Первый — размером с детский кулак — вздулся на боку тигрицы. Живая ткань пульсировала красноватым светом, натягиваясь между коконом и чем-то глубоко внутри. Под поверхностью угадывались тонкие нити — нервы или сосуды, готовые лопнуть от напряжения.
Мика не колебался.
Скальпель вошёл в узел точно и уверенно — единственный правильный угол, единственная верная глубина. Из разреза хлынула какая-то густая и тёплая золотистая жидкость. Как кровь, но сладковатая на запах.
Парень уже накладывал шов, соединяя края раны аккуратными стежками. Игла входила в плоть с едва слышимым чвакающим звуком.
Второй узел появился у основания шеи — крупнее первого.
Третий — на задней лапе, совсем маленький, но расположенный прямо над крупным сосудом.
Трещины множились с каждой секундой, расползаясь по кокону.
Каждая несла новую угрозу.
Мика работал молча, сосредоточенно, переходя от одного узла к другому. Его руки двигались быстро и точно — руки человека, который всю жизнь латал живую плоть и знал цену каждого неверного движения. Пот выступил на его лбу, несмотря на мороз.
Пятый узел. Седьмой. Десятый.
С каждым новым разрезом золотистая жидкость текла сильнее, окрашивая снег вокруг кокона в странные переливающиеся оттенки. Воздух наполнился запахом чего-то цветочного — как будто кто-то разбил склянку с дорогими духами в кузнечной мастерской.
  
Да, ещё немного, я чувствую! Давай, девочка! Слышу, как ты возвращаешься. Как чаще бьётся твоё сердце. Я так скучал и так долго шёл к этому моменту!
А потом случилось то, чего я боялся больше всего.