«Спасите наши души»

В Средиземном море в управление лодкой вступил командир 5-й оперативной Средиземноморской эскадрой. Если смотреть на оперативную карту моря, то с первого взгляда и не сразу поймешь, что там к чему. Все водное пространство разбито на квадраты, условными обозначениями нанесены свои и чужие силы...
Не всегда все выходило гладко. Так, однажды К-8 была окружена сразу тремя противолодочными кораблями вероятного противника. Началась настоящая охота Бессонов совершал головокружительные маневры, менял скорость, курс и глубину, а американцы прочно си­дели у него на хвосте. И все же их обманули. Резко уйдя на глубину в сто сорок метров, Бессонов неожиданно для преследователей изме­нил курс и, дав полный ход, оторвался от растерявшихся «янки».
И все же для К-8 не обошлось без происшествий и пребывание в Средиземном море. В один из дней внезапно начался пожар в шестом отсеке — замкнуло щит питания. Однако личный состав отсека действовал быстро и грамотно. Пожар был потушен в три минуты.
Боевое патрулирование — это не для слабых духом, боевое патрулирование — это сжатые в комок нервы, это изматывающая своим ожиданием монотонность и готовность в любой момент выйти в атаку, победить или быть потопленным, но в любом случае исполнить свой долг до конца
Ровно месяц длилась подводная охота Американцы на юг, и К-8 за ними. Они на север, а К-8 уже там!
Одновременно лодка приняла участие и в учениях Черномор­ского флота, которые тот проводил в акватории Средиземного моря. Севастополь оценил действия северян как «грамотные и умелые».
* * *
Экипаж К-8 не мог знать, что в это самое время невдалеке от них у побережья Франции произошла трагедия — там погибла фран­цузская дизельная подводная лодка «Эридис». Именно «Эридису» по дьявольскому стечению обстоятельств суждено было предварить в печальном мартирологе подводных катастроф аварию советского атомохода О том, какое почти мистическое отношение к К-8 имела гибель «Эридиса», мы поговорим ниже, пока же ограничимся лишь хроникой тех дней.
Ранним утром 4 марта 1970 года из военно-морской базы Тулон вышла в море дизельная подводная лодка ВМС Франции «Эридис».
На борту ее находилось восемьдесят человек. В море «Эридис» долж­на была отработать во взаимодействии с авиацией поиск и условную атаку подводной лодки вероятного противника Выйдя из базы, командир лодки доложил о том, что начинает погружение и берет курс в полигон. На этом связь оборвалась. В 6.30 утра французские береговые сейсмические станции зарегистрировали сильный под­водный взрыв. Немедленно был начат поиск пропавшей подводной лодки. ВМС Франции направили в море все, что только возможно: надводные корабли и подводные лодки, самолеты и вертолеты. Со всего Средиземноморья в предполагаемый район катастрофы стя­гивались спасательные силы. Прибыло судно спецназначения «Робер Жиро». Четыре тральщика прислали итальянцы. ВМС США, не­смотря на собственные заботы по поиску погибшей атомной лодки «Скорпион», направили свое спасательное судно «Скайларк».
Столь резкое повышение активности натовского флота в Среди­земном море, естественно, не осталось без внимания командования ВМФ СССР. Был ли извещен о гибели «Эридиса» Бессонов, мы, вероятно, уже никогда не узнаем, но то, что усиление противоло­дочных сил доставило командиру К-8 немало неприятных минут, это очевидно.
Тем временем спасатели наметили приблизительный район гибели подводной лодки площадью в четыре квадратные мили. Было установлено место, где самолет ПЛО наблюдал «Эридис» во время последнего сеанса связи. Невдалеке обнаружили и большое масляное пятно, но саму подводную лодку найти не удавалось. Спу­стя четверо суток с момента начала поиска ВМС Франции объявили «Эридис» погибшей.
Гибель «Эридиса» вызвала шок во Франции. Особенно по­трясены ею были французские подводники. Еще бы! Буквально за несколько последних лет у тулонского побережья одна за другой погибли три французские подводные лодки со всеми своими эки­пажами: «У-2326», «Сибилла» и «Минерва». Сами лодки найти так и не удалось, а причина их внезапной гибели осталась неизвестной. И вот теперь новая трагедия!
