Так себе идея (СИ)
Я усмехаюсь. Утро начиналось так идеально: свежие фрукты, крепкий кофе, жаркое солнце, запах лаванды с полей. Все вокруг дышало весной и свободой. За эти дни мы с Мироном проехали полстраны, ночевали в горах, ели черешню и плевались косточками на обочине, смеялись, как будто снова стали подростками. Первое совместное путешествие превратилось в цепочку незабываемых мгновений, наполненных радостью, искренней поддержкой и непреодолимым желанием быть вместе. Хоть половину времени мы и провели, выслеживая «Плохую идею», это лишь добавило изюминку дорожным приключениям.
— Поехали, супергерой, спасательная операция ждет. — Допиваю чай и целую Мирошу в щеку. Мой любимый сообщник, милый отпетый мошенник. — Ох, и задаст же мне Тайна. Представляешь, как она будет орать, когда поймет, что я вздумала нянчить их, как малых детей?
— Даже представить страшно. — Мирон обнимает меня крепко-крепко. — Повезло, что с тобой настоящий рыцарь, возьму дракона на себя.
***Через час мы съезжаем с асфальта на лесную просеку. На повороте GPS окончательно сдается, и меня охватывает тревога. Вдруг координаты указаны неверно? Вдруг мы их не найдем?
Не спеша тащимся по гравию, и тут — он! «Жучок»! Маленький, потрепанный, но такой родной. Бедняжка, не выдержал натиска приключений.
На капоте восседает золотая четверка: Тайна, Слава, Федя и Полина. Выглядят встревоженными, но не сдаются: едят яблоки, смеются, в какой-то момент все четверо одновременно поворачивают головы и впиваются взглядом в мой джип.
— Смотри, — кивает Мирон, — они нас заметили. Тайна сейчас взорвется.
Но вместо обещанного синоптиками урагана я вижу, как сестренка расплывается в теплой улыбке, срывается с места и даже не бежит, а летит ко мне! Выскакиваю из машины и уже в следующую секунду принимаю ее в объятия.
— Не могу поверить! — шепчет Тайна на ухо. — Я знала, что если что-то случится, ты будешь рядом! Но чтобы настолько быстро?
— А как же иначе? — Мой голос чуть дрожит.
— Преследовала?
— Ага.
— Спасибо, моя сталкерша. — Звонко целует меня в макушку. — Что бы мы делали без тебя?
Стоим, прижавшись друг к другу, остальные ребята молча наблюдают сцену воссоединения. Никто не спешит нарушить идиллию.
— Ну вы просто герои из «Форсажа», — Федя дает Мирону кулачок.
— Только актерский состав лучше, — подыгрывает Полина.
Слава с опаской заглядывает на заднее сиденье:
— Надеюсь, бабушки моей тут нет?
И мы покатываемся от хохота.
***Осмотр многого не дает, ведь никто из нас не профессионал, ясно лишь одно: поломка серьезная и без специалистов не обойтись. Эвакуатор мы вызвали, но одному богу известно, когда он приедет.
Смотрю на ребят:
— Загружайтесь в наш внедорожник. Долетите до Сочи с работающим кондиционером, вы это заслужили!
— Серьезно? — Тайна таращит глаза.
— Серьезнее некуда. А мы пока попытаемся вернуть «Жучка» к жизни и успеть к вашему выступлению.
— Забава, спасибо! — Слава с Федей бросаются мне на шею, девчонки визжат от восторга.
Начинается переупаковка. Федя тащит рюкзаки и коробку с проводами, Тайна усаживает Панду-Лаванду — теперь у нее полноценное место на заднем сиденье. Полина закидывает в багажник провизию, Слава бережно перемещает гитары. В глазах у всех горит предвкушение.
— Ну все, ворвемся на фест как суперзвезды, — выдыхает Полина.
— М-м-м, прохладный кожаный салон, — блаженно тянет Слава.
— Просторное заднее сиденье! — радуется Тайна.
А Федя вдруг останавливается перед «Жучком», гладит боковое зеркальце, будто чешет собаку за ухом, и произносит:
— Ты был с нами с самого начала. Вместе мы сбивались с пути и двигались к цели. Ты был рядом в печали и радости, в болезни и здравии. Я вернусь за тобой!
У меня сердце кровью обливается, а Федя обнимает капот и театрально рыдает:
— Помни нас. Всегда. Даже если мы выиграем контракт со студией на фестивале, я никогда не заменю тебя на других гламурных немцев с подогревом сидений!
