Уроки влюбленного лорда

Мистер Хартопп густо покраснел. У него был такой вид, словно его ударили под дых.
Тут дверца кареты открылась, и оттуда опустился на грязную тропинку блестящий черный сапог. За ним последовал второй, и дверца закрылась. Рядом с каретой стоял человек, почти такой же высокий, как Генерал, лошадь клейдесдальской породы, которую она только что запрягала. Его рот истончился до лезвия бритвы, пересекшего лицо. Из-под нахмуренных бровей полыхали голубым пламенем глаза. Одет он был совсем не так, как одевались ее знакомые шотландцы. Темно-синий фрак и брюки из кожи молодого оленя. Белый галстук, завязанный под квадратным подбородком, и жилет из золотистой парчи, подчеркивающий элегантный торс. Если бы Шона не знала, то могла бы принять нового лорда Балленкриффа за…
– Можете сами мне это сказать, юная леди, потому что я перед вами.
Человек возвышался над ней, полностью закрывая обзор своим устрашающим присутствием. У нее даже задрожали поджилки.
Стараясь не выдать своего страха, Шона судорожно сглотнула. Человек представлял собой незнакомую угрозу и явно обладал положением и физической силой, чтобы навязать свою волю. Но ее слова, похоже, ничуть его не задели. И это оставалось ее единственным оружием.
– Что это за игра такая? – спросила она, пытаясь придать своему голосу твердости. – Полагаете, мы поверим, что лорд Балленкрифф – это… это…
– Англичанин? – Красавец вскинул бровь. – Боюсь, что это именно так.
Настал черед Шоны лишиться дара речи. Его одежда, акцент, даже его высокомерие – все красноречиво свидетельствовало о его английском происхождении. К тому же он был настоящим красавцем.
– Ба! – Хьюм указал пальцем на человека. – Балленкрифф был патриотом. Настоящим шотландцем. И не стал бы знаться с англичанишками.
Челюсть мужчины затвердела, глаза посуровели.
– Я не оправдываю ни политику своего дяди, ни ваше пренебрежительное замечание, сэр. Не притворяйтесь теперь, что вы оба были союзниками. Что касается вашей дочери, то вам лучше научить ее уважать своих пэров. Или хотя бы держать язык за зубами.
Хьюм приглушенно рыкнул.
Англичанин тем временем продолжил:
– Что же касается щедрого предложения мистера Хартоппа, я его аннулирую. Вы полностью заплатите свой долг моему имению. Если вам это не по нраву, возможно, посидите в долговой яме, пока не выплатите все до последнего пенни. Итак, что вы предпочитаете?
Шона готова была себя выпороть. Ее выступление лишь ухудшило положение Хьюма и вызвало ухмылку на лице мистера Хартоппа.
– У меня в доме всего пять фунтов, – буркнул Хьюм себе под нос.
Англичанин кивнул.
– И?
Хьюм раздул ноздри.
– В городе мне кое-кто должен четыре фунта и три пенса. Могу отдать их вам завтра.
– И?
Хьюм пожал плечами.
– К осени созреет урожай.
Англичанин покачал головой:
– Я не стану так долго ждать. Вы можете погасить разницу скотиной. Хартопп, сколько у него скота, по вашим расчетам?
Мистер Хартопп небрежно открыл книгу на заложенной странице и провел пальцем вниз.
– Три дойные коровы, семнадцать молочных коз, два племенных барана, одна лошадь-тяжеловоз, двадцать четыре овцы с ягнятами, четырнадцать несушек и один петух.
– Забери все и доставь в имение, пока я не решу, что с ними дальше делать. Можешь уменьшить долг мистера Хьюма на справедливую рыночную стоимость его скотины.
Англичанин повернулся. Мистер Хартопп последовал за ним.
– Но вы не можете забрать моих животных, милорд, – взмолился Хьюм. – Вы оставите нас без молока, сыра и мяса. Скотина нужна мне для пропитания.
– Уверен, вы что-нибудь придумаете, – обронил англичанин, даже не обернувшись.
Хьюм снял головной убор и смиренно прижал к груди.
– Милорд, умоляю. Моя семья без них умрет с голоду.
Англичанин остановился, прерывисто вздохнул и повернулся к нему лицом. Его глаза застыли на Шоне, и выражение лица смягчилось.
– Очень хорошо. Из уважения к вашим годам я позволю вам оставить лошадь, чтобы убрать урожай. Можете также оставить корову и половину кур. Это позволит вам и вашей дочери избежать нужды.
