Уроки влюбленного лорда

 
Мишель Маркос
 
Уроки влюбленного лорда
  
Пролог
 
Рейвенз-Крейг-Хаус
Россшир, Шотландия
За двенадцать лет до того
– Мама? – позвала Шона, надув розовые губки.
Фиона выпрямилась, все еще держа в руке свой незашнурованный башмак.
– Да?
– Если Боженька создал пауков, зачем ты только что пыталась раздавить этого?
Фиона покачала головой, продолжая искать членистоногое под столом. Чтобы дать ответ своей восьмилетней дочери, ей пришлось задуматься.
– Хм, ему не место на моей кухне. Раз Господь создал тварь с таким количеством ног, то она должна находиться там, где достаточно места, чтобы бегать.
Ротик Шоны сложился в «о», когда она постигла смысл сказанного, и она, обрадовавшись, спрыгнула со стула.
– Тогда я отнесу его на улицу, мамочка.
Шона опустилась на корточки, и ее черные волосы рассыпались по плечам.
Она увидела, как черный паук, не больше кончика ее пальца, медленно ползет вверх по ножке кухонного стола. Мама крошила для ужина картошку и репу, и маленькому паучку было опасно здесь оставаться. Ее младший братишка Кэмран играл на полу в окружении игрушечных солдатиков, вырезанных их отцом.
Взяв пустую деревянную коробку, Шона поставила ее на пол под паучком и наклонилась ближе к крохотному созданию. Ее большие зеленые глаза округлились. Он показался ей таким одиноким здесь, вдали от своего дома. Все должны находиться дома со своей семьей. «Я отнесу тебя домой», – подумала она, адресуя свои мысли паучку, уверенная, что он поймет ее. Сложив губы, Шона подула.
Испуганный паучок отцепился от деревянной поверхности и, повиснув на паутинке, приземлился в деревянной коробке.
– Я поймала его, мамочка! – крикнула она восторженно и подняла коробку, чтобы мать могла увидеть.
– Молодчина, Шона, – похвалила Фиона безрадостно, с трудом сдерживая отвращение. – Не забудь выпустить его на улице, где ему самое место.
Ее старший брат Малькольм сложил снаружи поленницу. Там среди дров Шона видела пауков, особенно много их было внизу, где лежали наиболее старые поленья. Наверно, там и обитала семья Маленького Паучка.
Шона перевернула коробку на поленницу, Маленький Паучок выполз наружу и исчез.
– У тебя слишком много ножек, чтобы находиться в доме, – сказала она, предостерегающе погрозив ему пальцем. – Смотри, больше не забегай внутрь.
Вдали за пешеходным мостиком она увидела три приближавшиеся фигуры. Отец и старшие братья возвращались с охоты. На шесте, который несли на плечах Томас и Хэмиш, болтался огромный убитый вепрь.
– Мама! – закричала Шона. – Папа вернулся!
Сообщив новость, она пронеслась мимо тринадцатилетнего брата Малькольма, который уныло шатался по дому, недовольный тем, что ему пока не разрешают ходить на охоту со старшими. Ее сестра-двойняшка Уиллоу взвизгнула от радости и, бросив лепешку, которую лепила, выскочила из дома.
Шона хотела первой встретить отца, но Уиллоу опередила ее, помчавшись со всех ног по тропинке. Джон подхватил Уиллоу в свои могучие руки и закружил, а она залилась звонким смехом. Даже в угасающем свете заходящего солнца Шона видела радостную улыбку на лице отца, обнимавшего ее прелестную белокурую сестренку.
Джон посадил Уиллоу на руку и понес к дому.
– Ты была послушной девочкой, Уиллоу?
– Да, папочка. Я испекла на ужин пресные лепешки.
– Как я рад это слышать, – сказал он, направляясь к входной двери. – Я проголодался, как медведь в весеннюю пору. Хочу сам все съесть!
Он пощекотал дочь, и Уиллоу захихикала.
– А ты, Шона? Заботилась о матери, пока нас не было?
– Я спасла паучка.
– Мне на сладкое?
Шона весело рассмеялась:
– Он не для еды, папочка!
Он смахнул с ее лба черный локон.
На пороге их встретила Фиона, вытирая руки о передник.
– Я рада, что ты вернулся, – сказала она, целуя отца своих детей в губы, что всегда казалось Шоне отвратительным, хотя, делая это, ее родители неизменно улыбались. – Я обожаю тебя, Джон Макаслан.
 
