«Спасите наши души»

Я вечно помню его последние слова в письме, которое он прислал, как и большинство его товарищей, со Средиземного моря: «Галя, береги Женьку — нашу любовь, береги себя. А я уж по мере возможности тоже постараюсь, как все, сама же знаешь. В нашем альбоме выпускном по этому поводу есть хорошие слова Гаджиева: «Нигде нет и не может быть такого равенства перед лицом смерти, как среди экипажа подводной лодки, на которой либо все побеждают, либо все погибают». А наш девиз тоже не должен меркнуть: «И в беде, и в радости, и в горе только чуточку прищурь глаза...» И только так!»
Эти слова письма из глубины моря были напутствием на всю дальнейшую жизнь и действительно поддерживали всю жизнь. Сколько оказалось причастных к этой трагедии! Не счесть, ибо за фамилиями на обелиске — семьи, родственники, друзья. А приказ главкома был спасать корабль, а потом людей!
Я благодарна друзьям, которые долго поддерживали меня письмами... Следы К-8 я искала всюду — в Балтийске, Владиво­стоке, Баку, Ессентуках, Москве, Ленинграде, на встречах с дру­зьями мужа И вот спустя 23 года они появились в газете «Труд». Очень тяжело читать и снова переживать те страшные минуты. Но спасибо С. Быстрову и Вл. Шигину, которые своими статьями заставили многих вспомнить о героизме экипажа К-8. Сколько сломанных жизней, разбитых надежд! Мужественный, смелый экипаж. 52 человека были. И их нет! Осталась память о них. Был открыт обелиск на Севере. Сколько же слез пролито многими, кто получил фотографии открытия обелиска и кто не был на от­крытии. Но почему? Почему не пригласили нас на это открытие? Я думаю, что каждый причастный к трагедии К-8 полетел бы в то время на Север.
Не знаю, как сложились судьбы у таких, как я. У меня появи­лись новые друзья, которые спасли меня, поддерживали родствен­ники, работа заставляла стойко держаться. Ведь на руках осталась маленькая дочь, которую надо было вырастить, воспитать, дать образование, а одной это сделать нелегко. Трудные годы, и нелег­кими они были, я думаю, не только для меня. Сейчас я директор одной из новосибирских школ Я благодарна и коллективу моих учителей, которые поддерживали меня в трудное время.
Но все ли сделало правительство, Министерство обороны? Ведь потеряны для страны молодые, умные, полные сил ребята! Кто восполнит горечь утраты женам, родителям, детям?»
Из письма бывшего члена экипажа К-8 старшины 1-й статьи запаса Петра Федоровича Величко: «Прочитал вашу статью... и был глубоко потрясен, что наша лодка погибла! Я прослужил на ней с 1961 по 1964 год включительно, последние два года был стар­шиной команды машинистов спец-трюмных энергоустановок. Командир у нас был капитан 2-го ранга Андросов — очень умный, грамотный, наш человек и отец. До сих пор Вас вспоминаю до­брым словом. Старшим помощником у нас тогда был Каширский, а до этого у нас же он был замполитом. Командиром дивизии был капитан 3-го ранга Ю. Белов, которого мы все уважали и любили, как человека и большого специалиста своего дела. Из старшинского состава я помню: Матросова, Рудь Володю, Сашу Грицацуева, Юру Федорова, Щербакова Анатолия, Подлатова, Васильева и Яшку-кока, остальных не помню, ведь прошло почти тридцать лет.
Так случилось, что перед самой демобилизацией меня по­слали на учение в море на подлодке К-11 аналогичного проекта, а когда мы пришли, то моих товарищей уже демобилизовали, и я не знаю их адресов до сих пор. После демобилизации мне пришлось поработать в 
НИИ
 атомных реакторов г. Мелекесса и на Камчатке ремонтировал две атомные лодки. Теперь мне 52 года Два года как на пенсии. А снится она мне (подлодка) чуть ли не каждый день. Все трудности гражданской жизни кажутся мелочами по сравнению с теми, которые мы перенесли, когда служили на К-8.
Я несколько раз, будучи уже на гражданке, поздравлял эки­паж К-8 с праздником нашим военным, но ответа не получал ни от кого и теперь из газеты узнал, что она почти через пять с половиной лет погибла. Честно признаюсь, я рыдал так, как не плакал над родителями. Как бы мне хотелось встретиться с товарищами, хотя бы с некоторыми из них, ведь у нас, конечно, есть что вспомнить... Мы давали подписку на 20 лет молчать, а теперь-то другое время! Прочитал в статье, что члены экипажа К-8 мечтают установить в Ленинградском соборе мраморную плиту с именами павших. Так неужели мы, которые демобили­зовались раньше, останемся в стороне! Конечно, нет, я уверен, что все, прочитав статью, были ошеломлены этим событием... Когда моя жена Валя, прочитав газету «Комсомольская правда», в которой сообщалось о встрече моряков-подводников с подлодки К-19 на Кузьминском кладбище в городе Москве, спросила: «Петя, тебя это, кажется, не касается?» — я ответил: «Как это не касается! Мы же ее спасали! Тогда, во время моей службы, она тоже потерпела страшную аварию и нам ее удалось спасти и прибуксировать в базу». Я поехал в Москву с сыном, хотя работал тогда на шахте. Но тогда со своего экипажа я никого не встретил... Помогите, пожалуйста, может, кто-нибудь еще ищет! Мой адрес Ростовская область, город Шахты, 16, улица Сельская, дом 52, Величко П. Ф.».
 
