Так себе идея (СИ)
Выдерживаем паузу. Тишина. Вижу, как Федя открывает бутылку и дает Славе попить. Ну что за броманс, любо-дорого смотреть! Складываю пальцы сердечком и посылаю им. В ответ оба растягиваются в очаровательных улыбках.
Пятая песня. Я ждала ее, ведь это первая композиция, которую мы с Шумкой сыграли вместе: «Все тайное становится явным». С этой-то композиции и начались незабываемые приключения.
— Ребята, сможете достать свои телефоны? — Слава не торопясь подходит к барабанам, обхватывает меня рукой за плечи, чуть наклоняется, старается не ограничивать ритмичные движения. — Включите фонарики, это будет красиво.
То тут, то там, по всему танцполу вспыхивают десятки светлячков.
— Неплохо, давайте добавим еще огней, — подначивает толпу Слава.
Десятки вспышек превращаются в сотни, потом в тысячи. Я никогда не видела ничего подобного. Кажется, нас выбросило в открытый космос, и бесконечное количество ярких звезд несутся навстречу. Голова идет кругом.
Слава смотрит мне в глаза, и я превращаюсь в комету с горящим хвостом. Он заканчивает куплет и, вместо того чтобы перейти к припеву, подносит микрофон к моим губам. Эй! Я не вокалистка. Я — барабанщица! Но он знает, что делает.
И я знаю, что справлюсь. С одной-то уж строчкой! Подаюсь вперед, он сгибает руку, и когда подставляет микрофон ближе, я замечаю, как напрягаются его мышцы. Меня бросает в жар, я мурлычу фрагмент припева, стараясь не фальшивить, и мы долго смотрим друг другу в глаза. В который раз весь мир перестает существовать.
Он заканчивает песню и кокетливо объявляет:
— Несколько месяцев назад я вытащил Тайну на сцену отборочных. Она была смущена и напугана, но сыграла песню без подготовки! И это было самое пикантное зрелище, что я когда-либо видел.
Мурашки бегут по коже. Я мысленно возвращаюсь в тот день — воспоминания очень мне дороги.
Слава поворачивается к залу:
— А теперь давайте поблагодарим всех, кто делает эту музыку возможной.
Он говорит вкрадчиво, с теплом:
— Полина Степанова! Менеджер, мозг и волшебный пинок нашей группы. Человек, который держит руку не только на пульсе, но и на струнах. Спасибо, что прикрыла меня сегодня, — он подмигивает, Полина отмахивается, мол: «Да пустяки, обращайся» и выдает забористое соло.
Толпа хохочет, кто-то в первых рядах скандирует ее имя.
— Федор Куролесов! — Слава машет в сторону фортепиано. — Наш мастер на все руки! По будням — маэстро, по выходным — виртуоз! В свободное время он крутит баранку желтого автомобиля, но это для души. Дайте шума!
Федя делает книксен, а после его пальцы начинают отплясывать брейк по клавишам в бешеном темпе. Он импровизирует на ходу, вставляет в пассаж неожиданные акценты, ломает привычный ритм, добавляет джазовую синкопу. На последнем аккорде вскакивает, резко поворачивается к залу и кланяется. Толпа ревет, просит повторить на бис.
— Ну а теперь… та нотка, без которой никогда бы не удалось завершить композицию. Главная причина, по которой все мы здесь сегодня собрались. Тайна Рождественская.
Я привстаю, кротко кланяюсь, перехватываю палочки и начинаю с мерцающих ударов по хай-хэту — будто капли стучат по стеклу. Наращиваю звук, имитирую летний дождь, а потом взрываю ритм, пародируя раскат грома. В конце пытаюсь сделать финт с подбрасыванием палочек, но они, естественно, летят в разные стороны. Где их теперь искать?
Люди хлопают, кричат, различаю в первом ряду семейство Рождественских, они трясут плакатами. Все это настоящее! Не верится до сих пор.
Слава возвращается в центр.
— Если кто-то спросит, почему вы до сих пор не ушли, помните, у вас есть серьезное оправдание. И даже не одно, а целая группа! Совсем скоро на этой сцене появятся «Грубое Алиби»! Ну а меня зовут Слава Шумка, и мы с «Плохой идеей» приготовили для вас последнюю песню.
Глава 46
Слава делает шаг к микрофону, его рука уже поднимается, чтобы дать нам отмашку, как из-за кулис вырисовывается посторонняя фигура. Мы в недоумении.
Это же Юра Голубев, наш, так сказать, «односельчанин»! В этом году он выступает в роли хозяина фестиваля.
