«Спасите наши души»

Командующий спокойно поговорил с матросами, которым оказывали медицинскую помощь... после чего сказал мне:
— Назначаю вас председателем комиссии по разбору данного происшествия!
...А из Москвы к нам уже летела комиссия морского министер­ства, которую возглавил заместитель министра адмирал Абанькин. Комиссия оперативно приступила к работе. Людей погибло много, налицо халатность, с другой стороны, допускалась и большая веро­ятность вражеской диверсии, а уж это потеря бдительности, что каралось жесточайше!
Тяжелые тучи сгустились над командованием флота. Подо­гревали ситуацию и недруги Кузнецова, которые требовали судить командующего, начальника штаба и многих других. В этой обста­новке Николай Герасимович остался предельно спокоен. Первое, чего он добился, это ясности, что по линии КГБ ничего нет. Такая ясность сразу сняла многие вопросы. Далее он телеграммой доложил прямо Сталину о случившемся, и через Поскребышева (секретарь И.В. Сталина — Б.Ш.) уточнил реакцию. Поскребышев сказал, что реакции не было. Сталин молча расписался, что означало: инфор­мация принята, и вышеуказанную телеграмму велено подшить в дело. То есть все должно обойтись комиссией и мерами морского министра Юмашева.
Наша же флотская комиссия успела окончить работу незадолго до прибытия Абанькина
Я немедленно доложил Николаю Герасимовичу результаты работы. Итогами он был удовлетворен и сказал мне следующее:
—  Материалы нашего расследования никому не показывайте, положите в сейф, а если будут спрашивать, скажите — в сейфе у командующего. Я же сегодня убуду в Большой Камень. Буду там работать. А Абанькину передайте, что, когда он закончит, я его приму.
И командующий улетел
На следующий день я уже встречал Абанькина. Мрачно посмо­трев на меня, он первым делом спросил:
—  А где командующий?
Я ответил, что он улетел по пунктам базирования.
— А где ваши документы расследования?
Я ответил, как было договорено с Кузнецовым Все это вызвало, конечно, бурную реакцию и негодование.
Московская комиссия приступила к расследованию самостоя­тельно. Как только она окончила работу, я позвонил командующему, и он назвал время прибытия к нему Абанькина Зная о прибытии Кузнецова, раньше назначенного времени Абанькин к нему не пришел Наконец наступил назначенный час. Еле сдерживая не­годование, Абанькин зашел к комфлоту... а через три минуты молча вышел. На следующий день его комиссия улетела.
В этой очень тяжелой истории Кузнецов прежде всего думал о людях, предпринимал все меры, чтобы не было напраслины, чтобы не пострадали невиновные.
Мы, разумеется, все тоже были с ним наказаны и получили по строгому выговору от морского министра, был снят начальник минно-торпедного управления, условно осужден командир, у кото­рого во время взрыва был перебит позвоночник, наказали и других должностных лиц.
Беседуя с начальником политуправления контр-адмиралом Яковом Григорьевичем Почупайло, Абанькин спросил:
—  А вы были на корабле до взрыва?
—  Нет, не был, — ответил Яков Григорьевич.
Тогда Абанькин повысил голос и стал что-то по этому поводу выговаривать ему... Почупайло в ответ резко оборвал его, сказав:
—  Я не обязан бывать на каждом корабле, но это не значит, что мы бездельники. Допущена халатность, это мы признаем, а на­значить виновников не позволим
Заканчивая об этом, скажу, что как только Николай Герасимо­вич стал министром, со всех нас были сняты взыскания, все были восстановлены в должностях. С командира корабля сняли судимость и дали возможность дослужить до пенсионного возраста, а нака­занными остались только непосредственные виновники. Абанькин тоже получил новое назначение-»
Итак, какие же версии причин катастрофы «Ворошиловска» были выдвинуты комиссиями, занимавшимися расследованием этого дела? Но прежде снова послушаем участников тех событий, членов экипажа минзага. Командир минной боевой части лейте­нант Николай Кононец: «-Увидев на пирсе приготовленные мины АМД-1000, я спросил у начальника ОТК склада л-та Капитонова, не взрываются ли эти мины самопроизвольно, что с ними случалось в 1949 году. Он мне ответил, что эти мины получены только с завода и ничего опасного не представляют-»
 
Старший матрос Николай Вымятин: «...Мое мнение по вызову взрыва такое: плохой недоброкачественный заряд мины, и потом попала она в воду, и проникла вода в мину, и когда она высохла, то получились выделения — пикраты, а пикраты, настолько они чувствительны, что от небольшого толчка мина взрывается, даже от протирки сухой ветошью».
