«Спасите наши души»

...Всю ночь потратили на то, чтобы подготовить два баркаса «Волги» к работе в штормовых условиях. Проверили двигатели, весла, уключины, наличие топлива, масла, пресной воды. Усилили расчеты баркасов опытными офицерами и матросами из состава экипажа Черненко. Добровольцем просился каждый второй. Доукомплектовали баркасы спасательными жилетами и круга­ми, швартовыми концами и кранцами, опорными крюками и выбросками, легководолазным снаряжением и портативными рациями.
К 6 утра в нашу точку подошел «Касимов», а через полтора часа, когда окончательно рассвело, я приказал спустить баркасы и начать перевозку подводников. Ушел первый баркас, и все мы с трепетом наблюдали за перемещением этого утлого суденышка на крутой волне, а когда он от борта «Касимова» отправился в об­ратный путь, то навстречу ему от «Волги» отвалил второй.
Погода на пределе. Баркасы при подходе к кораблям под­брасывает метров на пять и норовит с размаху ударить о борт, но ловкие моряки сдерживают их опорными крюками и успевают (между двумя бросками) принять или подать к штормтрапу оче­редного подводника.
Поволноваться пришлось изрядно. Каждого человека подни­мали поодиночке, обвязав подмышками удавкой страховочного конца. Три часа простоял я на верхней площадке трапа, пристег­нувшись цепочкой к леерным рымам, однако операция, в конце концов, удачно завершилась, и все 72 спасенных подводника с К-8, так же как и 4 адмирала с «Мурманска», оказались у меня на борту.
Подводников встречали врачи, осматривали и немедленно отправляли мыться, переодеваться и завтракать, а адмиралов я распределил по каютам и напоил горячим чаем.
Впрочем, состояние у всех оказалось сносным, поэтому адми­ральская комиссия, оккупировав флагманский салон, без промед­лений начала поочередный опрос принятых на борт.
Руководил этим процессом Федор Яковлевич Сизов. Подводников по одному приглашали в салон, усаживали в мягкое кресло у торца стола и просили рассказать все, что они помнят и знают. Слушали не перебивая. Потом задавали вопросы и, наконец, пересадив за отдельный столик и снабдив бумагой, просили изложить все в письменном виде.
Тем временем, «Волга», подняв и закрепив на палубе чудом уцелевшие баркасы, снялась с якоря и полным ходом направилась домой. Комфлот по радиотелефону поблагодарил за работу, поже­лал счастливого плавания и сообщил, что «Мурманск» с кораблями охранения уходит для действий по плану маневров «Океан».
Лишь поздно вечером 16 апреля мы закончили сбор устных и письменных показаний оставшихся в живых членов экипажа К-8, за исключением, правда, капитана 1-го ранга Владимира Каширского, который оказался на борту «Харитона Лаптева», куда перешел с лодки для того, чтобы, используя скрытую связь этого военного корабля, доложить в Главный штаб обстановку и обстоятельства аварии. Возвратиться на аварийную лодку Кашир­ский не успел.
По мере продвижения «Волги» на север погода постепенно улучшалась, волна утихала, пока не улеглась совсем, и родимое Ба­ренцево море встретило нас полным штилем и оранжевым солнцем, бродящим неподалеку от горизонта.
К тому времени мне уже стало известно, что в Североморске на­ходится адмирал флота Владимир Афанасьевич Касатонов, назначен­ный председателем государственной комиссии по расследованию причин и обстоятельств катастрофы К-8. Вместе с представителями науки и промышленности он ожидал прибытия уцелевшей части экипажа».
Вспоминает контр-адмирал в запасе А.С. Скворцов, бывший в 1970 году старшим помощником командира крейсера «Мурманск»: «В море мы вышли в самом начале апреля. Корабль выступал в роли флагмана Северного флота на начинающихся маневрах «Океан». В ходе развертывания сил крейсер находился в районе острова Новая Земля. Находящийся на борту «Мурманска» командующий флотом уже начал управление силами в своей оперативной зоне. И вдруг — шифровка от главнокомандующего из Москвы: «Широ­та- долгота- Немедленно начать движение полным ходом». Что это значит? Во всяком случае, предполагаем что-то неприятное, задача, очевидно, будет поставлена позже. Приказ есть приказ. Дивизиону движения боевая готовность № 1. Шесть главных котлов на полную производительность. Обе машины вперед самый полный! Взревели турбины. Даем 28 узлов. Огромный крейсер дрожит как в лихорадке. Что случилось, остается только догадываться. Вскоре от адмирала Лобова узнаем, что потерпела аварию наша атомная лодка. Экипаж уже несколько суток борется за живучесть. Лодка в надводном по­ложении, хода не имеет, реактор заглушён, в ряде отсеков пожар. Плохое начало. У всех нас настроение на нуле. Хочется быть там немедленно, оказать помощь, в которой нуждаются наши ребята- подводники. Но по воздуху не полетишь! Даже самым полным ходом, которым мы бежим, до встречи с аварийной лодкой около четырех суток. Мы уверены, что командованием ВМФ принимаются все меры к оказанию помощи, а если надо — к спасению экипажа, но легче от этого не становится. Сжигая по восемьсот тонн мазута в топках котлов, мы только единожды за четверо суток немного притормозили, пополняя топливо с танкера, и снова продолжили свой сумасшедший бег. Все это время экипаж почти не спал, все непрерывно находились на боевых постах. Ведь при таком режи­ме работы технических средств и механизмов могли случиться любые осложнения. Мы сделали все, что было в наших силах, но, к сожалению, прийти на помощь подводникам так и не успели. Подводная лодка затонула, когда нас отделяло от нее каких-то пятьдесят миль...
 