Художники по свету выхватывают его фигуру из тени и лучом прокладывают путь к центру эстрады. Юра улыбается, но в его глазах пляшут нотки растерянности, как у школьника, которого вызвали в кабинет директора.
— Простите, друзья! — говорит он с той харизмой, которая делает любую заминку изюминкой. — Я и сам в легком замешательстве, но поступило срочное распоряжение от организаторов. Знаете, когда такие люди что-то велят, ты не споришь, а берешь микрофон и надеешься, что публика тебя поддержит.
Зал дружелюбно шумит, встречает Юру овациями. Слава отходит чуть в сторону, уступает Голубеву место в свете софитов, но глядит с легкой настороженностью. Мы с Федей и Полиной округляем глаза: что происходит?
— «Плохая идея», подойдите ко мне, пожалуйста, — ведущий жестом приглашает нас выстроиться у края сцены. Мы оставляем инструменты, жмемся друг к другу. Я чувствую, как руки ребят сплетаются у меня за спиной: Федя обнимает справа, Слава — слева, Полина тоже пристраивается сбоку.
Ведущий выдерживает паузу, наслаждается вниманием.
— Кое-кто… кхм-кхм, — он важничает, кашляя в кулак, — очень влиятельный, не мог оставить вас без знака внимания. Сегодня ведь не просто концерт, сегодня ваш звездный час. День, который останется в памяти навсегда.
Толпа начинает перешептываться, но гомон быстро стихает, будто звук отключили. Такой тишины не было на площадке со вчерашнего вечера.
— Внимание на экраны, дорогие друзья! — Голос ведущего обретает торжественность. — Прямое включение из северной столицы нашей Родины! На связи гимназия «Тихая гавань» и ее директриса Бедокурова Елена Витальевна! Встречаем!
У нас отвисают челюсти.
Экран сзади оживает. Сначала объектив скользит по знакомому до дрожи вестибюлю, потом пробирается по узкому коридору, поворачивает в актовый зал: камерная сцена, бежевые стены, уютный красный занавес. Родная школа! У меня из груди вырывается звук — не то смех, не то всхлип.
Крупным планом показывают Елену Витальевну. Директриса широко улыбается, но в уголках глаз собираются слезы. Она держит микрофон обеими руками, прижимает его к груди.
— Дети мои золотые, — начинает она, ее голос чуть дрожит, — я безумно горжусь вами! Этот путь был тернист, но вы доблестно справились со всеми невзгодами. Только посмотрите, как высоко вы забрались!
Позади нее мелькают лица: Марфа машет рукой, Ваня что-то суфлирует ей на ухо. В кадре находятся и многие другие наши друзья и одноклассники.
— Должна признаться, я совершила ошибку, — продолжает Елена Витальевна. — Из-за желания угодить киношникам и снять «оскароносную» картину о нашей школе я лишила вас последнего звонка. Просто взяла и перенесла его, хотя знала, что вы будете в другом городе.
Она говорит с нотками тоски и глубокого сожаления, в голосе неподдельная искренность.
— Но не было и дня, чтобы я не следила за вашими успехами и не держала за вас кулачки. Я подписана на все ваши аккаунты, слежу за творчеством, радуюсь успехам. А когда в ленте появился тот самый список желаний… Ах!
Она на мгновение прикрывает глаза, как будто борется с чувствами.
— Мое сердце просто разлетелось на осколки: я все думала и думала, как помочь вам исполнить то, что, казалось бы, немыслимо. Как дать вам возможность «побывать в двух местах одновременно»? А ответ лежал на поверхности! Спасибо съемочной команде, которая оказалась настолько любезна, что организовала телемост. Бесконечная благодарность организаторам фестиваля, что пошли навстречу и согласились претворить мою задумку в жизнь.
Я вдыхаю резко, будто кто-то ударил по груди, чувствую, как у меня подкашиваются ноги.
— Дорогие ребята, — говорит Елена Витальевна с улыбкой, — при помощи съемочной бригады мы с выпускниками подготовили небольшой клип о прошедшем учебном годе в «Тихой гавани». Он монтировался наспех, материалы собирались впопыхах, в последнюю секунду, но в эту запись мы вложили душу. Прямо сейчас мы покажем ее вам, да и сами посмотрим впервые! Это финальная точка в программе последнего звонка. Тайночка, — директриса вдруг называет мое имя, и я подпрыгиваю от неожиданности, — сейчас ты окажешься в двух местах одновременно: на фестивале и на празднике в стенах родной школы.