Я сдерживаю хохот из уважения, но Тайна с друзьями покатываются от смеха:
— Федя, ты псих!
— Я однолюб!
И тут мы обнимаемся. На мгновение кажется, будто это счастливый финал. Команда прощается, но все знают, что впереди — лучшее.
— Вы же успеете? — спрашивает Тайна, забираясь в просторное сиденье
— Обязательно, — кивает Мирон. — Хоть на велике, но приедем!
Двигатель заводится, машина мягко трогается с места и растворяется в дорожной пыли. Мы с Мироном остаемся вдвоем.
— Теперь только ты, я, бескрайнее поле и заплутавший эвакуатор. Самое время для душевных признаний: капец, как же я тебя люблю, — произносит он.
Беру его лицо в ладони и целую. Губы Мирона чуть влажные и горячие. Он отвечает с нежностью и трепетом, обнимает меня за талию, притягивает ближе, и на миг все вокруг замирает: пыль висит в воздухе, кузнечики затихают, даже ветер как будто останавливается, чтобы не спугнуть романтику.
— С тобой хоть на край света, Мирош.
Глава 38
«Плохая идея» подруливает к фестивальной зоне, и у меня перехватывает дыхание. Федя чрезмерно сосредоточен, очень волнуется за машину Забавы, но блеск в его глазах освещает дорогу похлеще ксеноновых фар! Мы медленно катимся вдоль моря, шумит прибой, пахнет соленой водой — у меня просто заканчиваются эмоции! Как все это круто! Если бы мама только меня видела. В дороге я досмотрела новое видео: Мирон тщательно следил за нашим путешествием и подгрузил очередной файл, как только в сети появились фотки со стеклянной крышей и спальными мешками.
Мне было грустно видеть маму осунувшейся, но она так улыбалась, что тревоги лопнули, как мыльный пузырь. В последнем послании она сказала вещь, которая теперь не выходит у меня из головы: смотреть на звезды и вспоминать прошлое — дело хорошее, при условии, что ты не занимаешься этим все время, изо дня в день. Мама права, головой я застряла в событиях ушедшей давности и позабыла о главном: все дело в мгновении — оно определяет жизнь.
Нам машут волонтеры, показывают, куда выруливать и где парковаться, а тем временем взору открывается фестивальная площадка. Она вдалеке, но уже отсюда понятно: нас ждет нечто грандиозное.
Вечернее небо светится розовым и золотым, солнце тает за горизонтом — территория фестиваля, как декорации к фильму: сотни гирлянд, фудтраки с ароматной едой, светящееся колесо обозрения, неоновые указатели, сценические вышки. Все искрится, пульсирует и дышит музыкой.
Полина восклицает:
— Я даже прикинуть не могла масштаб бедствия! Офигеть!
— Мониторы как в кинотеатре! — присвистывает Слава. — Надо постараться не покрыться прыщами до завтра, нас будет видно даже из космоса…
Действительно, по бокам центральной сцены висят огромные экраны. На них сейчас тестят заставку фестиваля — россыпь искр и слоган: «опЭра. Прибавь громкость». Слава прав, нас будут транслировать крупным планом. Я сглатываю, руки холодеют. Эти экраны совсем не помогают бороться с боязнью сцены, и вот сердце уже скачет в груди, как шарик от пинг-понга.
Пялимся на других участников: кто-то прикатил на потертых «Волгах», кто-то — на облепленных наклейками внедорожниках, кто-то — на семейных автомобилях с дедушками, тетками, младшими братьями, старшими сестрами и даже собаками. Несколько компаний устроили вечеринку прямо на поле — там появились мангалы и походные стулья.
Разгоняя зевак неприятным гудком, к площадке подъезжает огромный синий тур-бас: на окнах черная тонировка, на бамперах московские номера. Автобус паркуется, и тут же вокруг него начинают сновать грузчики и прочий обслуживающий персонал. Они вынимают ящики с оборудованием, проверяют сохранность багажа. На дверце красуется логотип с силуэтом зебры и неоновая надпись: «Черная полоса».
На парковку высыпают парни из упомянутой группы — они одеты в футболки «Баленсиага» и винтажные брюки. На голове очки виртуальной реальности, видимо, развлекались в дороге. Девчонки в кутюрных кроп-топах, с сумочками за полмиллиона наперевес. Одна из них, не глядя, подрезает нас в очереди к стойке регистрации, а затем повторяет трюк и с остальными участниками.