Почти четверть века длилось забвение подвига моряков К-8.
Однако, несмотря на запреты и умолчания, все эти долгие годы ходили по рукам стихи самодеятельных поэтов, стихи, посвященные К-8.
 
 
Мы на той широте и на той долготе, 
 
Только робко Атлантика лижет борта, 
 
Но погода не та да и воды не те — 
 
Тишина над водой, полный штиль — красота!
 
За бортом, как слеза, голубая вода 
 
И веселого солнца играют лучи. 
 
От недавнего здесь не осталось следа, 
 
Только сердце о прошлом истошно кричит.
 
Это было апрельским трагическим днем. 
 
Дым угарный людей по отсекам косил, 
 
Трое суток боролись ребята с огнем, 
 
На четвертые уж выбивались из сил.
 
И тогда, словно смерч, налетел ураган. 
 
И Атлантика вздыбилась, словно стена. 
 
Как взбесившийся зверь, бушевал океан, 
 
Все безумство на лодку обрушив сполна.
 
Грозно волны разинули жадные рты, 
 
Будто дан им приказ: «Ничего не жалеть!» 
 
Окаянная сила ломала хребты 
 
Даже самых могучих стальных кораблей.
 
Но ползли, ползли океана валы, 
 
А в пучине бездонной 
могильно 
темно. 
 
Оголтелые ветры упрямы и злы, 
 
И подводная лодка уходит на дно.
 
В небе желтой разлукой застыла луна, 
 
И вода океана свинцово густа, 
 
И над лодкой росла и росла глубина, 
 
Прогибала шпангоуты тяжесть пласта.
 
Разве может такое забыть человек? 
 
От подводного стона леденеет душа. 
 
Это море ворвалось в центральный отсек, 
 
Переборки стальные со злобой круша.
 
От огромного горя немеют уста, 
 
И с надрывом стучат ошалело сердца. 
 
Лишь моряцкая совесть кристально чиста:
 
Все погибли, но выполнили долг до конца. 
 
 
* * *
В судьбах кораблей, как и в судьбах людей, бывает много со­впадений. Однако в судьбе К-8 эти совпадения носят почти мисти­ческий характер. Таинственные незримые роковые нити связали ее с другой атомной подводной лодкой, чья судьба была столь же трагична.