Теперь о причинах взрыва из актов комиссий по расследова­нию обстоятельств гибели минного заградителя «Ворошиловск». Комиссия 5-го ВМФ: «...Можно считать установленным, что по­жар и последовавший затем взрыв произошли от воспламенения ВВ (взрывчатого вещества — В.Ш.) в мине АМД-1000 в момент удара и трения мины, когда ее укладывали на палубу при выгрузке из трюма Основными причинами пожара и взрыва мин являются:
1.   Нарушение личным составом корабля правил выгрузки боезапаса..
2. Техническая несовершенность минно-подъемных средств ЗМ «Ворошиловск», требующих особой осторожности при погрузках и выгрузках..
3.  Допуск новой мины АМД на вооружение всех классов ко­раблей без отработки ее для корабельных условий: нет никакого предохранения корпуса от могущих быть ударов на корабле... нет приспособлений для крепления мин., мины не центрированны.
4. Некачественное снаряжение мин АМД-1000 на заводе, установленное анализом и испытанием ВВ мин АМД, оставшегося после взрыва, произведенными контрольно-химической лабо­раторией арсенала флота... Анализ показывает неравномерность распределения компонентов по массе заряда, в некоторых местах гексоген имеется в количествах выше установленного, что резко повышает чувствительность отдельных участков заряда к удару».
Вывод флотской комиссии во главе с контр-адмиралом В.А. Ка­сатоновым предельно ясен: причина взрыва — несовершенство мины АМД и непригодность «Ворошиловска» для постановки этих мин. Пункт № 1 (о нарушениях личного состава) написан скорее по традиции и носит явно вспомогательный характер. Из этого можно сделать вывод, что руководство 5-м ВМФ (Н.Г. Кузнецов, ВЛ. Касатонов, Я.Г. Почупайло) прекрасно понимало фактическую невиновность команды. Будучи же людьми глубоко порядочными и справедливыми, они и вступили в отчаянную схватку с москов­ской командой, приехавшей не столько разбираться в существе дела, сколько назначить виновных, чтобы, отчитавшись потом о проделанной работе, стереть их в порошок. Читать акт комиссии вице-адмирала Абанькина неприятно и утомительно. Там нет ничего конкретного и дельного, на любой странице лишь слово­блудие, перебирание грязного белья и пустые никчемные фразы. Вот для примера несколько выдержек из этого обширного опуса: «...Партийно-политическая работа на ЗМ «Ворошиловск» по обеспечению плана Б и ПП имела крупные недостатки, парт, и комсомольская организации проводили свою работу формально... подразделение не стало подлинным центром всей парт.-полит. работы... Наличие зазнайства у офицерского состава достигну­тыми успехами., неподготовленность личного состава корабля... отсутствие должного контроля за состоянием минной подготовки ЗМ...» и т.п.
А потом был закрытый суд военного трибунала. «Без участия сторон обвинения и защиты» — как значится в документах. Командиру «Ворошиловска» капитану 3-го ранга Корженкову и командиру минно-боевой части корабля лейтенанту Кононцу первоначально дали по восемь лет лагерей каждому. И три года флагманскому минеру капитану 3-го ранга Кутепову. В итоге же Корженков и Кутепов были осуждены условно и «без поражения в правах». И лишь командир БЧ-3 минзага лейтенант Кононец по­пал в лагерь.
Что же стало с самим «Ворошиловском»? Буквально через не­сколько дней было произведено обследование затонувшего минзага Водолазы установили, что «Ворошиловск» лежит на глубине девять метров с большим креном на правый борт. Палуба в районе кор­мового минного погреба по правому борту буквально вывернута взрывом внутрь. Размер зияющей дыры более 25 квадратных метров. Размер пробоины самого борта определить сразу оказалось затруд­нительно, так как корабль лежал на правом борту, и часть его уже была сильно занесена илом Обнаружили, что переборка артпогреба имела большую пробоину внутрь минного погреба, что позволило сделать вывод о детонации части артбоезапаса. Полностью оказалась разрушенной каюта командира Сильно обгорели мостик и спардек Все дно вокруг затонувшего минзага было усеяно неразорвавшимися снарядами и гильзами. Кроме этого, в кормовом минном погребе водолазы обнаружили еще и несколько неразорвавшихся мин, которые были вскоре уничтожены тут же на дне.