– Как и я тебя, Фиона Макаслан.
Старшие братья опустили кабана на разделочный стол и вытащили шест, продетый между его связанными ногами. Малькольм подошел к столу, чтобы взглянуть на добычу, в охоте ему пока не позволяли участвовать. Его лицо по-прежнему оставалось унылым. Он был единственный, кто не радовался.
Джон сжал плечо Малькольма.
– Я знаю, сын, что ты хотел бы сам принести эту добычу в дом. Но охота на вепря – слишком опасное занятие для мужчины, которому еще предстоит повзрослеть.
– Я уже достаточно взрослый, отец, – возразил тринадцатилетний парень.
– Ну да, – ответил Джон, – однако высокий и взрослый не одно и то же. Не боись… за зиму мы нарастим мясо на твои руки. В следующий сезон я возьму тебя с собой. И тогда, возможно, ты завалишь кабана.
Уголки рта Малькольма чуть дрогнули.
– Обещаешь?
Джон улыбнулся:
– Да. Обещаю.
Бам! Внезапный грубый стук в дверь заставил Фиону вскрикнуть. Дверь распахнулась, и в дом ввалилась группа мужчин в красной от крови одежде, сочащейся из ран.
Фиона схватила Шону за руку и спрятала за спину вместе с Уиллоу и Кэмраном. Вооружившись охотничьим ножом, Джон загородил семью от незваных гостей.
– Кто вы такие, черт подери? – спросил он.
– Черт и вправду, – ответил сердитый мужчина с бородой. – Ты, видно, не ожидал сородичей из своего клана? Думал, твоя трусость останется незамеченной?
– Убирайтесь вон! – приказал отец.
Бородач глухо рассмеялся.
– Видите, парни? Теперь он храбрый, да? А где она была твоя храбрость вчера, когда клан собирал силы, чтобы драться? Где ты был?
Бородач нацелил острие меча в грудь Джона.
Фиона повернулась к детям и опустилась перед ними на колени. Ее рука на плече Шоны дрожала. Шона никогда не видела свою мать такой испуганной.
– Спрячьтесь. Бегите!
Шона кивнула. Взяв Кэмрана, она толкнула его в буфет, в то время как Уиллоу отказалась отцепляться от матери. Ее маленькие кулачки крепко сжимали складки ее платья. Но Шона оторвала ее от матери и затолкала в буфет к брату. А сама, поскольку места там больше не оказалось, забилась под стол с посудой.
– Я лично представил свое дело вождю, – объяснил Джон. – Я не враждую с Макбреями. Мой сын Хэмиш женится на одной из их дочерей. Я не мог с ними драться.
– Не стал бы, ты хотел сказать. Хотя со своими арендаторами мог бы значительно увеличить наши силы на поле боя. Если бы они увидели, что нас больше, возможно, дело не дошло бы до крови. Но без тебя нас оказалось меньше. Макбреи это видели. Они порвали нас на куски. Всего за два часа бой был проигран.
Из-под стола Шона видела лишь испачканные грязью ноги мужчин.
– Мне жаль, – услышала она голос отца.
– Жаль? – Другой человек приблизился к ее отцу на несколько шагов. – Я видел, как на поле брани погибли два моих сына. Я нашел Уильяма с мечом в груди. А моему Роберту сломали шею. Он целый час мучился, пока не умер. – Его голос дрожал от боли. – Ты еще не познал глубину горя!
– Я знаю, что ты горюешь, – сказал отец. – Но я не виноват в смерти твоих сыновей.
– Еще как виноват, – возразил бородатый мужчина. – Смерть его сыновей, а также каждый погибший или увечный воин на твоей совести. На твоей и твоих работников, попрятавшихся по домам со своими женщинами. Парни, не позволим, чтобы говорили, что в нашем клане нет справедливости. Зуб за зуб. Раз Ангус потерял двух сыновей, тогда и Джону не будет позволено сохранить своих!
– Нет! – крикнула Фиона, бросившись вперед, чтобы закрыть грудью своих старших мальчиков.
Шона услышала звук удара, и мать упала на пол, схватившись за щеку. Потом она увидела, как ее брат Томас бросился на обидчика, и в потасовку вступили еще двое мужчин. Подняв кинжал, ее отец тоже врезался в толпу.