 
Страницы западноевропейской прессы пестрели всевозмож­ными догадками. В версиях недостатка не было! Спектр их был широк чрезвычайно: от возможных конструктивных недоработок и неправильных действий экипажа до действий потусторонних сил и космических пришельцев. Общественность, родственники погибших подводников требовали любой ценой найти погибшую лодку и установить причину ее гибели. Правительство Франции пообещало все выяснить и обратилось к США с просьбой оказать помощь в поиске «Эридиса» с помощью самых современных средств подводного поиска. В Средиземное море вошел допол­нительный отряд американских кораблей ПЛО, одновременно усилен был контроль и за Гибралтарским проливом.
...А время боевой службы К-8 уже подходило к концу. И те­перь экипажу советского атомохода предстояло, не обнаружив себя, прорваться обратно в Атлантику, обманув и перехитрив весь средиземноморский флот НАТО. Задача сложности наи­высшей!
15 марта ночью лодка всплыла. На горизонте угадывался Капри — благодатный остров и любимое место отдохновения великого пролетарского писателя. Из Москвы пришла радио­грамма пополнить запасы регенерации и продуктов. Это было для экипажа несколько неожиданно, так как до конца похода всего должно было хватить, но задавать вопросы было некому.
Выбегая по очереди на мостик, офицеры и матросы с жад­ностью вдыхали средиземноморский воздух, наполненный неведомыми им ароматами апельсиновых садов и мандарино­вых рощ. После спертой духоты отсеков это было настоящим волшебством.
Невдалеке мигал ратьером большой ракетный корабль «Бой­кий». Подошли к нему. Ошвартовались. Приняли на борт новые еще в асбесте» банки с регенерацией и ящики с продуктами. Работали быстро — нужно было успеть до рассвета.
Пользуясь предоставившейся возможностью, подводники передавали на «Бойкий» письма женам и матерям. Многие из этих писем достигнут своих адресатов уже после похоронок. Жена капитан-лейтенанта Симакова получит посланное мужем письмо через двадцать пять лет...
1 апреля Бессонов получил радиограмму о начале движения в базу. На лодке шутили:
— День уж больно несерьезный! Хочешь верь, а хочешь —
Но все верили, давно уже скучая по дому и близким.
В обратном направлении Гибралтар форсировали, уже прикрыв­шись грудью старого знакомца «Бойкого». На этот раз Бессонов со Шмаковым действовали как настоящие мастера подводных про­рывов и управились всего за шесть часов. Вырвались в Атлантику и сразу же взяли курс к дому.
Из воспоминаний капитана 2-го ранга запаса Станислава По- сохина: Боевая служба началась в ночь с 15 на 16 февраля 1970 года после того, как за кормой остался Святоносский залив и маяк, под­водная лодка, погрузившись на глубину 60 метров, легла на курс перехода к месту несения боевой службы. Завершив переход через Атлантику, форсировали в подводном положении Гибралтарский пролив. Во время очередного погружения перед выходом на сеанс связи пробило прокладку съемного листа во втором отсеке. Мы как раз зимой производили замену аккумуляторных батарей и, веро­ятно, из-за морозов обжатие листа было не плотным А за время нахождения в водах Атлантики, да еще теплого течения Гольфстрим произошла «оттайка» прокладки. Благодаря трюмным специали­стам за короткий промежуток времени было подготовлено две прокладки. Ночью, всплыв в крейсерское положение, приступили к работе. Погода благоприятствовала и в течение двух часов прокладка была заменена, а съемный лист установлен на место. Съемный лист поднимали и держали на руках высокие и крепкие моряки. Если мне не изменяет память, одним из них был старшина первой статьи сверхсрочной службы Федоров Е.Г. После этого мы стали поэтапно погружаться, проверяя герметичность листа, и так до глубины 140 метров. Течи не было, и корабль продолжил выполнение задачи по несению боевой службы.