 
– Я ему не дочь, – взорвалась Шона.
– Прошу прощения?
– Повторяю, что я ему не дочь.
– Понятно, – произнес он, не скрывая раздражения. – Вы невероятно самоуверенны. Для его адвоката вы не слишком презентабельны. Кто же вы в таком случае?
– Она приходская сирота, милорд. Мы с женой взяли их с сестрой на воспитание. Вот уже почти десять лет мы о них заботимся. Я обучил Шону сельскому хозяйству. Выращивать хлеб и ухаживать за домашним скотом.
Англичанин скрестил на груди руки. Его глаза медленно изучали ее фигуру. Под его пристальным взглядом ей стало неуютно. Нетрудно было себе представить, как она выглядела в его глазах. Перемазанные конским навозом башмаки и подол платья. Мокрые блестящие волосы, свисающие с головы, как длинные черные змеи. Фартук стал грязным после того, как она с утра провозилась с промокшими от дождя животными.
Шона испытала неловкость. Она предстала перед ним мокрая, в грязи и навозе. Заклейменную руку она держала за спиной.
– Сколько вам за нее дали?
Хьюм тискал в руках берет.
– Э-э, два фунта, милорд.
Англичанин поскреб подбородок.
– Я еще не нанимал слуг для работ вне дома, кроме егеря. Мне нужен человек для ухода за скотиной, которую Хартопп доставит в имение. Поскольку у вас у самого особой нужды в Шоне не будет, вы можете отдать ее мне. За это я спишу с вашего долга еще четыре фунта.
Хьюм задумался.
Но не Шона.
– Ну вы и наглец! – сказала она англичанину, подбоченившись. – Как вы смеете торговать мной, словно я животное? Вы что о себе возомнили? Я вам не телка какая-нибудь, которую можно купить или продать!
Мистер Хартопп закатил глаза:
– Моя дорогая, разница между приходской сиротой и сельскохозяйственной скотиной не так уж велика. На самом деле раз уж мы коснулись запаха, то по запаху, сомневаюсь, что лорд вообще сумел бы отличить вас от телки.
Англичанин подавил смешок. Но Шоне было не до смеха.
– Что ты сказал, недоносок, сучий сын?
Шона бросилась на мистера Хартоппа с намерением выцарапать ему глаза. Но прежде чем ее пальцы дотянулись до его лица, ее талию перехватила длинная рука.
– Эй! – воскликнул англичанин. – Это была всего лишь шутка.
– Это не шутка, – возразила Шона. – Это было оскорбление, недвусмысленное и намеренное!
Он рассмеялся:
– Вы первая начали. Совсем недавно кто-то обозвал его белесым старым козлом. Так что спрячьте коготки.
Шона перестала извиваться и, когда успокоилась, явственно ощутила силу крепко державшего ее мужчины. За ее спиной была крепостная стена. Широкая грудь с крепкими мышцами, сужавшимися к твердой талии. Его длинные ноги мешали отступлению, о котором она, правда, и не помышляла. Она вцепилась в руку, обвившуюся вокруг ее стана. Мышцы под мягкой тканью рубашки могли поспорить с твердостью мрамора. На смену угасающей ярости внезапно пришло удивительно приятное ощущение.
Он отпустил ее, и она попятилась. Ее тело там, где он к ней прикасался, все еще горело.
Англичанин одернул жилет, приводя в порядок свою одежду.
– Послушайте, факт остается фактом. Мое имение еще не полностью укомплектовано персоналом. Мне понадобятся ваши услуги. Ученикам обычно не платят, но я готов предложить вам небольшое жалованье вдобавок к постели и пансиону. Конечно, если вы будете добросовестно трудиться и прилично себя вести. И я дам мистеру Финдли рассрочку до конца года, чтобы погасить остаток долга. Ну что, договорились?
В сердце Шоны впервые забрезжил луч надежды. Мало того что Хьюм получит дополнительное время, чтобы рассчитаться с долгами, так еще и она сама сможет наконец зарабатывать. При мысли о том, как может измениться ситуация, если они с Уилли будут работать у англичанина, у нее от радости закружилась голова. С деньгами в кармане они, безусловно, не пропадут и смогут разыскать Кэмрана, когда достигнут совершеннолетия. Еще она сможет продолжать ухаживать за Пиллоу и другими животными, к которым привязалась.