На месте гибели лодки провели траурный митинг. Не скрывали слез ни молодой матрос, ни командующий флотом...»
Через сутки в районе гибели «восьмерки» оставались лишь «Харитон Лаптев» с «Комсомольцем Литвы». Через некоторое время к ним подошел большой ракетный корабль «Бойкий». С «Лаптева» проводили ежечасные замеры радиации, брали пробы воздуха и воды на разных глубинах. Радиоактивный фон остался без изменений — экипаж К-8 до конца исполнил свой долг перед человечеством...
В течение трех суток, выстроившись в строй фронта, два ко­рабля и судно беспрерывно утюжили место гибели атомохода в тщетной надежде обнаружить хоть что-то. В небе над ними кружи­ли самолеты: наши Ту-95, американские «Орионы» и английские «Шеклтоны». Лишь 15 апреля по приказу из Москвы, приняв на борт капитана 1-го ранга Каширского, БРК «Бойкий» взял курс на Балтийск. Ушел по своему маршруту и «Комсомолец Литвы». На месте катастрофы остался лишь «Лаптев». Но и здесь не обошлось без сюрприза Неподалеку от места трагедии «Бойкий» обнаружил неизвестную подводную лодку, которая, энергично маневрируя в глубине, стремилась прорваться в точку гибели К-8. Установив с подводной лодкой гидролокационный контакт, «Бойкий» в тече­ние двух часов гнал ее впереди себя, а затем, дав самый полный ход, повернул на Балтийск. Командование военно-морского флота требовало доставить к ним как можно скорее капитана 1-го ранга Каширского для выяснения всех обстоятельств гибели атомной лодки.
  
Государственная комиссия приступает к работе
 
Уже на следующий день после гибели К-8 в Вашингтоне пред­ставитель Пентагона провел пресс-конференцию с представителями американских средств массовой информации. Ошарашив собрав­шихся, он заявил: «В конце прошлой недели в Атлантике, очевидно, затонула советская атомная подводная лодка. Патрульный самолет обнаружил подводную атомную лодку в надводном положении, видимо, в состоянии бедствия. Позднее там же были обнаружены два советских корабля, пытавшихся взять лодку на буксир. Утром в воскресенье лодка исчезла, были обнаружены только масляни­стые пятна — возможное свидетельство гибели подводной лодки. Американских кораблей или подводных лодок в данном районе океана не было. Подводная лодка опознана, как относящаяся к типу «Новембер». Ее экипаж составляет обычно 88 человек. Согласно справочнику «Джейн», в СССР построено 15 подобных лодок. Никаких сношений между руководством США и СССР в связи с происшедшим инцидентом не было. Советскую подводную лодку наблюдали наши и английские самолеты до воскресенья. В этом же районе совершали полеты и советские самолеты, которые, скорее всего, прилетали из района Мурманска. О судьбе экипажа нам ничего неизвестно, но вполне возможно, что он был снят на нахо­дившиеся рядом суда еще до гибели подводной лодки».